Академия Последних

Коридоры Академии пахли потом, кровью и формальдегидом. Слишком узкие. Слишком тёмные. Слишком тихие — будто сама структура здания была построена на боли и секундах страха, застывших между кирпичами. Здесь не было окон. Никогда не было. Только стены, потолки, камеры и шаги, эхом катящиеся вперёд, как предупреждение. Или как вызов.

Эстер шагала босиком. Тишина обволакивала, но она не нуждалась в звуках, чтобы знать — наблюдают. Здесь всегда наблюдали. Камеры не пищали, когда включались. Датчики не мигали. Академия дышала тобой, сканировала твою походку, частоту дыхания, расширение зрачков. Она знала, когда ты лгал. Когда ты слаб. Когда готов умереть.

Эстер не была готова.

Она не умирала. Никогда.

Её пальцы слегка сжались. Вены на запястьях вздулись, как змеи под кожей. Лёгкое напряжение — как у охотника перед прыжком. Или как у зверя перед тем, как разорвать глотку.

Цербер.

Так называли её те, кто осмеливался. Трое наставников уже пытались её "сломать". Один — в морге. Двое — в бегах. Она не ловила их. Она просто позволила им уйти, слишком сломленным, чтобы быть интересными.

Теперь — новый. Айзек. Пёс Палача.

И он был другой.

Он не говорил лишнего. Не смотрел на неё как на оружие. Смотрел — как на проблему. Как на отражение в разбитом зеркале. Отражение самого себя.

Она ненавидела это.

И ненавидела, что он не боялся.

Сегодня коридоры были пустыми. Слишком пустыми. Это сразу напрягло её. В Академии не бывает "пусто". Кто-то всегда тренировался. Кричал. Умирал. Шёл на операционный стол. Или оттирал чью-то кровь с пола.

Но сегодня — тишина. Как перед бурей. Или как перед казнью.

Эстер свернула налево. Потом направо. Мимо секции В-3, где хранили наркотики и сыворотки. Мимо залов дозирования. Камеры двигались — не поворачиваясь. Но она видела, как изменилась температура воздуха. Как вентиляция затянула запах не хлорки — а чего-то плотного. Металлического.

Кровь.

Недавняя.

Свежая.

Она остановилась. Не дышала. Сердце билось ровно. Но внутри — что-то вздрогнуло. Инстинкт. Прежний.

Именно тогда она услышала первый шаг. Едва уловимый. Позади. В пятнадцати метрах. Кто-то мягко касался пола — не ботинком. Тканью. Он не хотел, чтобы его услышали.

Она улыбнулась.

— Поздно.

Разворот. Бросок. Удар пяткой назад — по диагонали. Тишина взорвалась.

Он был хорош. Почти увернулся.

Почти.

Её пятка хрустнула по скуле, и он глухо выдохнул, падая вбок. Без звука. Без крика.

— Один, — прошептала Эстер и пошла дальше.

Но шагов стало больше.

Теперь они окружали. Три — нет, пятеро. Из тени вышел высокий фигурант — в чёрной форме без знаков. Не ученик. Не инструктор. Кто-то другой. Профессионал. Его лицо было закрыто. Лицо не нужно, если ты не человек.

— Цербер, — сказал он.

— Слишком поздно для допросов. Я уже не разговариваю.

— Это не допрос. Это — контрольная проверка.

Он метнулся первым. Быстро, как молния.

Она — ещё быстрее.

Колено в солнечное сплетение. Кулак в горло. Поворот — и вторая фигура уже на подходе.

Эстер не ждала.

Она прыгнула. Цепко, как зверь, с разворота, вонзив локоть в висок. Тот упал. Не встаёт. Хорошо.

Третий попытался взять её с фланга — ошибся. Её нога вскользь прошла по его щеке, но пятка врезалась в висок. Тот зашатался.

Четвёртый был с электрошокером. Она увидела искру — за секунду до того, как он приблизился.

Разворот. Подныр. Хват рукой — и он кричит, когда иглы втыкаются не в неё, а в его собственную грудь.

Эстер дышала быстро. На губах — кровь. Не её. Живая. Теплая. Вкусная.

Глаза горели.

— Кто вас послал? — выдохнула она.

Тишина.

Пятый отступил. Остальные лежали. Но это было не всё.

Она знала.

Эти были — разминка.

Она пошла вперёд. Дальше. Коридор начал меняться — цвета стали темнее, стены — плотнее. Местами бетон был свежеотлит. Как будто Академия только что здесь что-то перестраивала. Или прятала.

Запах усилился. Химия. Что-то горькое. Не яд. Усыпитель?

Нет. Слишком нестандартный запах. Лабораторный.

Эстер почувствовала, как пальцы начали дрожать.

Не от страха.

От предвкушения.

Поворот — и удар. Внезапный. Слева. Кто-то ждал в стене. Спрятался. Но она не упала — откатилась назад, сразу поднялась. Тот уже бросался, но она встретила его коленом в грудь.

— Слишком медленно, — процедила она.

Он отлетел в стену. Оборудование задребезжало. Дверь открылась. За ней — операционный зал. Холодный. Чистый. С инструментами. Со шприцами.

И с тенью внутри.

Эстер отшатнулась. Сердце толкнуло грудь.

Внутри стоял Айзек.

Но он не двигался. Он не смотрел.

Он был... выключен?

Нет. Слишком прямой. Слишком неподвижный.

Не он.

Клон?

Или... психологическая атака.

Она отступила. Ошибка.

Сзади — движение. Кто-то очень быстрый. Слишком быстрый.

Она развернулась, отбила удар — но не второй.

Всё заныло. Спина вспыхнула огнём. Кто-то держал её. Схватил за шею.

— Слишком поздно, Цербер, — прошептал голос.

Незнакомый.

Она рванулась. Укусила. Почувствовала вкус кожи и крови. Удар локтем назад — попала. Крик. Освободилась.

Но...

Слишком медленно.

Игла вонзилась в бок. Не в шею. В почку. Глубоко.

Секунда.

Две.

Тело начало терять напряжение.

— Что вы... — прошептала Эстер.

Колени подломились.

Мир задрожал.

— Стабилизатор нервной системы. С подавлением боевого инстинкта, — сказал тот же голос. — Уникальная разработка. Специально для тебя.

Она пыталась подняться. Пальцы царапали пол. Боль была. Сознание ещё держалось.

— Вы... думаете, это сработает?

Голос рядом. Тепло дыхания.

— Оно уже сработало.

Тьма подступала. Сердце билось медленно. Она слышала — как её дышит Академия. Как стены смеются.

Как она падает.

В последний момент — перед тем, как всё исчезло — она почувствовала другое.

Чьи-то пальцы, коснувшиеся её лба. Осторожно. Почти... мягко.

Айзек?

Нет. Точно нет.

Но слишком похоже.

— Ты будешь идеальной, — прошептали губы. — Когда проснёшься — всё изменится.

И тогда пришла тьма.