Aggressor

– Привет, пап, – радостно воскликнула я, нажав кнопку "Принять вызов" на ноутбуке. – Почему бодрствуешь так поздно... или рано? – Германия опережала нас на девять часов. Я недавно вернулась с пробежки, с помощью которой пыталась вытеснить из головы мысли о Джареде, Мэдоке и всех остальных. Когда разогревала себе слойку с ветчиной и сыром на ужин, на часах было шесть вечера.

– Привет, Тыковка. Я только с самолета, вернулся из Мюнхена, собираюсь ложиться. Решил проверить, как ты справляешься без бабушки.

Папа выглядел устало и помято. Его седеющие волосы торчали во все стороны, как будто последние сутки он только и делал, что тормошил их руками, а под глазами повисли мешки. Верхние пуговицы белой рубашки были расстегнуты, коричнево-голубой галстук ослаблен.

– Мюнхен? Не знала, что ты туда собирался, – сказала я с набитым ртом.

– Спонтанная однодневная поездка на бизнес-встречу. В Берлин вернулся ночным рейсом. Сегодня у меня выходной, поэтому смогу поспать подольше.

Для моего папы "поспать подольше" – значит встать в семь утра. Если к тому времени он не вышел из комнаты, то пора бить тревогу.

– Ясно, только действительно постарайся выспаться. Ты работаешь на износ, и это уже сказывается на твоем облике. Как ты найдешь себе даму сердца с таким видом?

Он посмеялся над моими словами, но в его улыбке была отчетливо заметна печаль. Я сразу же почувствовала укол вины, подняв тему свиданий. После маминой смерти папа старался занять себя по максимуму. Ушел с головой в работу, а когда не работал, мы постоянно были на ходу – всегда куда-нибудь уезжали на праздники, редко проводили свободное время в доме. Посещали всевозможные мероприятия: баскетбольные матчи, обеды в кафе, походы, концерты. Папе не хотелось оставлять много времени на раздумья. Уверена, за годы путешествий, он заводил отношения с женщинами, но ничего серьезного.

– Привет, мистер Манобан, – поздоровалась Дженни, выйдя из ванной, и плюхнулась на стул возле балконных дверей.

Она примчалась сразу после моего возвращения домой, вымаливая подробности про приглашение Мэдока, но я была спасена папиным звонком.

– Дженни? – спросил папа у меня, так как не мог ее увидеть.

– Ага, – промямлила, откусывая очередной кусок слойки. Я по-прежнему была в черных беговых шортах, белой майке и голубой олимпийке. Исходящий от меня запах наверняка бы отпугнул любого парня. Мне стоило навестить Чимина прямо сейчас, кинуться ему на шею, но даже я не могла поступить настолько жестоко. Хотя мышечная усталость принесла чувство облегчения. При всем желании, я была не в состоянии беспокоиться о чем-либо.

– Лалиса Манобан. Не говори мне, что это весь твой ужин.

Я закатила глаза на его потрясенный взгляд, и комично скомандовала:

– Это еда. Не возмущайся.

Глянув на Дженни, заметила, как она улыбнулась и покачала головой.

– Я вернусь домой через два с половиной месяца. Думаешь, тебе удастся дожить до тех пор? – язвительно поинтересовался папа.

– Люди могут продержаться на одной воде несколько недель. – Я попыталась сохранить серьезную мину, но засмеялась, когда у него глаза на лоб полезли.

Мы поболтали еще несколько минут. Я рассказала про свои эксперименты, умолчав о других заботах. Папа выслушал и напомнил, чтобы все документы на поступление в колледж были готовы ко Дню Благодарения. Пусть я даже подумать не могла о возможности провала с Колумбийским университетом, однако мы оба согласились, что будет осмотрительнее иметь запасные варианты. Я выбрала пару других школ, а папа предложил Тулейнский университет, который окончила мама. Его я тоже внесла в список.

– Итак, – поддразнила Дженни, как только мы с папой распрощались, – Чимин, значит?

Я знала, ее просто раздирало задать этот вопрос, едва она постучала ко мне в дверь. Дженни пристально уставилась на меня, заплетая свои длинные темные волосы в хвост.

– Ох, тебе самой прекрасно известно, что это все ерунда. Ты бы видела, какую засаду он мне подстроил в столовой. – Я поднялась с кровати, сняла олимпийку и прошла в свою обновленную ванную.

Бабушка решила переделать ее на прошлой неделе. Когда-то белые стены теперь были выкрашены в успокаивающий глубокий серый цвет. Различные аксессуары гармонировали с черной душевой занавеской. Стену напротив зеркала украшали черно-белые фото деревьев без листвы, возле раковины стояло радио с доком для айпода. Лампа для эфирных масел благоухала моим любимым ароматом "Мой дорогой Ватсон".

Здесь был мой оазис. Прозвучит глупо, но ванны заслуживали большего уважения. Это единственное место, где соблюдалась абсолютная приватность.

В основном.

– Ты сказала "да"? – крикнула Дженни из спальни.

– Вообще-то я сказала "ладно". Поверь, мне не хочется никуда идти с Чимином. Я выкручусь.

А может, нет. Зная, что приглашение не было подстроено Чонгуком, и что оно его расстроило, я помышляла провернуть изощренный план – действительно пойти на бал с Чимином.

– Ты могла просто заехать ему по яйцам, в который раз. – Дженни заглянула в дверной проем.

– Как знать. – Я приподняла брови.

Решив не продолжать, она подошла к раковине, встала рядом со мной, взяла одну из моих помад и стала красить губы. Глядя на меня через зеркало, Дженни предложила:

– Можем пройтись по магазинам, поискать платья.

– Ты с Тэхеном пойдешь, значит? – спросила я, стягивая резинку с волос.

– Он позвал, но я не согласилась. – Она махнула рукой, заметив мой вопросительный взгляд. – Ой, я в итоге приму приглашение. Просто хочу его немного помучить.

– Уверена, что не хочешь отстраниться от него на какое-то время? То есть, он ведь все-таки тебе изменил.

Дженни умная, но, хоть мне и нравился Тэхен, я не хотела, чтобы ей опять разбили сердце. Если он изменил однажды, то может сделать это снова.

– Тебе не о чем беспокоиться, Лиса. Я задавала себе те же вопросы уже сотни раз. – Она вздохнула, задумчиво посмотрев на меня. – Я его люблю. И верю, что он раскаивается. Доверяю ли? Конечно, нет. И Тэхен об этом знает.

Дженни вошла обратно в спальню, а я прислонилась спиной к двери.

Получается, между ней и Чонгуком все кончено. Интересно, как далеко у них зашло?

– А Чонгук? – не удержалась я. – Вы...

Я замолчала, пытаясь сформулировать свой вопрос.

Она наградила меня таким взглядом, что мне стало стыдно спрашивать, но все равно ответила:

– Между нами ничего такого не было. Он отвлек меня от Тэхена, только и всего.

– Значит, вы не... – Я опустила взгляд на темный паркет, чувствуя себя жутко неловко.

– Нет! За кого ты меня принимаешь? – Дженни была шокирована. Хороший знак.

Я выдохнула, почувствовав, что моему телу внезапно стало свободней, но опять напряглась, когда меня посетила следующая мысль.

– А ты могла бы?

Может, они не дошли до дела, но только потому, что она устояла. Для меня желание Чонгука было равносильно свершившемуся действию.

– Ты имеешь в виду, был ли он заинтересован в сексе со мной? – Дженни ухмыльнулась, соображая, каким бы образом затянуть разговор, чтобы со мной поиграть. – Возмооожно. Какая тебе разница?

– Никакой. Разумеется. – Мои глаза глядели куда угодно, лишь бы не на нее. Почему меня это волновало?

– Значит, тебе нравился Намджин, теперь нравится Чимин, но в тайне сохнешь по Чонгуку?

Судя по сжатым губам, она старалась сдержать смех.

– Ты меня подначиваешь. Завязывай, – шутливо предупредила я и сменила тему. – Ладно. Идем выбирать платья на этих выходных. Лучше в субботу, после моего собрания.

Улыбаясь и глядя на меня краем глаза, Дженни взяла свою куртку с кровати, направившись к выходу.

– До встречи, ненасытная женщина.

Я подхватила с пола кроссовок и запустила им ей вслед. Взвизгнув, она рассмеялась, спускаясь по лестнице бегом.

***

– Хочу довести до твоего сведения... – донесся сзади надменный женский голос, пока я складывала вещи в свой шкафчик. Обернувшись, увидела Пайпер, чья фамилия до сих пор была мне неизвестна. Она посмотрела на меня уничижительно, прежде чем захлопнуть металлическую дверцу, которая пролетела в сантиметрах от моего носа. – Ты Чонгуку неинтересна. Отвали.

Ее угрозу дополняли приподнятая бровь и смехотворно сложенные уточкой губы.

Серьезно? Она сама упрощала мне задачу.

– Ты в принципе в себе не уверена или только с Чонгуком? – невинно осведомилась я, чересчур наслаждаясь столкновением со слабой оппоненткой.

– Дело не в уверенности. Я просто защищаю свое.

Пайпер настолько высоко задрала свой острый нос, что я могла заглянуть ей в ноздри. Засунув руки в задние карманы джинсов, она практически пихала свою грудь четвертого размера мне в лицо.

Оценив вид девушки, я почувствовала, что теряюсь на ее фоне. Пайпер выглядела сексуально в своих обтягивающих джинсах и откровенном красном топике. Мой образ кричал "хорошая девочка" – джинсы узкие, но в меру, черная рубашка в деревенском стиле. Ее наряд дополняли стильные серебряные браслеты и босоножки на высоком каблуке. Ну в самом деле? Босоножки в октябре? Мои же запястья были покрыты резиновыми браслетами.

Я никогда бы не стала меняться ради парня, но понимала, почему девчонки вроде Пайпер привлекали противоположный пол. Моя кожа запылала при мысли, что она спала с Чонгуком. Он был на ее теле, внутри нее.

У меня разболелась голова. Я сдерживалась, чтобы не поддаться яростному порыву ревности, хотя мне очень хотелось вырвать ей волосы.

Подняв с пола сумку, положила внутрь учебники по Физике и Французскому. Сегодня я планировала провести ланч в библиотеке, так как старалась избегать Чимина и хотела предоставить Дженни лишний шанс побыть наедине с Тэхеном.

Не получив от меня ответа, Пайпер продолжила:

– Как ни посмотрю, ты постоянно устраиваешь спектакли, чтобы привлечь его внимание.

– Он твой? – спокойно спросила я, вспоминая наши с Чонгуком два-почти-три поцелуя. – Ему самому-то об этом известно?

Она заколебалась на мгновение, но быстро взяла себя в руки.

– Чонгук – плохой мальчик. Он такой, какой есть. И он мне по силам. Если позаришься на него, тебе придется иметь дело со мной.

– Он такой, какой есть, говоришь? – На сей раз, я была абсолютно спокойна. У меня в арсенале имелся достойный аргумент, которым мне не терпелось поделиться. – Какой у него любимый цвет? Как зовут его мать? Его любимое блюдо? Когда у него день рождения? Почему он ненавидит запах отбеливателя? Какую группу он может слушать ежедневно до конца своих дней?

Пайпер сощурилась. Она явно была в проигрыше. Более того, ее взбесил мой намек на то, что я, в отличие от нее, знала ответы на все эти вопросы. И я знала.

Не дав Пайпер возможности возразить, я подняла руку.

– Расслабься, киска. Чонгук мне не нужен. А если еще раз попытаешься угрожать, увидишь мой самый грандиозный спектакль. Поняла?

Не дожидаясь ее ответной реплики, я развернулась на своих красных балетках, направившись в сторону библиотеки.

– Я знаю, куда он ездит по выходным, – сказала она мне в спину. – А ты?

Обернувшись, я почувствовала пробежавший по коже холодок от любопытства. Похоже, Пайпер удовлетворило мое озадаченное выражение, она самодовольно улыбнулась, затем развернулась и ушла.

Все верно. В выходные Чонгук чаще всего уезжал. Вот только куда?

Насколько мне известно, по пятницам он пропадал на ферме Бенсонов, но место его пребывания в оставшиеся дни было тайной. Вечеринки Чонгук обычно устраивал вечером в пятницу, либо в субботу, значит, он исчезал не на все выходные. Но она права. Я понятия не имела, куда он уезжал. Мне казалось, что на работу.

Черт бы тебя побрал, Пайпер!

Остаток учебного дня я бродила с урока на урок словно тень, все размышляя, где Чонгук мог проводить выходные, о его шрамах и тех летних каникулах трехгодичной давности.

Единственное, что отвлекло меня от составления мысленного списка известных мне фактов – его пристальный взгляд на занятии по Кинематографии. А фактов о Чонгуке я знала немного.

От вдруг возникшей идеи мою грудь пробрало жарким потоком предвкушения. Сегодня вторник, значит, после учебы мне нужно в лабораторию. Однако на неделе я собиралась ненадолго притвориться шпионом. Надеюсь, Чонгук по-прежнему оставлял свое окно открытым.