Глава 24 • Мия
Он свихнулся.
Официально — Раян сошёл с ума. Слетел с катушек. Потерял тормоза. Называйте как хотите — сути это не меняет. Это просто ненормально.
А самое ненормальное — что я целовала его в ответ.
После того как он набросился на меня.
После того как со злостью, без слов, сломал мой телефон, будто это был не пластик и стекло, а я сама.
— Отвали от меня. Раздавишь.
Голос срывается, дыхание сбивается. Я еле отстраняюсь, и то лишь потому, что лёгкие начинают гореть. Конечно, после того, как мы целовались... нет, к чёрту, пожирали друг друга так, будто время сжалось до одной точки, и в этой точке были только губы, зубы, хриплое дыхание и пальцы, вцепившиеся слишком сильно.
Реальность возвращается резко.
Довольно внушительная выпуклость упирается мне в бедро — и с каждым моим выдохом, с каждым непроизвольным звуком она становится только отчётливее.
Меня будто обливают холодной водой.
Губы покалывают, горят, припухшие от поцелуев. Я провожу по ним языком и понимаю видим выгляжу, как после шторма. Волосы растрёпаны, дыхание сбивчивое, колени всё ещё слегка дрожат. Тряпка. Самая настоящая.
Раян выпрямляется на диване. Медленно.
Тяжело дыша.
Этот взгляд — тёмный, плотный, будто в нём нет ни грамма шутки. Сейчас он выглядит не человеком, а чем-то опасным. Чем-то, что долго держали на цепи — и она наконец лопнула.
Я встаю, машинально обнимая себя за плечи, словно пытаюсь собрать по кускам. Сердце колотится так, что отдаёт в горле.
Почему поцелуй с этим мужчиной ощущается почти так же, как самый высокий аттракцион в моей жизни?
Тот момент, когда кабина зависает на долю секунды — и ты уже падаешь, но ещё не закричала.
Хватит.
Не думай.
Ведь это я его провоцирую. Сознательно. Слишком осознанно. И хуже всего — мне нравится, как он реагирует. Как напрягается. Как смотрит. Как теряет контроль.
Как только что ревновал меня.
Неужели я правда не могу заставить его расторгнуть этот дурацкий контракт? Конечно, могу. Я просто играю в его игру. Проверяю границы. Его и свои.
Но этому точно нужно положить конец.
Прямо сейчас.
— Хватит. Меня. Целовать.
Я отступаю ещё на шаг, пытаясь восстановить дыхание. Он не двигается. Просто смотрит. Пялится, не моргая. И я, проклятие, снова бросаю взгляд вниз — туда, где очевидно ничего не собирается «успокаиваться».
Его нарастающий член.
— Хочешь посмотреть вблизи? Только намекни, — голос хриплый, низкий.— Он мечтает с тобой познакомиться.
Улыбка кривая. Самодовольная. Провокационная. Он опускает свою руку кладя на внушительную длину.
Потом он поднимается.
— Мечтай дальше. И ему тоже передай.
Я демонстративно вытираю губы тыльной стороной ладони, будто стираю его следы, и показываю средний палец.
Ненавижу свою реакцию на него.
Точнее — реакцию своего тела.
И совершенно не помогает то, как он пахнет. Тёпло и чуть горьковато. Чем-то мужским, опасным, слишком близким. Этот запах липнет к коже, забирается под одежду, оседает где-то глубоко внутри.
Никогда не думала, что можно поплыть от запаха мужчины.
Внизу живота нарастает тяжёлое, тянущее напряжение. Глупое и непрошеное. Я не понимаю, как вообще дошла до этого момента. Когда тело живёт своей жизнью и игнорирует все логические доводы.
И тут меня переклинивает.
Что я творю?
Этот ублюдок только что сломал мой телефон.
Злость накрывает резко, как удар.
Я злюсь на него. На себя. На его прикосновения. На свои ответы. На то, что он втянул меня во всё это — и я позволила.
Я хватаю первую попавшуюся под руку вазу и швыряю прямо в его тупую голову. Ухмылка исчезает мгновенно. Он успевает увернуться — лишь чудом. Стекло с глухим звоном разлетается по полу.
Но я уже тянусь за следующим предметом.
Решил швыряться вещами?
Моими вещами?
Отлично. Сейчас будет урок.
— Только попробуй провернуть это ещё раз.
Он поднимает палец. Медленно. Угрожающе.
Это добивает.
— Не смей указывать мне, чёртов придурок. Не... — я кидаю чашку, она разбивается о стену, — смей... — хватаю пульт, — мне угрожать и запугивать.
Он идёт ко мне. Резко. Шаги тяжёлые. Я обхожу кухонный остров, сердце колотится, но страх... нет. Его нет.
— Что, ударишь меня? — бросаю я. — Я тебя не боюсь.
И в следующую секунду его губы снова на моих.
Да сколько можно?!
Я бью его в грудь. Раз за разом. Ладони жжёт от ударов, но толку ноль — он будто из камня.
Он подхватывает меня одной рукой, срывая с пола, и несёт в сторону спальни, будто я ничего не вешу.
— Ты тупой, — выдыхаю я ему в губы.
Он только усмехается и снова накрывает мой рот поцелуем.
— Мерзкий тип. Домогаешься меня постоянно.
Он мычит в ответ, глухо, низко, пожирая меня так, что не остаётся ни воздуха, ни мыслей. Когда он бросает меня на кровать, матрас пружинит — и из груди выбивает последний вдох.
Я знаю себя.
Знаю, что моё тело его хочет. И я больше не притворяюсь.
Сначала я не понимала, что происходит. Не хотела понимать. Но сейчас — будто щёлкнул переключатель. Напряжение нарастает, концентрируется, становится почти болезненным. Хочется сжать бёдра, спрятаться от этого чувства, но оно внутри. Оно никуда не денется.
И подлец это видит.
Так же ясно, как я вижу, что влияю на него ничуть не меньше.
До сих пор стоит со своей выпуклостью и пялиться как маньяк.
— Будешь дальше так пялиться или что-то предпримешь?
— Что-то точно предприму.
— Обещания, — усмехаюсь я. — Одни пустые разговоры.
Я знаю, что он не перейдёт черту. Не сейчас. Слишком многое на кону. Его дружба с Ронаном. С тем моим отцом. Моим дядей.
Но меня заводит его взгляд.
То, как он смотрит не на «девочку», не на милую Мию. А на меня настоящую. На девушку, которая может кинуть в него бутылку. Которая может быть злой, дерзкой, неуправляемой — и он всё равно будет хотеть.
Будто я — всё, что ему нужно.
Всё, к чему он шёл, даже не понимая этого.
И всё, чего он не может себе позволить.
Я усмехаюсь, когда он берёт меня за бёдра и притягивает к самому краю кровати.
И в этот момент напряжение между нами становится почти осязаемым — густым, тяжёлым, опасным.
Раян нависает надо мной, сжимая мою талию так сильно, что это почти больно. Его пальцы впиваются в кожу, будто проверяя, настоящая ли я. Его бедра разводят мои, лишая пространства для манёвра, и он ложится поверх, опираясь второй рукой рядом с моей головой. Я чувствую его вес, его тепло, его присутствие — слишком близко, слишком остро.
Моя кровь, кажется, начинает циркулировать слишком быстро. Мне жарко, кожа горит, сердце бьётся где-то в горле, сбивая дыхание. Всё внутри меня напряжено до предела.
— Ты очень зациклен на поцелуях, Раян.
Голос звучит тише, чем я ожидала, будто он не совсем мой.
Главное не показать страх.
Он усмехается, лениво, и очень самоуверенно.
— Ты даже не представляешь, насколько.
Звук расстёгнутой молнии раздаётся где-то совсем рядом. Слишком близко. Я не сразу понимаю, что это мои брюки. Осознание накрывает волной, от которой я сглатываю, чувствуя, как внутри поднимается холодная тревога.
Игра зашла слишком далеко.
Я ведь почти его не знаю. Он барыга, бандюган. Что помешает ему изнасиловать меня в этой квартире? Я никому не говорила, где я. Никто не знает, что я здесь.
Мой телефон сломан.
— Что ты делаешь? Стой.
Паника нарастает, сжимая грудь.
Что я натворила. Играю со взрослым парнем.
Он держит меня за талию, не отпуская, и медленно спускает неудобные джинсы по моим бедрам. Его рука скользит по внутренней стороне моих ног, и я вздрагиваю всем телом, словно от удара током.
— Пусти.
Я пытаюсь приподняться, осознавая, что лежу под ним в одном нижнем белье. В незнакомой комнате. Под мужчиной, которого не должна хотеть.
— Что ты делаешь, Раян? Это не шутки. Отпусти.
Он наклоняется и целует меня в щёку, почти невесомо, приближаясь губами к моему уху.
— Если скажешь, чтобы я тебя отпустил и отошёл — я так и сделаю. Я не насильник. Сделаю это в любой момент. Я видел тебя без сознания, пьяную, спящую, сидящую на полу в моей ванной.
Думай обо мне что угодно, но я знаю, что ты меня хочешь. Так же, как и я тебя.
Я не знаю, что сказать. Его руки замирают на полпути к моим бедрам. Как будто давая мне время передумать. Он ничего не делает. Он правда остановится, если я попрошу.
И именно в этот момент во мне что-то щёлкает.
Азарт. Опасный, тянущий, почти пугающий.
Что будет дальше, если я не отвечу?
— Ты знаешь, что нас тянет друг к другу. Чертовски сильно тянет.
Хочешь проверим?
— Как?
Очередная дрожь в моем голосе.
Его рука снова начинает движение. Я лишь моргаю, не смея отвести взгляд от его лица. А он рассматривает меня тем же внимательным взглядом. Его кадык дёргается, когда пальцы доходят до края чёрных кружевных трусиков. Он отодвигает ткань в сторону — медленно, намеренно — и как только касается меня там, моя спина выгибается дугой.
Я никогда не чувствовала ничего даже близко похожего. Я почти скулю от желания, чтобы он продолжил, надавил сильнее, не останавливался.
На его лице появляется широкая улыбка. Он подаётся ближе, пока его губы почти касаются моих.
— Мокрая. Очень-очень мокрая.
Я вздрагиваю от ещё одного движения его длинных пальцев. Потом ещё одного. Я теряюсь.
Стыд, страх, любые другие эмоции отходят в сторону. Мне слишком хорошо. Я хочу, чтобы он продолжил — и он продолжает.
Его пальцы надавливают сильнее, он медленно обводит, нажимая на мой клитор, круг за кругом, будто изучая каждую мою реакцию.
Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Это совсем не похоже на мои собственные прикосновения. Я обычно касаюсь себя иначе — осторожнее, нежнее. Но он заставляет всё внутри сжиматься, подчиняться.
Неконтролируемый стон вырывается из меня, когда он опускает пальцы ниже, собирая ещё больше предательской влаги, и возвращает руку наверх.
Стон застревает в горле, когда я чувствую, как его палец проникает в меня.
Я замираю и резко поднимаю голову в панике.
Вместо ответа вижу, как он полностью сосредоточен на своих движениях. Он нацелено смотрит прямо на свой палец.
— Раян...
— Ш-ш-ш.
Он начинает двигать пальцем внутри меня, параллельно возвращая другой и снова надавливая.
Теперь стон вырывается длинный, протяжный, совсем неуправляемый.
Я понимаю, что сейчас кончу. И это будет совсем не так, как дома. Я хочу попросить его ускориться, когда он добавляет второй палец, и я вскрикиваю от неожиданности.
— Стой.
Я сжимаю его руку, но уже ничего не могу с собой поделать. Тело предательски сжимается в блаженных спазмах. И это перекрывает легкий дискомфорт от его проникновения. Я издаю один длинный, позорный стон. Сжимаю его пальцы, но он не спешит убрать их, лишь пялясь на меня с довольной, хищной ухмылкой.
Едва я начинаю выходить из дымки, как только белый туман рассеивается и даёт мне понять, что происходит дальше, меня притягивают ещё ближе к краю.
И я чувствую его губы.
Прямо там.
— О Боже...
Я не могу мыслить адекватно. Он проводит по мне языком — раз, другой — задерживается.
Я не могу поверить, что так быстро снова возбуждаюсь. Это нереально. Но он делает что-то странное, невозможное. Он делает меня безвольной. Делает меня слабой.
На этот раз я не пугаюсь его вторжения, когда он вводит в меня сразу два пальца, параллельно уничтожая меня своим языком.
Хлюпающие звуки заполняют комнату, пока он вводит и выводит свои пальцы.
Я извиваюсь, пытаюсь отползти, но его крепкие руки держат меня за бедра, прижимая к себе ртом.
Впервые я рада, что он на меня не смотрит.
— О Боже... о Боже мой... Раян...
— Чёрт, не издавай такие звуки.
Я не могу связать ни одной мысли, когда очередная волна оргазма накрывает меня. Я даже не знаю, какие звуки издаю, но точно делаю это громко.
Проходит минута. Я смотрю в потолок. Не могу пошевелиться. Конечности меня не слушаются.
Я только пытаюсь привести дыхание в норму, когда лицо Раяна появляется перед моими глазами.
У него такой вид, от которого мурашки бегут по всему телу.
Вид победителя. Человека, который что-то завоевал.
Это слишком извращённо — то, как он стирает самодовольную ухмылку вместе с блестящими следами того, что только что произошло. Это максимально пошло. Максимально развратно.
Я не могу ничего сказать. Не могу пошевелиться, веки полу прикрыты.
И он делает то, что вгоняет меня в дикий, липкий ужас.
Раян нависает надо мной и целует в лоб.
Этот мужчина только что доставлял мне удовольствие пальцами, языком. Я лежала голая и позволяла ему целовать меня прямо там.
И всё же... ничто из этого не напугало меня так, как этот поцелуй.
Так целует мой папа маму. Когда она просыпается утром и рассказывает ему всякие мелочи. Когда выходит показать новый наряд, кружась перед ним. Когда делится сплетнями с работы.
Это настолько интимный жест, что я теряюсь, как никогда прежде.
— Не двигайся. Я сейчас вернусь.
Он оставляет меня и уходит в ванную.
Единственное, что я знаю — я в диком ужасе.
Я вскакиваю, хватаю джинсы и трусы, на ходу натягиваю их и выбегаю из квартиры, схватив телефон. Бегу, пока за моей спиной не закрываются двери лифта.
Я не понимаю как, но мне удаётся поймать такси. Я называю адрес и закрываю глаза. Всё дрожит. Ноги ватные. Я не понимаю, что со мной происходит. Ощущение что его руки всё еще на мне.
Я не могу поверить, что разрешила ему это сделать.