34
- Я не буду пить с ним наперегонки, - возразила Ника. - Я - не камикадзе, ребят!
Да, девушка никогда не мечтала праздновать свой день рождения в Челябинске, но с такой компанией, как у нее, любое событие стало бы невероятно веселым будь они в Берлине или в Караганде.
- Забей, - протянул Мирон. - До завтра проспишься. 23 года бывают раз в жизни.
- Знаешь, - начала агент, взглянув на Илью, кивающего в ритм музыки головой. - Наливай. Хер с вами.
- Кажется, кого-то придется нести на руках, - предположил Ваня, рассмеявшись. - Хотя, в Новосибе ты нам не уступала.
- Это со стороны она такая тихая, - заметил Порчи. - А в тихом омуте черти водятся.
- Звучит, как тост, - вмешался Эрик. - За это и выпьем.
Послышался звон стаканов. Что ж, сидеть в отдельной комнате им надоело - вся компания пошла танцевать. Ну, по крайней мере, дрыгаться в такт музыки табор еще мог. Им было все равно, какая музыка играет, попса это или рок: у них на горизонте красными огромными буквами горело слово "оторваться". Другие посетители клуба их снимают? Плевать. Кто-то хочет автограф? Да без проблем. Сегодня у их мамочки день рождения, поэтому послушные дети не будут грубить кому-то, орать на кого-то, а сделают все, чтобы она осталась довольной.
- Медляк, - протянула сотрудница, собираясь садиться за свободный столик.
- Не откажешь мне? - спросил Янович, приглашая ее на танец. - Один раз. И я, обещаю, отстану.
- Я не могу отказать, - улыбнулась Клокова.
Взрослые люди, а так хочется побыть подростками, которые краснеют, держась за руки, прячутся от родителей по дворам, смеясь, обмениваются записками, оставляя их в куртке своего тайного предмета обожания. Если брюнетка все еще оставалась такой, то мужчина, в силу многих жизненных ситуаций, редко смахивал на ученика старших классов. Ника была для него, стоит заметить, маленькой девочкой, которую нужно оберегать, а не ребенком. Нет, рэпер встречал слишком много легкомысленных девок, утром оказывающихся за дверью его квартиры, и всякий раз, когда происходило подобное, тяжело вздыхал, постепенно теряя надежду найти кого-то, кто не поведется на его имя, славу и деньги. Красоту Окси никогда и не рассматривал, как причину, по которой его так любят.
- Я знаю эту песню, - сказала агент, провернувшись под рукой Федорова.
Мирон лишь улыбнулся в ответ, не зная стоит ли отвечать ей. По сути, сотрудница и не просила похвалы ни за это, ни за что-то другое, не требовала клятв и обещаний любить вечно, радовалась каким-то мелочам. Вспомнить даже тот чай, когда Клокова заболела, просто вытащить из памяти ее искрящийся радостью взгляд, когда она стояла за пультом звукаря. Только вместе с такой детской наивностью рука об руку идут философские рассуждения, самокопание, страдания, шишки, набитые жизнью. Девочка-контраст, если серьезно впариться в ситуацию. Федоров ждал ее. Долго. Ему нужен был этот лучик света, который пробивается сквозь мрак его души, сквозь паутину пережитых предательств. Мирон нуждался в той, которая снимет с него хитиновый покров, где давно гнояятся раны, нанесенные много лет назад, но до сих пор не зажившие, посмотрит на то, что останется, если убрать его панцирь, броню, чешую влюбленными глазами, на дне которых теплится уголек, дающий силы жить дальше. Взглянет и, даже увидев перед собой, возможно, ничтожество, будет его любить. Со всеми демонами, вечными конфликтам, идеями, перпадами настроения.
- И как же она называется? - спросил Янович.
- I need my girl, - ответила Клокова.
Символично, не правда ли? И именно эта брюнетка не испугалась его, потому что, видимо, подумала, будто тут нечего бояться. Она забралась ему под панцирь, став долгожданным обезболивающим, растекшимся по венам. Ворвалась в его жизнь, попав на практику в Booking machine. Смогла унять боль от разлагающейся под покровом души, которая обещала свести с ума ее обладателя. На дне сапфировых глаз Ники всегда была какая-то грусть, какое-то осмысление и осознание, и любая девушка не шла с ней ни в какое сравнение. Она - счастливый билет в лотерее, джек-пот, который попадается только тому, кого действительно любит вселенная. За что ему такое счастье? Видимо, заслужил.
- Пойдем отсюда, - попросила агент, когда танец закончился.
И Федоров резко перестал видеть причины задерживаться в клубе. Быстро попрощавшись с ребятами, которые проявили желание доесть и, соответственно, допить все, пара выскочила из душного клуба на улицу. Двадцатые числа октября, а на улице снова идет снег, добавляя этому вечеру ощущение, будто они попали в сказку, будто завтра не будет болеть голова, не будет никакого концерта - будет только сегодня и сейчас. Им ничего другого и не нужно было. Клокова широко улыбалась, кружась под падающим снегом. И почему она напоминала Окси балерину из музыкальной шкатулки, стоявшей на полке в комнате, когда он учился в Оксфорде? Такую же утонченную, легкую, гордую, грациозную. У них было только одно, но очень существенное отличие: девушка была настоящей и живой.
- Иди сюда, - крикнул рэпер, достав из кармана перчатки. - Держи. Надеюсь, теперь у тебя не будут мерзнуть руки.
- Не стоило, - пролепетала агент, рассматривая подарок. - Спасибо.
- Не за что, - кивнул Мирон, сойдя с протоптанной дороги, упав в снег и начав делать ангела. - Давно мечтал об этом.
- Ты серьезно? - рассмеялась сотрудница, подбежав к нему.
- Присоединяйся, - хмыкнул мужчина. - Дай себе возможность побыть ребенком.
Клокова начала закапывать Яновича в снегу, громко смеясь и пытаясь "похоронить" его, как можно быстрее. Федоров схватил её за ногу, повалив рядом с собой. В обоих жили дети с серьезными глазами, полными тяжести пережитых лет. Иногда они вели себя сдержанно, иногда рвали сердце от обиды, иногда дурачились. Эти ребята всю жизнь искали себе пару, брата по разуму, пока в один прекрасный день не уяснили: ходить далеко не надо - родственная душа всегда была рядом, но они этого не замечали. Хорошо, что увидели, пока не стало поздно.