Приручая Твоих Демонов

( Райану 19 )

Всё снова идёт через задницу.

Хотя кого я обманываю — у нас иначе и не бывает.

Только вот сегодня всё пошло не просто по привычному сценарию, а по какому-то специальному, кастомному плану катастрофы. Экстра-уровень.

Я это понял сразу, как только увидел на экране входящий от Макса Волкова.
Не его шавок, или даже не от его друга.

Лично от него.

Именно после его ночного звонка, я второй день сижу в холодном коридоре частной клиники.

Пахнет хлоркой, и я жду, когда этот хренов врач выйдет и скажет, жив он там или опять в отключке.

Ронан.

В который раз уже. То прострелят, то прибьют почти. И всё время выкручивается. Он будто сделан из упрямства.

Но сегодня — что-то не так. Сегодня у меня внутри тихо. Слишком.

В груди не колотит паника, я не метаюсь. Просто сижу, как на подрыве, и хочу разбить чьё-нибудь ебло. Любое.

Потому что мне похуй почти на всех. Но Ронан — не "все".

Он когда-то вытащил меня из такой задницы, где я бы и черта на дно потянул. И не спрашивал зачем, и не держал потом за яйца. Просто помог.

Меня трудно чем-то пробить. Я не из тех, кто привязывается. Не привыкаю к людям, к вещам, к городам. Всё это временно.

Всё это может исчезнуть за одну ночь. Жизнь показала что это так.

Бабки, женщины, тачки, клубы — всё мусор. Хлама вокруг всегда хватает.

Но есть пара человек, чьи имена я бы вырезал на коже, если бы был сентиментальным идиотом.
И вот он — один из них.

Чертов Ронан.

...Я сижу под тусклым светом, а память вдруг включает старую плёнку.

Не знаю, зачем. Я давно не копаюсь в прошлом. Оно воняет гнилью. Но сейчас оно всплыло — резко, как рана, которую не до конца зашили.

***
( Райану 14 лет)

Лето, духота, окна открыты, но в квартире всё равно воняет потом, сигаретами и дешёвой выпивкой, которую мать держала в кухонном ящике.

Она уже давно не «мама». Просто тело, которое ещё дышит. Сгоревшее, пустое. Жила в трансе, кололась, курила, сосала у кого попало — чтобы было что влить себе в вены.

А отчим...

Этот ублюдок начал терять тормоза. Сначала просто кричал. Потом стал распускать руки. А однажды проснулся и полез ко мне с ножом — сказал, что я «смотрю на него не так».

Тогда я понял: если не уйду, меня просто не станет.

Меня зарежут в грязной кухне среди объедков и пепла. И никто даже не заметит.

Я вытащил из заначки сотку. Последние деньги. Спрятал пару сменных футболок, носки, тёплую кофту — и в карман то, что когда-то сам у неё отжал: два маленьких пакета. Один с травой, второй с чем-то посерьёзнее. То, что в нормальной жизни должно пугать — для меня было спасением. Стартовым капиталом.

Кое-что очень важное тоже поедет со мной. Я так решил, и знаю что это правильно. Только это что-то значительно усложняет мне жизнь, но я справлюсь.

Сел на автобус до вокзала. Оттуда — на первый поезд в Нью-Йорк.
Уехал. Уехал без плана.

Нью-Йорк встретил, как встречает всех чужаков — мордой об асфальт. Быстро и без сантиментов.

Я не был идиотом. Понимал: хочешь остаться в живых — не лезь куда не звали. Особенно на чужие углы. Особенно с товаром. Меня могли расчленить просто за то, что я встал не там.
Особенно когда на тебе ответственность.

Но сидеть на жопе ровно — не вариант. Сотка заканчивалась. Я начал вынюхивать, где и кто здесь главный, чьи ребята бегают по улицам, кто рулит наркосеткой, кто решает вопросы.

Быстро понял, что язык и наглость — это тоже оружие. Я смотрел, слушал, подмечал. Понемногу начал сдавать свои два пакета — тихо, аккуратно, без лишних понтов. За мной никто не стоял, крыши не было, но я знал правила: не суйся на чужую зону, не зли боссов, не свети рожу.

И главное — не прикасайся к товару.
Никогда.

Я видел, как слабые начинали «просто пробовать». Как у тех, кто когда-то был королём района, потом тряслись руки, и они ссались в штаны под мостами. Я не хотел стать очередным призраком с иглой в руке.

Так я и жил — тихо, настороженно, на стрёме.

Днём мыл посуду в одной из пиццерий, а после полуночи благополучно превращался в тыкву.

Пока однажды не нарвался на человека, который мог бы просто стереть меня в пыль — но почему-то не стал этого делать.

Ронан.

Он мог всё. У него были связи, бабки, крыша, опыт. Он был старше на год. Он знал, что я — шавка с нулевым весом. Но почему-то выбрал меня.

Тогда он только вникал в дело, вместе со своим дядей вышел к одному из его клубов, чтобы посмотреть как работают их люди.

Меня подловили в самый последний момент. Но Ронан сделал вид, что мы кенты.
Я не понял зачем. До сих пор не понимаю.

Не из жалости. Не из доброты.
Он не сентиментален, но это изменило вектор моей жизни.

Я не спрашивал, он не говорил.

И сейчас он за этими ебаными дверями, а я не могу ничего сделать, кроме как сидеть и ждать. А ждать я ненавижу.

Я терпеть не могу быть бесполезным. Всё, что мне нужно — дать приказ, найти виновного, оторвать ему голову и выбросить в канал. Но тут — ни приказы не работают, ни кулаки. Тут всё зависит от каких-то хлипких людей в халатах.

Ронан знал, на что подписывался. Мы оба знали.

Но это не делает легче.

Я просидел уже больше часа. Спина затекла, пальцы сводит.
Четвертый стаканчик с кофе летит в ближайшую урну.

И всё, что я думаю: если он не выкарабкается, кто-то за это заплатит.

Потому что я, может, и не самый правильный человек, но долги возвращаю. И забираю с процентами.

А Ронан — это мой долг. Единственный, который я плачу не потому, что должен.
А потому что так правильно.

И если кто-то посмел его тронуть — пускай начинает рыть себе яму.
Глубже.

— Вы близкий пациента? — зовёт медсестра с нейтральной рожей, будто говорит мне, что я тут лишь из-за того что она мне разрешила.
Весь медперсонал шарахается от меня и моего вида.

Вероятно мне срочно нужно принять душ и пожрать.
Я встаю резко, как пружина.

— Очнулся. Можете зайти. Но ненадолго.

Коридор с его мерзким воздухом сменяется узким проходом в палату. Воняет лекарствами, и чем-то кислым.

На койке — Ронан.

Бледный, в кислородной маске, с перевязанным плечом и капельницей в руке. Глаза полуприкрыты, но он меня видит. И, как всегда, с гримасой, будто всё это — просто ерунда.

— Ну ты и мудак, — бурчу сквозь зубы. Не подходя. Просто стою у дверей, как гвоздь в косяке.

Он слабо усмехается:
— Скучал?

— Я тебя, блядь, прикопаю. Ещё раз так — и хоронить не стану. Прям тут оставлю, сдохни как пёс.

— Было близко, — выдыхает. Говорит с трудом, хрипло.

Молчание. Только писк капельницы. Потом я спрашиваю:

— Кто?

Он опускает глаза. Говорит медленно, с паузами между словами:

— Забей всё в норме. Где мой телефон?

У меня в голове — тишина. Та самая, опасная.

Пульс бьёт в висках. Глаза жжёт. Зубы стискиваю так, что будто трескается челюсть.

— Гребаный Макс...

— Он был целью, — говорит Ронан. — Я знал. Увидел стрелка, среагировал. Закрыл его собой.

— Ты сраный герой теперь? — шиплю, приближаясь. — Ты уже второй раз из-за них страдаешь. Сначала, когда они тебя чуть в мясо не превратили. Теперь — за её блядского папашу.

— Она ни при чём, — тихо отвечает Ронан.

— Да брось ты эту сказку! Макс давно должен был сам всё порешать! Но нет, ты — прикрой его, понеси за него, сдохни за него!

— Она важнее.

— Чего?!

— Она важнее всего, Райан. Ты не поймёшь. Брось это.

Я отвожу взгляд. Потому что если посмотрю на него сейчас — сорвусь. А он еле дышит.

— Привези мне вещи, — говорит он вдруг. В верхнем ящике — документы, рядом сменка, футболки, рубашка. Телефон.

Я молча киваю. Хотя внутри всё клокочет.

Ронан прикрыл глаза. Устал. Ему тяжело. И всё же, даже на грани — он остаётся верен ей.

А я стою в полутени палаты и думаю только об одном:

Какого хрена?
А главное как он мог за год превратится в этого человека?

***

Город только начинает просыпаться, но я не спал ни минуты. Дорога до дома Ронана прошла на автопилоте: пустые улицы, мутный свет фонарей, жжение в глазах от усталости и злости.

Я ощущаю себя и выгляжу как дерьмо. Не принимал душ двое суток. Вливал в себя мерзкий кофе из аппаратов.

Его квартира — как всегда, будто из глянца.
Просторная, дорогая, в холодных серых тонах. Ни грамма хаоса. Всё выверено, минималистично, с намёком на вкус и деньги.

Я бывал здесь сотни раз. Часто ночевал, ел, угорал с ним под текилу и латал ему раны.

Так что я почти как дома.
Открываю дверь своим ключом — он всегда оставлял его у меня. На всякий случай. И вот он настал.

Первым делом — душ.
Вода льётся горячая, обжигающая. Я встаю под неё, как под ливень. Срочно нужно смыть с себя этот ебучий запах больницы.

Чёрт тебя дери, Ронан.
Беру пару шмоток, натягиваю черный худи этого придурка и свободные штаны.

Вливаю себя чашку черного кофе и какой-то сэндвич.
Весь холодильник в каких-то непонятных йогуртах и конфетах.
Закатываю глаза.

Он превратился в киску в руках Аяны.

Сумка готова. Пора ехать обратно.

Открываю дверь и...

Черт! Нет, нет. Только не она.

— Райан?

На пороге — Аяна

Блять! Блять. Почему снова я?
Она делает это намерено?
Путается под ногами. Не могла она подождать десять минут?

Смотрит на меня своим этим умоляющим взглядом. И если я её сейчас тут оставлю Ронан сдерет с меня шкуру. Если скажу что её парня подстрелили, она снова упадет в обморок, и в итоге с меня всё равно сдерут шкуру.

Лучше заберу её, пока она не решила поехать по клубам или вляпалась в очередные неприятности. Со мной безопасней.

Только взгляд падает на девчонку рядом с ней.

Там где Аяна мягкая, она словно чертенок. Смотрит на меня с каким-то вызовом. Или недоверием. Не пойму сразу.

Она стоит рядом с Аяной — хрупкая, маленькая, но это фасад. Как фарфор с трещиной: красивая до абсурда, но с каким-то хреном внутри, который чувствуется на расстоянии.

На первый взгляд — подросток, лет шестнадцать, максимум. Видимо сестра или подружка.

Но стоит задержать взгляд — и уже непонятно. Она будто из другой реальности: кукольная, ненастоящая.

Длинные, густые, почти темные волосы. Кошачий взгляд.

Голубые глаза — как лёд, чистый, но в них нет ни капли тепла.

В этих глазах — злость. Грязная, жгущая. И вызов. Настоящий. Такой, от которого у большинства парней бы по спине пробежал холодок.

Малявка готова бросится на меня хоть сейчас, но в глубине глаз вижу как ей страшно. Я, конечно, не смотрю на неё.
Просто кидаю мимолетный взгляд.
Но этого достаточно.

Просто так вышло, что среагировал. Автоматически.
Я умею замечать людей, особенно тех, кто выделяется. А она — как сирена в тихой бухте. Красота, от которой хочется отвернуться, но не получается.

Опасная.
Когда-нибудь от её рук пострадает много сердец. И дело даже не во внешности. А в том, как она смотрит на меня.

Аяна закрывает её своим телом, как будто я бы напал на девчонку.
Закатываю глаза и иду к лифту.
Влип по полной. Теперь их двое.
До клиники доезжаем в молчании.
Аяна — в своей вечной панике. У неё, кажется, даже сигнал поворота вызывает тревожную атаку.
Раньше она меня бесила. А сейчас... не знаю. Жалко, что ли.
Жить в таком тумане, с такими корнями, с таким отцом.
Слабая и не осознаёт, насколько.

Она выскакивает из машины и бегом — к клинике.
Ну да, спасибо мне говорить никто не собирается.

Я медленно достаю сигарету.
Пара затяжек. Горечь во рту, лёгкая дрожь — всё как всегда.
Бросаю окурок, иду за ними.

***

Чёртёнок сидит на диване, уткнувшись в телефон.
Пальцы мелькают по экрану — активная переписка.
Типичный подросток, вырванный из любого тупого романтического сериала.

Я бросаю взгляд — короткий, без интереса — и прохожу мимо. К нашим голубкам.

Конечно, Ронан уже расплылся, стал мягким и пушистым рядом с Аяной.
Это зрелище вызывает отвращение.
Так и хочется уехать — пока нас всех не прикончил её папаша.

Я протягиваю сумку, когда слышу шаги за спиной.

Чёртёнок говорит, что ей пора.
Голос уверенный, но внутри — что-то царапает.
Интуиция.
Она уезжает не туда, куда только что сказала. Я в этом уверен.

В целом, мне должно быть пофиг, но она зацепила. Тем самым взглядом.
Бросила вызов.
А я не из тех, кто проигрывает в этой игре.
И сейчас я испорчу ей маленькое шоу.

Избалованная девочка, которая привыкла дурачить всех вокруг.
Всех, но не меня.

Я пообещал Ронану не спускать с неё глаз.
И, скажем так... воспринимаю это буквально.

Мия.
Значит, я был прав — она сестра Аяны.
Конечно.

Уже выбежала на стоянку, думая, что так легко улизнёт.
Наивная.
Я знаю, как с такими обращаться.

Не торопясь выхожу, усмехаясь, когда вижу подъехавшее такси.
Ах, малышка... как жаль, что ты туда не сядешь.

Я подхожу захлопываю дверцу машины и нависаю над ней — не грубо, но достаточно близко, чтобы преподать урок, который её отец, видимо, так и не донёс.

— Ты сядешь в чёртову машину, даже если мне придётся пристегнуть тебя к сиденью и заклеить рот скотчем.
Так или иначе, ты поедешь.

Кажется, до неё доходит. Она сглатывает.
Но всё ещё держится.
Надо отдать должное — даже взрослые мужики обосрались бы от одного моего взгляда.
А она — держится.

В машине её тонкие, идеально наманикюренные пальчики летят по экрану.
В процессе даже не скрывает, что открыто пялится на мои татуировки.

Но опять же — она всего лишь ребёнок. Я должен это помнить.
До того, как окончательно выйду из себя.

Она так увлечена перепиской, что даже не замечает — я читаю.

Окей...

Интуиция не подвела.
Во-первых, у этой малявки, судя по всему, есть бойфренд, судя по сюсюканьям которые я увидел.

Во-вторых, она реально решила, что я идиот, и не замечу, как она нас всех тонко наебала, чтобы слинять к своему малолетнему хмырю на вечеринку.

Надеюсь, он действительно малолетний.

Не рано ли ей играть в такие игры?
Ага. Думаю, рано.

Высаживаю чертёнка у входа в элитную школу.
Именно здесь я и представлял себе таких, как она.

Облегчение на её лице, когда я уезжаю, вызывает у меня улыбку.
Улыбку настоящую. Грязную. С привкусом победы.

О, как же мне нравится эта игра.
Давно я не ловил такой кайф.

Думаешь, ты умнее меня, малявка?

Посмотрим.
Посмотрим, куда ты там на самом деле намылилась.

Проходит пятнадцать минут.

Я уже начинаю думать, что перегнул. Что реально осталась на тренировке.
Может, у них и правда тут тренировки вечером?

Но нет.
Интуиция, как всегда, права.
Она выходит.

Летит по асфальту, будто со съёмок глянцевого подросткового сериала.

Черный короткий топ, юбка выше приличий, на губах глянец, вызывающий.
Волосы распущены.

На парковке у дальнего угла — он.

Малолетний, лет семнадцать максимум. Чёрт его знает, может, одногодка её или чуть старше.

Но уже за рулём машины, которая стоит больше, чем мой орган донорский.
Наверное, папаша подарил за то, что дожил до выпускного.

И главное — глаза.
Слюнявый взгляд, как у щенка, которому дали понюхать сосиску, но ещё не разрешили съесть.
Стоит, сияет, как будто сейчас выйдет сценарист и даст команду: "Поцелуй дубль два!"

Мия идёт к нему, чуть покачивая бёдрами. И я вижу, она это делает специально.

Маленькая актриса.
Чётко знает, что делает.
Он в ответ — улыбается до ушей, как будто влюблён по уши и по колено.
Глаза пылают. Если бы не стоял, полз бы к ней на четвереньках..

Тошнотворное зрелище.
Фальшивая романтика уровня мелодрам и сопливых цитат под фотками.

Рвотный сироп.

Он открывает перед ней дверь, как настоящий маленький джентльмен.
Готов, наверное, и ноги ей помыть, если попросит.

Ну ничего, парень.
Ты явно не понял, в какую игру она играет.

Но я — понял. И я сейчас испорчу вам весь этот их маленький сладкий побег.

Машина у малолетки крутая. Едет плавно, почти бесшумно, как будто создана для побега из дома.

Я держу дистанцию.
Смешиваюсь с потоком машин — их тут десятки. Блестящие, дорогие, как будто кто-то выгрузил автосалон на чей-то газон.

Паркуюсь чуть в стороне. Тень от деревьев укрывает меня лучше любого камуфляжа.
Выжидаю. Наблюдаю.

Дом — загородный коттедж, больше похожий на частный клуб.
На заднем дворе — бассейн, светится неоном.
Вокруг — толпа. Подростки лет шестнадцать-семнадцать, при деньгах, с бутылками в руках и сигаретами.

Громкая музыка — какой-то хип-хоп, гремит басами, будто это вечеринка, о которой мечтает каждый школьник, пока делает вид, что решает контрольную.

О, а вот и наша маленькая звезда.

Выходит из машины, как будто это сцена, и она главная актриса.
Улыбается — губы блестят, глаза сияют.
Парень, что привёз её, выскакивает следом, но она уже не рядом. Уже бежит к компании девушек.

Те визжат, как будто увидели поп-звезду. Обнимаются, что-то шепчут, тычут пальцами, смеются.
Мия скидывает сумку, поднимает волосы, закатывает глаза.

Она бросает взгляд в сторону бассейна, и уже в следующую секунду прыгает на колени к другому парню.

Садится легко, как будто делает это не в первый раз.
Парень тоже в дорогой футболке, с кольцами на пальцах. Рука мгновенно ложится ей на талию.
Они о чём-то шепчутся.
Смеются.
Он наклоняется ближе — что-то говорит ей прямо в ухо.
Она прикрывает рот рукой, будто в шоке, а потом хлопает его по груди и смеётся.

И всё это на фоне первого — того, что привёз её.
Он стоит в стороне. Один.
Смотрит на неё так, будто в него только что выстрелили.
Молча. Грустно.
Как пес с выброшенной игрушкой.

Я наблюдаю.

Я не понимаю, что происходит.
Кто она вообще такая?
Она только что прыгала на одного, теперь сидит на коленях у другого, а третьему видимо разбивает сердце.
Малявка, а ведёт себя так, будто она уже повидала весь мир.
И он ей надоел.

Я хочу выйти и протащить её за волосы до дома, но сдерживаюсь.
Прячу себя за тенью машины.

Хотела и меня наебать крошка?
Посмотрим.

***
Так-так) ✨
А вот и Райан.
Как вам такое начало?
Обязательно заходите в телеграм, там будем обсуждать горячее — за кулисьем, догадки, ваши мысли и, конечно, РАЯНА. 😈
Жду вас. Будет интересно.