Когда слышишь драконов

Невысокий эльф с бородкой на лице выскользнул из тени и ловко повалил держащих Миру воинов. Она освободилась, а значит, нельзя было терять ни мгновения. Дариен подхватил с пола только что брошенный меч и в три больших прыжка долетел до Уузона. Тот не растерялся, соскочил с трона и принял бой, мечи скрестились, заскрежетали.

- Я прикажу дракону убить тебя первым, Восставший! – прорычал Уузон, наваливаясь всем телом, — недолгим же будет твоё правление, — он засмеялся сквозь сжатые зубы.

Дариен отвёл его меч в сторону, резко перебросил свой в левую руку и ударил противника кулаком по лицу.

- Это тебе за Миру! – крикнул он.

В этот же момент раздался истошный крик дракона, оглушающий и заставляющий голову звенеть. Дариен повернулся и увидел белую фигурку, без чувств тающую свечой, сорванным лепестком среди клацающего оружия, звериного воя, ора и толкотни. Он сам не заметил, как подбежал к ней и успел подставить ладони прежде, чем её голова коснулась пола. Он подтянул её к груди, прижался, убрал волосы с её лица.

- Мира, Мира, пожалуйста.

Драконья Тень всё ещё оглушительно ревела, но сквозь рёв и шум Дариен расслышал над собой злое шипение и мелкий треск, и тут же знакомый голос: «Не смей!».

Он обернулся. За его спиной стояла скованная в объятиях Аадриона беловолосая колдунья в чёрном плаще, из пальцев которой били в пол частые голубые молнии.

Альвоя. Восставшие Земли

Меедак не мог спать этой ночью. Пульс, по большей части еле заметно трепыхающийся, с вечера участился. Маг бродил по комнате, поглаживал корешки потрёпанных книг, брал их в руки, прижимал к груди, говорил с ними. Долгие годы они были единственными его собеседниками. Он знал на память их все. Он разложил по полкам все пузырьки и шкатулки. Зелье к зелью. Порошок к порошку. Он умылся водой из бьющего здесь же в комнате холодного ключа.

Меедак знал, что этой ночью Доогелдарк вернётся в мир, едва распустившийся после страданий и смертей, и знал, куда направится дракон для обретения былой мощи. Он этого не хотел. Он погасил последний факел и лёг на свою остывшую постель. Он сделал в своей жизни всё, что мог, и даже будучи дряхлым стариком, позаботился о будущем эльфов, Альвои и всех миров. Меедак поднёс к бледным подрагивающим губам кулак с зажатым в нём пузырьком. Кулак часто дёргался, и пузырёк брякал по зубам, но это не помешало магу сделать глоток.

- Нет, Доогелдарк, тебя здесь никто не ждёт, — прошептал он по-эльфийски и повторил на языке, который много лет назад изобрёл сам, на языке драконов.

Потом закрыл глаза.

Альвоя. На пути к Земле Предков

Темнота не желала расступаться, её липкое покрывало окутывало меня со всех сторон, но вот блеснул слабый голубой свет, я покрутила головой и нашла источник – круглое окошечко, задёрнутое тонкой тканью. Я была на корабле и, что радовало, не в клетке, а в постели, значит, не у врагов, а у друзей.

На мне было всё то же белое платье, я приложила ладонь к груди, ожерелья не оказалось, прислушалась к себе, спину не жгло. Чем всё закончилось? Последнее, что я помнила, был оглушительный драконий рёв.

Сердце забилось, Дариен же был там, и мой брат, что с ними? Нужно было выяснить это немедленно, я сунула ноги в стоящие возле кровати сапоги и вышла из каюты.

Передо мной развернулось баклажановое пространство. Небо сливалось с морем так, что не было видно границы, где заканчивалось одно, и начиналось другое. Корабль шёл быстро, рассекая мягкие волны. Над палубой в свете голубых звёзд развевался флаг с двумя пересекающимися кольцами. Я вздохнула, оставалось найти кого-нибудь и всё узнать.

- Мира! – за спиной раздался крик, и я вздрогнула, — Что ты здесь делаешь? – Гиилюс подбежал, и сняв куртку, набросил мне на плечи, - Разгуливаешь одна по палубе ночью, я чуть ли не принял тебя за призрака.

Я улыбнулась.

- Рада видеть тебя, Гиилюс, живым и здоровым. Как остальные?

В это же время подошёл Чёлка. Он слабо улыбнулся мне, видно было, что нарочно пытался спрятать улыбку и выглядеть по обыкновению статуей, но вышло плохо. Приятно было видеть их вместе.

- Мы с ним на страже этой ночью. Всякое может случиться, идём внутрь, есть хочешь? – Гиилюс пропустил меня вперёд, указывая на лестницу вниз.

И зачем только он заговорил о еде? Мой живот тут же заурчал, и я боялась, что оба эльфа прекрасно это услышали, но не подали виду. Мы спустились в камбуз. Я уселась за стол, а Гиилюс налил мне молока, поставил корзинку с ароматным хлебом, и я не стала медлить.

- Расскажи, что произошло в замке? – мне не терпелось узнать о главном.

- Началась настоящая бойня. Дракон ревел и разбрасывал всех невидимой силой. Это было невероятно! – Гиилюс взмахнул руками, и чуть не опрокинул кувшин, но Баарион среагировал мгновенно, не дав посуде пострадать. - Потом он взлетел и исчез, проникнув сквозь стены, будто их и не было, а в зал ворвалась армия Совета. Да неужели? Мы думали, они ни за что не разогнут свои дряхлые колени. Уузона и весь его отряд, арестовали. Колдунья сумела скрыться, а воинов Тени осталось немного, наверное, их перебили. Жаль, что Эз ранен, но маги поставят его на ноги. Аадрион жив, здоров. Дариен тоже. Никогда бы не подумал, что он такой. Ну, не знаю, - он бросил взгляд на Баариона, - открытый что ли, простой.

Я улыбнулась. Да, он такой.

Гиилюс рассказывал так эмоционально, что ничего не понимающий Баарион смотрел на него, как на пришельца. Наверху послышались шаги, и вскоре на лестнице показался Дариен. Он резко остановился и шумно выдохнул. Парни подскочили. Баарион что-то шёпотом напел правителю. Оба эльфа кивнули мне и вышли.

Дариен молча проводил их взглядом, и перевёл его на меня. Я отпила молока из кружки.

- Может, уже выключишь правителя, а то мне не по себе, когда ты так смотришь.

Он на секунду наморщил лоб, наверное, не понял слова «выключишь», сел напротив меня, улыбнулся. Лицо смягчилось. Как раз этот вариант и имел в виду Гиилюс, называя его «открытым и простым».

- А ты имеешь что-то против правителя? – Дариен приподнял брови, - осторожно, — он покачал головой, — ты же видела меня в бою.

- Видела, - хихикнула я, - но не забывай, что я мастер по отрубанию хвостов у всяких задавак.

Мы засмеялись. Он подал мне руку.

- Идём, провожу тебя в каюту. Не стоит ходить одной, Драконья Тень на свободе. Кто знает, что придёт в её бесплотную голову.

Я послушалась, и мы вышли на палубу. Звёзды безмятежно провожали корабль. Вокруг было только море и небо. Казалось, ничто больше не потревожит этот мир, и никакого зла в нём больше не существует. Тёплая мягкая рука бережно сжимала мои пальцы, совсем не так, как ещё недавно сжимала рукоять смертоносного меча. Мы подошли к двери, я вошла внутрь, а Дариен остановился, постоял, а потом шагнул через порог.

- Мира, — сказал он, потянув меня за рукав, — я уже дважды думал, что потерял тебя.

В каюте стояла полная темень, не считая бледного свечения из-за занавески, от которого я видела в тёмных глазах лишь две серебряные искорки, но я знала этот взгляд, встревоженный, сожалеющий.

- Это так страшно, как будто падаешь в пропасть, летишь и не можешь остановиться.

Я кивнула. Мне было понятно его состояние. Он притянул меня к себе, положил тёплую ладонь мне на затылок, наши губы осторожно соприкоснулись. Не знаю, отчего у меня кружилась голова, то ли от последствий магического ритуала, то ли от затяжного эльфийского поцелуя, бархатного, как прикосновение лепестка, скорее похожего на отвлекающий манёвр для захвата более интересных территорий.

Я не ошиблась. Рука Дариена скользила по моей спине вниз, вверх, потом нащупала завязки платья, замерла на несколько секунд. Я перестала дышать. Он медленно, точно, нехотя, оторвался от моих губ и посмотрел в глаза, потом обнял меня, прижав к своей груди.

- Спокойной ночи, Мира, — сказал, тихо дуя мне в макушку, и повернулся к двери.

Я схватила его за руку.

- Дариен.

Он обернулся, и я повисла на его шее, впиваясь губами в его губы. Да зарасти оно всё. Сколько раз мы уже могли умереть, и что будет с нами завтра, никому не известно, так нужны ли нам эти игры в благородство, когда мы оба хотим одного и того же.

Дариен подхватил меня на руки и, не отрываясь от моих губ, отнёс на постель. Платье поползло с плеч, оголяя грудь. Он скинул с себя рубашку и опустился на меня. Что-то холодное и твёрдое коснулось моего солнечного сплетения, надавив на него.

- Что это?

Дариен опёрся на одно предплечье, нависая надо мной, и приподнял к свету висевший на шнурке объёмный камешек.

- Сердце Мананнана, владыки моря. Знаешь, я подарю его тебе. Он будет хранить тебя, пока ты в его владениях.

Он сел прямо, снял с шеи шнурок и надел на меня, приподняв голову. Потом наклонился и принялся целовать моё лицо, шею, ключицы, грудь. Его руки легко справились с моей одеждой, с его, и мы не останавливались до тех пор, пока звёзды сквозь занавеску серебрили краешек погружённой во мрак белой постели.