Академия Последних

Академия сияла. Гладкие стены из белого мрамора, стеклянные панели, гравировка на потолках - будто здесь учили богов, а не убийц. И всё это - ложь. Обёртка. Под ней - гниль.

Я шла по коридору в сторону обеденного зала. Каблуки не стучали - звук глушили ковры, будто даже стены боялись шума, который могли издать такие, как я.

Охрана стояла вдоль стен - не для защиты. Для наблюдения. Они тут не главные. Мы - главные. Те, кто прошёл боль, пытки, тренировки. Те, кто выжил.

Меня провожали взглядами. Как всегда.
Кто-то - с уважением. Кто-то - с тихим ужасом. Остальные - не успевали поднять глаза.

Я вошла в обеденный зал. Огромный. Светлый. Люстры, полированный пол, стеклянные окна от пола до потолка. Всё казалось слишком изысканным для места, где тебе могли сломать шею за медленную реакцию.

Села за дальний стол, как всегда - спиной к стене.

На подносе - горячее мясо, пряные специи, тёплый хлеб, ягоды в бокале. Еда была вкусной. Настоящей. И это раздражало. Как будто кто-то пытается загладить всё остальное красивой подачей.

- Ты не возражаешь? - голос рядом.

Йован. Наставник третьей группы. Один из немногих, кто умел говорить и при этом не вызывать желание воткнуть в него вилку.

- У тебя есть столик у своих, - отрезала я.

-Но у тебя интереснее. Говорят, ты и Айзек чуть не убили друг друга в тренировочном зале. Прямо в первый день.

Я посмотрела на него спокойно, глядя в глаза.
- Мы оба живы. Значит, плохо старались.

Он уселся, усмехаясь.
- А ты всё такая же милая. Айзек легенда тут.

Я положила нож.
- Ты же не думаешь, что это меня впечатлит?

- Нет, - Йован кивнул. - Я думаю, ты уже строишь план, как сломать его.

Я улыбнулась краем губ.
- Уже сломала. В голове. Несколько раз. Медленно.

Он усмехнулся.
- Ты - бешеная. Он - сломанный. Хорошая пара.

Я бросила на него взгляд, как на мясо, которое передержали в жаре.
- Скажи, Йован. Ты сюда флиртовать пришёл или у тебя есть причина дышать моим воздухом?

- Хотел узнать, готова ли ты. Говорят, вас отправляют на задание. Завтра.

- Меня? Или нас?

- Он твой наставник. Значит - вас.

Я сделала глоток.
- Я готова. А он - нет.

- Он ведь был лучшим, когда учился.

- Был. Я - сейчас.

Йован хмыкнул, но глаза его метнулись в сторону. И я почувствовала это тоже. Спина напряглась.

Он шел.

Айзек.

Тяжелая походка, прямой взгляд, чужая аура. Воздух вокруг него будто сжимался.

Йован встал прежде, чем тот подошёл. Молча. Ушёл, будто его и не было.

Айзек сел на его место. Спокойно. Без приглашения.

Мы уже пытались убить друг друга. Я вонзала локоть ему в шею, он сжимал мои запястья так, что хрустели кости. Это было не бой. Это была ненависть. Живая, горячая, настоящая.

- Завтра вылазка, - сказал он. - Я командую. Ты слушаешь.

Я усмехнулась.

- Я не слышу приказы. Я слышу угрозы.

- Тогда считай это угрозой, - он ел спокойно, почти лениво. Как будто не мы вчера оставили кровь на полу тренировочного зала.

- А если я перережу тебе горло до завтра?

Он поднял взгляд.

- Попытайся. Только сделай это с первого удара, Эстер. Я не даю второй шанс.

Я склонила голову набок, прищурилась.

- В этом мы похожи.

Молчание затянулось. Он не ел. Не двигался. Только смотрел. Так, будто видел насквозь. Меня это злило.

Он поднялся.

- Завтра в шесть. В чёрной форме. Без вопросов.

Я не ответила.

Он ушёл, не обернувшись.

И тогда я позволила себе чуть-чуть - совсем чуть-чуть - сжать вилку в руке.

Он вызывал во мне ярость. Но ещё хуже - он был интересен.

А интерес в Академии равен смерти.

***

Я вошла в тренировочный корпус без единого слова. Никто не говорил здесь - говорили движения. Хруст суставов, удары в мат, железо на пальцах. Зал сиял чистотой и отражал жестокость.

Тренировочный блок был новым. Ковры - жёсткие, как бетон. Стены - звукопоглощающие, чтобы крики не мешали соседям. Камеры - на каждом углу. Если ошибёшься, тебя не накажут. Просто уберут. Тихо. Навсегда.

Я потянулась, медленно, как кошка перед прыжком. Суставы щёлкнули приятно. Моё тело было точным. Отточенным. Я не ощущала усталости. Я не имела на неё права.

Вокруг уже шло движение.
Кто-то отрабатывал грушу.
Кто-то - бои в стойке муай-тай.
Кто-то - броски дзюдо на кукле.

Я встала на татами. Из оружия выбрала нож - тренировочный, но с весом настоящего. Провела несколько серий ударов в воздухе: снизу вверх - «апкатана», разворот - «якусуки», переход в стойку - «шизентай». Всё текло, как по нотам.

Слева кто-то отрабатывал серию ударов по мешку: джеб, хук, апперкот. Быстро, точно. Я не обернулась. Не нужно было. Я знала, кто это.

Пёсик Палача.

Он бил так, будто не существовало ничего, кроме следующего удара. Тяжело, с контролем. И с яростью. Он не просто тренировал кулаки - он обнулял себя.

Он отрабатывал захваты и перевороты, сочетая силовую борьбу с моментальным переключением на болевые приёмы - техника, выработанная годами жёстких тренировок и убийственных боёв. Его движения говорили о том, что он не просто боец - он машина смерти, изворотливый и бесстрашный.

Эстер не могла скрыть раздражения. Айзек - воплощение всего, что она ненавидела в Академии: холод, бездушие и страх подчинения. Но теперь он - её наставник. И это её злило сильнее всего.

Внезапно в зал вошёл инструктор - высокий, с суровым лицом и взглядом, который не прощал слабостей.

- Время спаррингов, - его голос громко отозвался в помещении. - Вставайте друг против друга. Покажите, что вы готовы.

Айзек и Эстер встали на ринг, обменявшись долгим, тяжёлым взглядом. Ненависть и вызов висели в воздухе, как заряд перед грозой.

- Начали, - сказал инструктор, отступая в сторону.

Первым пошёл Айзек, резким выпадом стремясь захватить Эстер в захват на боль в плече. Она увернулась, используя приём «скручивание кулака» - быстрый контрудар локтем в височную область, который мог вывести противника из строя на секунду. Айзек отступил, улыбаясь сдержанно - это была не первая его схватка с таким характером.

Эстер ответила ударом «молоток»: сильный боковой замах кулаком, направленный в грудь. Айзек заблокировал, но чувствовал силу - эта девушка была не просто ученицей, она была взрывом.

Они обменивались приёмами: «рычаг локтя», «бросок через бедро», «удар в солнечное сплетение», «свободный захват». Каждый манёвр сопровождался мимолётными эмоциями - злостью, вызовом, усталостью, которая таилась в глубине. Но никто не хотел уступать.

В какой-то момент Эстер, используя приём «удушающий захват сзади», попыталась повалить Айзека, но он вывернулся, опираясь на «прыжок с разворотом», и нанес ей быстрый удар в бедро.

- Ты не сдашься? - хрипло спросил он.

- Никогда, - ответила Эстер, чувствуя, как адреналин зашкаливает.

Рывок. Боковой выпад. Низкий удар ногой - «какапки ап чаги». Он блокирует предплечьем. Захват - я ухожу в разворот, отталкиваюсь пяткой, делаю прыжок - «тиме-наге».

Он уходит в подкат, сжимает мой торс - и я на полу. Скручивание. Я резко подаюсь назад, локтем в висок - «уракен учи». Он дёргается, отпускает. Я откатываюсь.

Он не тормозит. Бросается. Я делаю захват - «гяку ката гатаме», пытаюсь сжать шею ногами. Он снова уходит в глухую защиту, использует свой вес.

Я чувствую, как его колено давит мне на грудную клетку. Мне не больно. Я в ярости.

Он - тяжелее. Сильнее. Но я - быстрая.

Я резко ломаю ритм, цепляюсь за его шею и шепчу:

- Тебе бы понравилось меня сломать?

Ответа нет. Только рывок - и меня швыряет через татами. Спина ударяется о мат. Воздух вышибает. Но я уже на ногах.

Кровь капает с его подбородка.

Его кулак летит в лицо - я отклоняюсь и бью в печень. Он не сгибается. Он принимает.

Мы снова сцепились. Это уже не бой. Это уничтожение. Каждый удар - со смыслом. Каждый блок - со злобой.

Он - не наставник.
Я - не ученица.
Мы - звери, которых выпустили на арену.

Я хватаю его за форму, пытаюсь провести «осаэ коми» - удержание. Он ловит мой запястье, выкручивает - я слышу хруст. Не сдаюсь.

Он прижимает меня к полу. Лицом. Давление - жесткое. Но я поворачиваю голову и говорю:

- Я тебя убью. Не здесь. Не сейчас. Но сделаю это. Обещаю.

Он молчит. Но я чувствую, как сжимается его рука.

Наконец, инструктор поднял руку:

- Стоп! Хватит. Вы оба слишком хороши, чтобы тратить силы на вражду. Учитесь друг у друга, а не уничтожайте.

Айзек и Эстер, тяжело дыша, отступили на свои позиции, но их взгляды всё ещё пылали огнём непримиримой ненависти.

Инструктор медленно обошёл их по кругу, внимательно наблюдая.

- Ваша злоба понятна, - сказал он, не отрывая взгляда ни от одного, ни от другого. - Но она мешает выживанию. Вы здесь не чтобы уничтожать друг друга, а чтобы стать сильнее. В этом зале нет места слабости, но и нет места слепой ненависти.

Эстер тяжело дышала, сжимая кулаки. Взгляд Айзека был холоден и отчуждён, но в глубине - что-то едва уловимое, похожее на уважение. Или страх.

Он повернулся к ней и сказал, низким голосом, который заставил сердце биться быстрее:

- Ты сильна. Но ты слепа. Я могу научить тебя видеть.

- Ты можешь научить меня только тому, как стать твоей игрушкой, - резко ответила она, - и я не собираюсь играть.

Айзек улыбнулся без юмора.

- Игрушки ломаются. А ты... слишком ценна, чтобы ломаться.

Эстер отвернулась, чувствуя, как злость поднимается внутри. Она знала, что эти слова - не просто приказ, а вызов, который он бросал ей с каждым движением, каждым взглядом.

- Завтра утром начнём с теории - тактические приёмы и психология боя, - добавил Айзек, - а потом будем тренироваться не на жизнь, а на смерть.

- Тебе нравится думать, что я упаду, - тихо сказала Эстер. - Но я уже была там. И поднялась.

В зал вошёл ещё один ученик, посмотрев на них с опаской. В Академии знали - если между наставником и учеником такая война, это только вопрос времени, когда кто-то из них сломается.

Но пока, несмотря на ненависть и боль, они оставались на поле боя, где нельзя было позволить себе слабость.