part 22
Lamine:
Мы вернулись в Барселону. После того матча в Сеуле Невра стала тише. Она максимально старалась быть подальше от камер. Неужели всё таки увидела новости?..
— Ламин, ты меня вообще слышишь? — перед моим лицом Гави щёлкал пальцами.
— Слышу.
— Что я только что сказал?
— Её... ну, ты сказал, что... — Да кому я вру, не слушал я его. Я только то и делаю, что думаю, как заткнуть рты этой тупой прессе.
— Послушай, Ламин, если ты всё ещё переживаешь, видела ли Невра новости, я уверен на все сто, нет, на все тысячу процентов, — она видела. Тебе стоит с ней поговорить. И объяснить, почему ты ей об этом не сказал.
Я выдохнул, откинувшись на спинку кресла. В раздевалке стоял лёгкий гул — кто то смеялся, кто-то обсуждал прошедший матч, кто то спорил о судье. Всё казалось привычным, обычным, но внутри меня всё гудело, как оголённый провод.
— Думаешь, она зла на меня? — вырвалось у меня.
Гави пожал плечами.
— Не знаю, брат. Но если бы я был на её месте... — он замолчал на секунду, подбирая слова. — Я бы, наверное, чувствовал себя преданным.
Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал. Преданным. Да, именно так она могла это воспринять. Не как ложь, а как предательство — то, что я скрыл от неё то, что теперь стало общим позором.
Я провёл рукой по лицу, чувствуя усталость в каждом движении.
— Я хотел защитить её, Гави. Просто защитить.
— А получилось наоборот, — спокойно ответил он. — Она сейчас одна. И если ты не поговоришь с ней сегодня — потом можешь не успеть.
Он встал, хлопнул меня по плечу и направился к выходу. Я остался сидеть, глядя в одну точку, пока мысли не начали медленно выстраиваться в линию.
Да, он прав. Я должен поговорить с ней. Не как с врачом, не как с коллегой — как с человеком, которому я обязан правдой.
Вечерняя Барселона дышала теплом. Узкие улицы заливало мягким светом витрин, ветер тянул от моря запах соли. Я вышел из такси у дома Невры, остановился у входа и несколько секунд просто стоял, глядя на её окна. Свет в одной из комнат горел.
Значит, дома.
Подъезд был тихим. Я поднялся на этаж, постучал в дверь. Ни ответа. Постучал снова — чуть громче. Через мгновение послышались лёгкие шаги. Замок щёлкнул.
Невра открыла дверь. На ней были простые домашние вещи — футболка, шорты, волосы собраны в небрежный хвост. Глаза покрасневшие, будто она долго не спала.
— Привет, — тихо сказал я.
Она молча кивнула, глядя в сторону. Ни тени улыбки. Ни одного слова.
— Можно войти?
— Конечно, — ответила она почти шёпотом и отступила, пропуская меня внутрь.
Квартира была полутёмной. На столе стояла чашка недопитого чая, рядом — планшет. На экране всё ещё были открыты новости. Мои фотографии. Её. Заголовки.
Я подошёл ближе, и внутри всё перевернулось.
— Ты видела, — выдохнул я.
— Да, — она подняла взгляд. — Видела. И знаешь, что самое ужасное? Не то, что они пишут, а то, что я узнала это от менеджера. Не от тебя.
Я замер. Её голос был спокоен, но в нём звучала боль, острее любого крика.
— Я не хотел, чтобы ты страдала. Я пытался это остановить, пока не стало слишком поздно.
— Но стало, — перебила она. — И теперь мне приходится прятаться, Ламин. Прятаться от камер, от людей, от всего этого.
Она отвернулась, проводя рукой по волосам. Я подошёл ближе.
— Я не позволю им разрушить тебя, — тихо сказал я. — Ни тебя, ни нас.
— Нас? — она усмехнулась, с горечью. — Думаешь, после всего этого «нас» ещё существует?
Молчание повисло между нами. Я смотрел на неё — и понимал, что слова больше ничего не значат. Только поступки.
Я сделал шаг. Второй. Подошёл вплотную.
— Если я потеряю тебя, — сказал я едва слышно, — тогда всё, что я делал, не имеет смысла.
Она посмотрела на меня. Её глаза блестели, но в них уже не было злости — только усталость и боль.
— Тогда докажи, — сказала она. — Не словами.
И я просто обнял её. Без оправданий. Без обещаний.
Только этот момент — когда мир за дверью снова перестал существовать.
***
Nevra:
Я сидела за столом, уткнувшись в конспекты, но уже минут двадцать просто смотрела в одну строчку, не понимая ни слова. Чернила на бумаге расплывались, буквы превращались в бессмысленный узор. Я сделала глоток зелёного чая — он уже остыл, но всё равно немного обжёг губы. Комната была наполнена тишиной, только звук секундной стрелки где то на стене напоминал, что время идёт, а я застряла в месте, где оно будто остановилось.
Телефон завибрировал рядом. На экране — Лиам.
Я на секунду задумалась, стоит ли отвечать. Не хотелось говорить ни с кем, но... это же Лиам.
Я провела пальцем по экрану.
— Привет.
— Привет, малышка Барсы, — его голос был лёгким, будто он специально пытался звучать беззаботно. — Как ты там?
— Как думаю, ты уже знаешь, — я попыталась улыбнуться, но вместо этого в голосе послышалась усталость. — Никак.
— Видел новости, — он стал серьёзнее. — Невра, это всё полный бред, ты же понимаешь? Они не знают ни тебя, ни его. Им просто нужно что то обсуждать.
— Знаю, — ответила я, отводя взгляд в окно. На улице моросил дождь. — Но всё равно больно, Лиам. Они пишут так, будто я какая то ошибка, случайность, как будто... я недостойна быть рядом с ним.
— Они идиоты, — коротко сказал он. — Все до одного.
Я выдохнула.
— А самое ужасное — я узнала об этом от менеджера. Не от него. Из чёртовых заголовков, где каждое слово как нож.
На том конце повисла тишина.
— Он пытался тебя защитить, — сказал Лиам после паузы. — По своему, может, глупо, но пытался. Я его знаю, он бы не стал просто так всё скрывать.
Я потерла глаза.
— Я знаю, Лиам. Просто... у меня сейчас всё внутри как будто разорвалось. Я не понимаю, что делать. Есть один вариант, как можно всё это остановить, но я пока не уверена, правильно ли это.
— Какой вариант?
— Не хочу пока говорить. Если решусь — узнаешь.
Он не стал настаивать. Только тихо сказал
— Главное — не принимай решения на эмоциях, ладно? Всё, что делается из боли, потом оставляет шрамы.
Мои пальцы нервно сжали ручку.
— Легко сказать, когда не тебя обсуждают миллионы людей. Когда твоё имя пишут рядом с его и добавляют, что ты «временный вариант».
— Эй, — перебил он мягко. — Не плачь, ладно?
Я не ответила, но голос всё равно дрогнул:
— Я стараюсь... правда, стараюсь. Просто... я так устала. Устала оправдываться, молчать, терпеть.
— Невра, — тихо сказал Лиам. — Всё это пройдёт. Ты сильная. Я знаю, ты не из тех, кто ломается.
— Иногда мне кажется, что я уже сломалась, — призналась я, и по щеке скатилась слеза. — Просто не до конца.
Он вздохнул.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — у нас тут тоже весело было на прошлой неделе. Джуд снова поспорил с Родриго, кто быстрее съест ведро мороженого. В итоге Килиан предложил им «ускорить процесс» и добавил туда перец чили.
Я невольно фыркнула сквозь слёзы.
— Что? Серьёзно?
— Абсолютно. Родриго орал так, что охрана прибежала, думали, его кто-то ударил. А Джуд потом час сидел с кубиками льда во рту и клялся, что «никогда больше не притронется к французской кухне».
Я рассмеялась. Впервые за весь день.кл
— Классика.
— А Вини всё это снимал на видео, — продолжил Лиам, довольный, что смог меня отвлечь. — И, конечно, выложил в общий чат команды. Теперь Джуд требует удалить, а Родриго называет его «мексиканским драконом».
— Господи, я скучаю по вам, — тихо сказала я, улыбаясь сквозь остатки слёз.
— И мы по тебе. Но слушай, — его голос стал мягче. — Ты не одна, ладно? Я рядом. Если что — просто звони. Ночью, утром, без разницы.
— Спасибо, Лиам. Правда.
— Не благодари. Просто... будь умной, ладно? И не вздумай исчезнуть, как ты иногда умеешь.
— Не исчезну, — пообещала я,не зная сдержу я это общение или нет.
— Вот и отлично. А теперь — выключай голову, допей свой зелёный чай и иди спать. Завтра всё будет чуть проще.
— Ладно, — улыбнулась я. — Спокойной ночи, Лиам.
— Спокойной, малышка Барсы. И помни — ты не «ошибка». Ты просто светлее, чем они все вместе взятые.
Звонок оборвался. Я ещё долго сидела, глядя на телефон. Потом отложила его, сделала глоток уже холодного чая и закрыла глаза.
Пусть хотя бы ночь даст передышку.
**
Солнце уже стояло высоко, растекаясь по зелёной траве стадиона мягким, но слепящим светом. Тренировка подходила к концу — последние минуты всегда самые тяжёлые: запах пота, горячего газона и свежего воздуха смешивались в особую атмосферу, знакомую каждому, кто хоть раз был рядом с полем.
Я стояла у кромки, с планшетом и блокнотом в руках, наблюдая за движениями игроков. Пау переговаривался с Гави, Рафинья спорил с Жоаном о том, был ли мяч «в створе», а Ламин, как всегда, двигался легко, будто танцевал. Его шаги были быстрыми, точными, а каждый финт — как дыхание: естественный и уверенный.
Я пыталась сосредоточиться на своих записях, но внутри всё было не спокойно. После разговора с Лиамом во мне будто поселилась тишина — не мирная, а настороженная, готовая разорваться от любого слова.
Тренировка закончилась, и Ханси дал свисток. Игроки начали расходиться к лавкам, кто то растягивался, кто то смеялся. Я видела, как Ламин бросил быстрый взгляд в мою сторону, а потом — как будто по привычке — направился ко мне.
Он шёл в своей легкости, с лёгкой улыбкой, в руках бутылка с водой. Пот блестел на его шее, волосы немного прилипли к коже. Я ощутила, как внутри всё сжалось.
— Привет, — сказал он, подходя ближе. — Ты сегодня наблюдала за мной особенно пристально, да?
— Работа такая, — коротко ответила я, делая вид, что что-то проверяю в блокноте.
— Угу, — он усмехнулся, сделал шаг ближе и, не обращая внимания на взгляды команды, потянулся к моим губам.
Я позволила — лёгкий поцелуй, короткий, формальный, будто просто отметка на бумаге. Он хотел углубить его, но я чуть отстранилась.
— Все на тебя смотрят, — тихо сказала я, и улыбка на его лице немного потускнела.
Он всё равно обнял меня, прижимая к себе. Я почувствовала, как его дыхание касается моих волос, как запах травы и пота смешивается с его парфюмом. Уткнулась носом в его шею, но вместо привычного тепла — холод. Я не могла расслабиться. Не могла позволить себе снова стать уязвимой.
— Поехали ко мне? — предложил он, чуть тише, заглядывая в глаза. — Мама спрашивала о тебе, Кейни уже бегает по дому с твоим шарфом. Соскучились по тебе.
Я сделала вдох, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
— Я тоже по ним соскучилась, — ответила спокойно, отстраняясь, — но у меня сегодня обед с Анитой. Уже договорились. В другой раз, ладно?
Он нахмурился, будто не сразу понял.
— Ты серьёзно сейчас? Я думал, что мы проведём день вместе...
— У меня планы, Ламин, — произнесла я мягко, но холодно. — Правда.
Я не хотела ссор, не хотела сцен. Просто не могла сейчас быть рядом, когда в голове всё ещё звучали слова из тех заголовков, когда каждый его взгляд напоминал о том, что между нами — теперь не только чувства, но и шум всего мира.
Я закрыла блокнот, убрала его под мышку и, прежде чем он успел что то сказать, добавила:
— Передай маме привет, и скажи Кейни, что я скоро к нему загляну.
Развернулась и пошла к парковке.
За спиной ещё слышала, как кто то из ребят подшучивал над кем то из вратарей, слышала его шаги — будто он хотел позвать меня, но передумал.
Возле ворот уже стояла Анита, в белых очках и лёгком сарафане, она махала мне рукой, улыбаясь.
— Ну наконец-то! — воскликнула она. — Я уже думала, ты опять застряла на поле!
— Почти, — ответила я, пытаясь изобразить лёгкую улыбку.
— Всё хорошо? — Анита прищурилась, но я лишь кивнула.
— Конечно. Просто устала. Поехали?
Она пожала плечами и кивнула, открывая дверь своей машины.
Я села в пассажирское, и пока двигатель оживал, мельком глянула в зеркало заднего вида.
На улице, ближе к полю,среди команды, стоял Ламин. Он смотрел мне вслед.
Я отвернулась.
Сегодня я просто хотела не чувствовать.
Мы с Анитой сидели на открытой террасе небольшого ресторана в районе Грасиа. Солнце падало сквозь навес из белой ткани, ветер шевелил локоны Аниты, и от моря доносился лёгкий солёный запах. Вокруг гул голосов, звон посуды, официанты бегали между столиками — а внутри меня было только одно: пустота.
Я молча мешала ложечкой чай, наблюдая, как прозрачные листья жасмина кружатся в кипятке. Всё казалось медленным и бессмысленным.
— Ты с утра будто привидение, — первой заговорила Анита, отпивая апельсиновый сок. — Даже на тренировке стояла, как статуя.
— Я просто устала, — выдохнула я, не поднимая взгляда.
— Ага. Устала, конечно, — фыркнула она, опираясь локтями о стол. — Хочешь сказать, твоя усталость не связана с Ламином?
Я подняла глаза. Её взгляд был слишком внимательным. Слишком понимающим.
— Он тебе рассказал? — спросила я тихо.
— Нет. Но у него всё на лице написано. И у тебя тоже. — Анита покачала головой. — Вы оба как два идиота, которые притворяются, будто всё в порядке.
Я усмехнулась сквозь выдох.
— Просто... я не знаю, что делать.
— Начни с того, чтобы рассказать мне всё, — мягко сказала она.
Я поставила чашку на блюдце, обхватила ладонями горячую керамику. Пальцы дрожали.
— После матча в Сеуле, всё как будто перевернулось. Пресса, слухи, грязь — всё это на меня навалилось, — я проглотила ком в горле. — Я видела заголовки, Анита. Я видела, что про него писали. И про меня тоже. И самое ужасное — что он не сказал мне ни слова.
Анита сжала губы.
— То есть ты узнала об этом из новостей?
— Не только. Во время матча в Сеуле, ко мне подошел менеджер. И из этих мерзких, жёлтых порталов. И теперь каждый мой шаг кто-то обсуждает, ищет повод, чтобы прицепиться. Они переворачивают всё. Даже моё имя. Я чувствую, будто вся моя жизнь — чужая витрина.
Я заметила, как её глаза наполнились состраданием.
— Я не могу злиться на него, — продолжила я. — Он просто хотел меня защитить. Но... я не уверена, что вообще хочу быть частью этого.
Мы замолчали. Из динамиков тихо звучала испанская мелодия, официант принёс наши тарелки — пасту с соусом песто и салат с тунцом.
Анита поддела вилкой макароны, потом посмотрела на меня.
— Слушай, я скажу тебе честно, — начала она, немного наклонившись вперёд. — Если ты думаешь, что всё это когда-нибудь прекратится — не прекратится. Быть рядом с футболистом — это как жить под прожектором, даже когда свет обжигает глаза.
Я горько улыбнулась.
— И ты с этим справилась?
— Я думала, что нет, — призналась она. — Когда мы с Гави только начали встречаться, мне писали гадости. Реальные угрозы, представляешь? Люди желали мне смерти только потому, что я выложила сторис с ним на заднем плане. — Она усмехнулась, но в её глазах была усталость. — Я плакала ночами. Прятала телефон. Боялась выходить в кафе, чтобы кто то не сделал фото. А потом поняла — если я позволю им управлять моей жизнью, они выиграют.
Я слушала, затаив дыхание.
— И что ты сделала?
— Я просто начала жить. С ним. С Гави. Перестала оправдываться. Перестала объяснять. Мы по прежнему вместе, хотя всем тогда казалось, что нас сожрут. — Она вздохнула. — Так что, Невра, плевать на этих ублюдков. Пусть лают. Главное,кого ты держишь за руку, когда свет гаснет.
Я отвела взгляд. Её слова больно ударили по внутренней стенке груди.
— Я не знаю, выдержу ли, — прошептала я. — Это не просто зависть. Это... искажённая реальность. Они делают из нас спектакль.
— А ты просто не играй, — спокойно ответила она. — Стань зрителем. Пусть сами устают от своей злобы.
Мы снова замолчали. Вдалеке кто то смеялся, гул машин сливался с криками чаек. Я вдруг ощутила, как от сердца немного оттаивает.
Анита откинулась на спинку стула, закрутила соломинку в стакане.
— Знаешь, Гави недавно сказал: «Если бы я слушал, что обо мне пишут, я бы уже не играл». И он прав. Мы все под прицелом. Но только от нас зависит, позволим ли мы этому уничтожить нас.
Я кивнула, глядя на её решительное лицо.
— Ламин тебя любит, — продолжила она мягко. — Я вижу это. Видят все. И если ты тоже его любишь — не отталкивай. Не сейчас. Не из-за людей, которые не знают ни тебя, ни его.
Я опустила взгляд в чашку с остывшим чаем.
— Я... не знаю, что чувствую. Всё слишком запутано.
— Тогда хотя бы не принимай решения из боли, — сказала Анита. — Подожди, пока внутри станет тише.
Мы доели молча. Потом Анита, как будто желая сменить тему, вдруг рассмеялась:
— Помнишь, как Гави случайно облил меня из шланга в раздевалке после тренировки?
Я вскинула брови.
— Он это сделал случайно?
— Конечно нет! — она фыркнула. — Он просто решил «освежить атмосферу». А потом, чтобы сгладить вину, принес мне кофе... с солью вместо сахара.
Я не удержалась и засмеялась.
— О, боже, он и правда это сделал?
— Ещё как! И ты думаешь, он извинился? Ни за что. Сказал: «Ну, теперь ты хотя бы не залипаешь на мой пресс, а на мой фейл». — Анита засмеялась вместе со мной. — С тех пор я не доверяю ему ни кофе, ни водопроводные краны.
Мы долго не могли успокоиться. Смех, кажется, впервые за долгое время прорезал ту серую стену, что давила на грудь.
Когда официант принёс счёт, я взглянула на Аниту и тихо сказала:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты — реальный человек в этом нереальном мире.
Она улыбнулась, чуть тронув мою руку.
— А ты просто не забывай, кто ты. Не "девушка кого-то". А Невра Алтун. Та, которая спасает людей, а не репутации.
Мы встали, расплатились и вышли на солнечную улицу. Воздух был пропитан запахом свежего хлеба и кофе из соседней пекарни.
Я вдохнула глубже, чем за последние дни.
Может, Анита и права.
Может, мне пора перестать убегать — и просто жить.
Но эти слова.. «Говорят, что Ламин удаляет посты, платит за их удаление... что это попытка скрыть «правду». Появились обвинения в подкупах. Некоторые наши спонсоры волнуются. Если это продолжится, это может угрожать его контракту.» Они до сих пор отзываются эхом в моей голове.
Что если Ламин потеряет контракт из за меня?
Мы ехали по побережью, и солнце клалось на дорогу мягким золотом, будто мир специально хотел казаться спокойным. В машине играла тихая музыка — Анита включила какой-то старый плейлист, где вперемешку звучали Aitana, Dua Lipa и испанский поп. Но я не слышала ни слова. Всё в голове сводилось к одному гулу — к этим словам, которые не отпускали с самого утра.
«Появились обвинения в подкупах. Спонсоры волнуются. Это может угрожать его контракту.»
Я зажала пальцами переносицу, закрыла глаза. Сердце колотилось где то под горлом, а дыхание сбилось — как будто кто-то невидимый тянул воздух из лёгких.
Анита бросила короткий взгляд на меня, не отвлекаясь от дороги:
— Опять об этом думаешь?
— Да, — выдохнула я. — Не могу выкинуть это с головы.
— Невра, — она чуть повернула руль, уходя на поворот, — ты не можешь контролировать, что говорят люди.
— Но я же причина, — вырвалось у меня слишком быстро. — Если бы не я, ничего этого бы не было. Если бы не те фото, не эти слухи... Если бы я не стояла рядом с ним — никто бы не писал, что он «покупает тишину».
Анита только покачала головой.
— Ты не можешь винить себя за то, что кто то любит грязь. Пресса всегда ищет виноватого. Если не тебя, нашли бы кого то другого.
Я отвернулась к окну. За стеклом мелькали дома, пальмы, люди с кофе навынос. Всё будто продолжало жить без малейшего интереса к тому, что творится у меня внутри.
В груди разрасталось тяжёлое чувство — смесь страха и какой-то беспомощности.
Что если Ламин действительно потеряет контракт из-за меня?
Что если я — слабое звено, которое потянет его вниз?
Я вспомнила, как он улыбался, когда бежал ко мне после тренировки, как будто ничего не случилось. Его глаза — тёплые, спокойные, как море в штиль. А я, дура, ответила холодом. Оттолкнула. Потому что не знала, что чувствовать.
Может, он просто не хотел, чтобы я волновалась.
Может, думал, что сможет сам всё уладить.
Телефон в моих руках вдруг вибрировал. Я машинально разблокировала экран.
Сообщение. От Лили, одной из ассистенток в клубе, с которой мы иногда переписывались.
Лили: Хейт продолжает литься. PR-отдел просто в ахире сидит, они не знают, что делать. Все обвиняют Ламина в том, что он удаляет новости, потому что правда глаза режет. Ещё чуть чуть и он потеряет контракт...
Слова будто ударили током. Я перечитала сообщение раз, два, три — и всё сильнее ощущала, как сжимаются пальцы на телефоне.
Контракт. Потеряет контракт. Из за меня.
Я услышала собственный выдох, почти как стон. Сердце стучало в висках.
— Что случилось? — настороженно спросила Анита.
Я не ответила сразу. Просто смотрела в экран, пока буквы не начали расплываться.
Потом, наконец, прошептала:
— Кажется, я поняла, что нужно делать.
Анита бросила на меня тревожный взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
Я перевела дыхание. В груди что то щёлкнуло — не больно, но решительно. Будто туман наконец начал рассеиваться, и под ним открылась дорога.
— Просто... кажется, настало время поставить всё на свои места, — сказала я тихо, пряча телефон в сумку.
Анита нахмурилась.
— Только не делай ничего, о чём потом пожалеешь.
— Не сделаю, — ответила я, но голос прозвучал так, будто это обещание было не ей — а самой себе.
Машина мчала вперёд по бульвару, солнце клалось на асфальт, а внутри меня уже складывался план. Чёткий, рискованный, но единственный, который, как я чувствовала, мог спасти всё.
Спасти его.
Когда машина остановилась у дома, солнце уже клонилось к закату. Тёплый свет ложился на стены, на стекло, на пальцы Аниты, лежащие на руле. Она обернулась ко мне, в её взгляде было беспокойство — то самое, что появляется, когда хочешь остановить человека, но знаешь, что не имеешь права.
— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я осталась? — спросила она.
— Всё нормально, — я выдавила улыбку, будто могла кого-то убедить этим словом. — Мне просто нужно немного... подумать.
Анита кивнула, хотя было видно, что верит не до конца.
— Хорошо. Но если что — звони. В любое время, слышишь?
Я кивнула, открыла дверь. Воздух Барселоны встретил меня знакомым запахом — смесью моря, кофе из соседнего кафе и асфальта, прогретого солнцем.
— Спасибо, — сказала я, и это прозвучало тише, чем хотелось.
— Береги себя, Нев, — отозвалась она, и машина медленно покатилась прочь.
Я стояла у подъезда, смотрела, как её фары исчезают за поворотом. Потом повернулась к двери подъезда, подставила ключ.
Замок щёлкнул, и я вошла.
В квартире было пусто.
Не просто тихо — пусто.
Как будто кто то вычерпал воздух, оставив только стены и воспоминания.
Кейни, мой бело золотой спаниель, подбежал ко мне, хвост бешено замолотил по полу. Он тёрся о ноги, скулил, словно чувствовал, что внутри меня происходит что то странное, тяжёлое.
— Привет, малыш, — шепнула я, опускаясь на колени, чтобы погладить его. Его шерсть была тёплой, мягкой, живой — единственное настоящее в этой пустоте.
Я прошла в гостиную, поставила сумку на диван. На секунду просто стояла, глядя в окно, где город продолжал жить: машины ехали, люди смеялись, кто-то спешил домой.
А у меня не осталось ни одного «дома».
Я вдохнула. Потом выдохнула. И, не давая себе времени передумать, открыла шкаф.
Сначала аккуратно. Складывала вещи по категориям — одежда, документы, книги, косметика. Потом быстрее. С каждой минутой движения становились резче, руки — дрожали сильнее. Я больше не думала о порядке. Просто брала всё, что имело хоть какое-то значение, и запихивала в чемодан.
Я собирала свою жизнь — кусками, как битое стекло.
Каждая футболка, каждая фотография, каждый листочек с записями — всё кричало о том, что я здесь жила. Что была частью чего то.
Теперь — ухожу.
На кухне Кейни сел рядом, наблюдая за мной, тихо поскуливая.
— Всё хорошо, малыш, — соврала я. Голос сорвался. — Просто нужно... уехать.
Я прошла к полке, где стояла чашка — та самая, из которой мы с бабушкой пили чай, когда я приезжала к ней в детстве. Белая, с голубыми цветами, чуть треснутая у края.
Я налила воды. Хотела просто сесть, сделать глоток, отдышаться.
Рука дрожала.
В этот момент телефон завибрировал. Экран осветился, и я машинально потянулась к нему.
«Бабуля ❤️...» — высветилось имя, но когда я ответила, голос был не её.
— Алло? Это вы, Невра? — женский голос, тихий, с лёгким дрожанием. Я узнала её — соседка бабушки. Фатма.
— Да, здравствуйте, тётя Фатма. Что-то случилось? — спросила я, поднося стакан к губам.
Пауза.
Долгая. Та, в которую проваливается сердце.
— Милая, я не знаю, как тебе сказать... — голос задрожал. — К сожалению, вашей бабушки больше нет. Болезнь... внезапно. Никто не успел ничего понять.
Стакан выпал из руки.
Вода разлетелась по полу.
Хрупкое стекло взорвалось на тысячи осколков, как будто время само раскололось.
Звук падения отозвался в голове гулом.
А потом — тишина.
Мир будто остановился.
Воздух стал вязким.
Тело — чужим.
— Что... — голос сорвался. — Что вы сказали?..
— Прости, милая, — тихо прошептала Фатма. — Её не стало сегодня утром. Мы... мы пытались дозвониться, но, видимо, ты была занята.
Я стояла, не двигаясь. Слёзы появились не сразу — будто разум ещё отказывался принимать реальность. Потом одна, вторая, третья — скользнули по щеке, упали на пол рядом с осколками.
Кейни залаял. Он чувствовал, что происходит что то ужасное, но не понимал, что. Я опустилась на колени, схватила его за шею, прижала к себе.
— Нет... нет, нет, — повторяла я, утыкаясь лицом в его шерсть. — Не сейчас... пожалуйста, не сейчас...
Бабушка. Моя Зехра.
Мой единственный оставшийся дом.
Мой свет, когда всё рушилось.
Теперь и её нет.
Я поднялась, ноги дрожали. Телефон всё ещё был в руке, но я уже ничего не слышала.
Мир плыл перед глазами.
— Я... я приеду, — прошептала я в трубку, не помня, как сказала это. — Я сейчас приеду.
Бросила телефон на диван. Кейни метался следом, не понимая, почему хозяйка вдруг превратилась в шторм.
Я вышла в коридор. Дверь захлопнулась за спиной — резко, громко.
И звук этого хлопка прозвучал, как финал.
Всё.
Никаких «потом».
Никаких «успею».
Слёзы снова застилали глаза. Я побежала вниз по лестнице, к такси которое вызвала минуту назад.
Кейни лаял где то за дверью, и сердце сжалось, но я не могла вернуться. Не могла ничего.
В груди было только одно чувство — пустота, в которой гремело имя бабушки.
Я бежала, как будто от самого себя.
От своей любви.
От города, который вдруг стал слишком большим для такой потери.
И на последнем выдохе, выбежав из подъезда, я поняла:
мир уже никогда не будет прежним.
— Бабушка... — сорвалось шёпотом.
И в этот момент всё оборвалось.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍
!!!Идея с обложкой Нади!!! — @marlboronzalez