part 19
Я проснулась первой. Комната была наполнена мягким утренним светом, и первые несколько секунд я просто лежала, прислушиваясь к тишине. Рядом — тихое, ровное дыхание. Я повернула голову и увидела Ламина. Он спал на боку, одной рукой прикрыв лицо, волосы упали на подушку, а губы были чуть приоткрыты.
Забавно, — подумала я, задерживая взгляд на нём. На поле он кажется таким взрослым, уверенным, даже чуть холодным. Взгляд — стальной, движения — быстрые, резкие. А вот сейчас рядом со мной... будто ребёнок. Такой уязвимый, простой, настоящий.
Меня даже пробило на улыбку. Он пошевелился, что то пробормотал во сне, и я поспешно отвернулась к окну, чтобы не засмеяться.
— Ты что, уже не спишь? — вдруг раздалось хрипловатое утреннее, сонное.
Я посмотрела на него, и Ламин приподнялся, потерев глаза.
— Угу, — кивнула я. — Я уже полчаса смотрю на тебя, пока ты тут обнимаешь подушку.
Он прищурился, будто пытаясь понять, серьёзно ли я.
— И? — он потянулся. — Красивый?
— Скорее милый, — парировала я, вставая с кровати. — Хотя красивым ты, наверное, и на поле себя считаешь.
— Наверное? — он усмехнулся и встал следом. — Сейчас докажу, что я ещё и лучший повар.
— Вот это уже страшно, — фыркнула я и пошла в сторону кухни.
— Почему страшно? — он шёл за мной, зевая и лениво поправляя футболку, которая перекосилась за ночь. — Ты разве не знала, что я мастер на все руки?
— Мастер? — я остановилась и скептически посмотрела на него. — Гави как то рассказывал, что в последний раз, когда ты взялся за нож, ты едва себе палец не отрезал, помнишь?
— Это было давно, — с самым серьёзным видом сказал он, проходя мимо и открывая холодильник. — Теперь я профессионал.
Я закатила глаза, прислонившись к косяку. Он выглядел таким сосредоточенным, будто сейчас собирался готовить ужин на королевский приём. Вытянул яйца, колбасу, сыр — всё разложил на столе.
— Ты уверен, что хочешь с этим связываться? — спросила я, не удержавшись от смешка.
— Абсолютно, — кивнул он и включил плиту.
Минут через пять кухня уже была заполнена запахом... подгоревшего хлеба. Я не удержалась и засмеялась вслух, наблюдая, как он судорожно пытался перевернуть омлет, который больше напоминал склеившийся ком.
— Да ладно тебе, — пробормотал он, — у меня почти получилось.
— «Почти» — это твоё любимое слово, да? — с улыбкой подошла я ближе, выхватила лопатку и легко перевернула омлет. — Смотри и учись, кулинар.
— Ах так? — он прищурился и опёрся на стол. — Ладно, признаю, повар из меня так себе... Но зато у меня есть талант есть то, что приготовила ты.
— Великое достижение, — хмыкнула я и поставила тарелку на стол. — Ладно, садись, дегустатор.
Мы завтракали вместе, и в этом было что-то настолько простое и тёплое, что я вдруг поймала себя на мысли: я давно не чувствовала такого уюта. Ламин, конечно, не мог удержаться и всё время отпускал какие-то шуточки. То заявит, что мой омлет слишком красивый, чтобы его есть, то начнёт спорить, что кофе нужно наливать в кружку до краёв, «иначе какой смысл».
— Ты неисправим, — сказала я, смеясь, когда он чуть не пролил кофе на стол.
— Зато настоящий, такой как есть, — пожал он плечами и снова сделал этот наглый вид, от которого меня одновременно и раздражало, и тянуло улыбнуться.
Я уже убрала со стола, сложила тарелки в раковину и, обернувшись, заметила, что Ламин сидит, лениво ковыряя вилкой остаток яичницы.
— Эй, мистер «я не умею жарить», — сказала я, опираясь на спинку стула. — Думаю, Кейни давно ждёт, когда мы о нём вспомним.
Он отложил вилку и прищурился:
— Ты уверена? Мне кажется, он ещё спит.
— Ага, конечно, — я наклонилась к двери в коридор и прислушалась. — Слышишь? Там когтями по полу. Он уже десять минут ходит туда сюда.
В этот момент дверь чуть приоткрылась, и в комнату осторожно просунулась бело-рыжая морда с голубыми глазами. Кейни тут же замахал хвостом.
— Видишь? — я указала на пса. — Он уже пакует чемодан, чтобы уйти от безответственных хозяев.
Ламин рассмеялся, встал и потянулся, словно собирался на тренировку:
— Ладно, уговорила. Но я беру поводок.
— Почему именно ты? — прищурилась я. — Недавно он чуть не утащил тебя за кусты.
— Потому что мы мужчины, — важно сказал он. — Мы должны держаться вместе.
— Ах вот оно что, клуб мужской солидарности? — я фыркнула. — Ну давай посмотрим, сколько продлится эта дружба, когда он увидит голубей.
Кейни, будто понял разговор, завилял хвостом ещё сильнее, и Ламин, с гордым видом схватив поводок, кивнул:
— Готова к приключениям?
— Всегда, — ответила я и взяла кофту с вешалки. — Только помни, если он тебя утащит в фонтан, я буду снимать это на видео.
— Никакого доверия, — наигранно вздохнул он и, щёлкнув карабин на ошейнике, повёл Кейни к двери.
Я усмехнулась, выключила свет на кухне и пошла следом, ощущая лёгкость — словно впереди нас ждал самый обычный, но от этого самый ценный день.
**
— Ты кого выгуливаешь? Его или он тебя? — крикнула я, догоняя их.
— Я — лидер, — серьёзно ответил он. — Просто он пока это не понял.
Я засмеялась и достала телефон, чтобы снять видео. Кейни рванул в сторону фонтана, и Ламин чуть не потерял равновесие.
— Ламин! — я почти согнулась пополам от смеха.
— Ничего смешного! — возмутился он, но глаза выдавали: ему самому весело.
Мы долго бродили по улочкам, болтали о всякой ерунде. Кейни прыгал от одного дерева к другому, а мы обсуждали даже то, как выглядят чужие балконы или какие цветы растут вдоль дороги.
У фонтана ветер донёс капли, и я чуть наклонилась, чтобы успокоить Кейни. В этот момент вода брызнула на меня — капли остались на волосах и рубашке.
— Вот и всё, — с торжеством сказал Ламин. — Тебе тоже досталось.
Я покосилась на него, а потом, не удержавшись, обрызгала его рукой. Он замер, потом резко подошёл ближе.
— Ты это зря, — сказал он, но в глазах блеснуло веселье.
Я успела сделать шаг назад, но он брызнул на меня ещё раз, ладонью зачерпнув воду из фонтана.
— Эй! — я вскрикнула, прикрываясь руками. — Это нечестно!
— В любви и фонтанах все средства хороши, — невозмутимо заявил он.
— В фонтанах?! Ты совсем дурак, — я снова прыснула от смеха и в ответ плеснула ещё больше воды. Кейни от возбуждения начал лаять и прыгать вокруг нас, словно подбадривал: «Давайте, давайте ещё!»
— Видишь, даже он за меня, — гордо сказал Ламин, но в следующий момент получил прямой удар брызгами прямо в лицо.
Я согнулась от хохота. Его мокрые ресницы и серьёзный вид сделали всё ещё смешнее.
— Всё, сдавайся, — сказала я, переводя дыхание.
— Никогда. — Он вдруг наклонился ближе, и капли с его волос упали мне на щёку. — Теперь мы оба проиграли.
Я замерла на мгновение — слишком близко. Но тут Кейни снова дёрнул поводок, и Ламин отшатнулся. Мы оба засмеялись, и напряжение растворилось так же быстро, как появилось.
— Пошли отсюда, пока нас не выгнали, — сказала я, вытирая ладони о джинсы.
— Думаешь, кто-то посмеет выгнать нас с такой собакой? — он кивнул на Кейни. — У него же глаза ангела.
— Угу, ангела-хулигана, — поправила я.
Мы пошли дальше, и Ламин, будто ничего не случилось, снова закинул руки за голову.
— Кстати, я считаю, что прогулка без мороженого — не прогулка.
— Ага, тебе только повод нужен, — усмехнулась я.
— Тебе тоже. — Он посмотрел на меня искоса.
Через полчаса мы оказались у маленького уличного кафе с мороженым.
— Я знаю, что ты возьмёшь, — сказал Ламин, когда мы подошли к витрине.
— И что же? — я прищурилась.
— Клубничное.
— Хм, может, я сегодня изменю традиции.
— Нет, — он покачал головой. — Ты слишком предсказуема в этом вопросе.
Я всё равно заказала клубничное. Он взял какое-то новое, с фисташкой и шоколадом. Мы устроились на лавочке неподалёку.
— Ну и как твоё? — спросила я.
— Отличное. Но клубничное всё равно твоё лицо.
— Моё лицо? — я едва не поперхнулась от смеха. — Ты вообще слышишь, что говоришь?
— Я имел в виду, что оно тебе подходит. — Он улыбнулся, глядя, как я ем. — Хотя подожди... у тебя нос в мороженом.
Я торопливо вытерла нос салфеткой.
— Прекрати придираться.
— Я? Я просто фиксирую факты.
Он достал телефон и щёлкнул фото.
— Удалить! — я сразу потянулась к нему.
— Никогда, — сказал он и убрал телефон.
Я закатила глаза, но внутри было тепло. А он вытянул руку с телефоном так высоко, что я, подпрыгивая, всё равно не могла до него дотянуться.
— Ламин! — возмутилась я, встав на цыпочки. — Отдай!
— Только через мой поцелуй, — ухмыльнулся он, специально наклоняясь чуть ближе, но продолжая держать руку вверх.
— Нечестно! — я снова попыталась схватить телефон, и в этот момент он вдруг опустил его, а другой рукой аккуратно поймал меня за талию, притянув ближе.
Я растерялась, а он легко, будто играючи, поцеловал меня — коротко, но так, что сердце рухнуло вниз.
— Вот теперь честно, — шепнул он у губ, а я, запыхавшаяся от этой странной «борьбы», только и смогла выдохнуть:
— Ты неисправим.
— И ты всё равно любишь меня такой версии, — сказал он и, наконец, убрал телефон в карман, будто выиграл сразу две битвы.
Я закатила глаза, но тут же уткнулась ему в плечо, пряча улыбку. На губах ещё жило это лёгкое, тёплое ощущение, и спорить совсем не хотелось.
Мы доели мороженое, и я всё ещё дулась на Ламина за фотографию, но он шёл рядом слишком довольный и сияющий, чтобы моя «обида» выглядела серьёзно.
— Ладно, — сказала я наконец, — раз уж ты так упорно защищаешь это фото, значит, ты его сохранишь не ради шантажа, а ради памяти.
— Конечно, — он кивнул с самым серьёзным видом. — Это доказательство того, что ты тоже иногда выглядишь нелепо.
— Ах так? — я пихнула его плечом.
— Именно так, — он засмеялся и в ответ переплёл наши пальцы. Его ладонь была тёплой, чуть влажной от жары, но эта простая связь казалась самой правильной вещью на свете.
Мы шли по узкой улочке, где стены домов почти касались друг друга, а с балконов свисали цветы. Кейни бежал впереди, обнюхивая всё подряд, иногда тянул нас за собой, будто указывал маршрут.
— Смотри, — я остановилась у витрины книжного магазина. На стекле большими буквами было написано: Libros usados. Внутри стопками громоздились старые книги. — Обожаю такие места.
— Пойдём внутрь, — предложил он.
— Ты уверен? Там наверняка пахнет пылью, — я усмехнулась.
— Зато я найду тебе книгу с клубничной обложкой, — ответил он и потянул меня за руку.
Мы действительно зашли. Внутри было тихо и прохладно, пахло бумагой и чем то старым, как будто время остановилось. Я машинально начала перебирать корешки, а Ламин — шутливо читать вслух странные названия.
— Вот, — он вытащил толстый том. — «Анатомия человека». Тебе идеально подходит.
— Очень смешно, — фыркнула я и положила книгу обратно.
В итоге мы купили маленький сборник стихов на испанском — я настояла, что буду читать ему вслух по вечерам. Он кивнул.
Мы снова вышли на улицу. Воздух становился мягче. Кейни устал и теперь спокойно шёл рядом. Ламин обнял меня за плечи, и мы неспешно направились к набережной.
— Знаешь, — сказал он тихо, — если бы можно было остановить время, я бы оставил его именно таким. Ты, я, мороженое, собака и никакой спешки.
Я посмотрела на него, улыбнулась и кивнула. Мне нечего было добавить — он и так сказал всё за нас обоих.
Мы вернулись домой уставшие, но довольные. Кейни сразу же плюхнулся на коврик у дивана, как будто за эти пару часов обошёл весь город сам, а не мы его выгуливали. Я сняла кеды и растянулась на диване, закинув ноги на подлокотник.
— Всё, — простонала я. — Больше шагу сегодня не сделаю.
Ламин закатил глаза, но улыбнулся. Он снял зипку, остался в белой футболке, сел рядом и хлопнул меня по колену.
— Знаешь, что я думаю?
— Что? — я лениво повернула голову.
— Думаю, что нужно заказать еду.
Я резко приподнялась.
— О, вот это мысль! Только не суши, пожалуйста. Я хочу что-то... домашнее.
— Ну, называй, — он достал телефон и открыл приложение.
— Пасту болоньезе, — сказала я сразу, даже не задумываясь. — И салат цезарь.
— Пасту болоньезе... — он повторил, что-то быстро набирая в телефоне. — А я возьму тоже пасту, только карбонарру.
— Отличный выбор. — Я снова откинулась на подушки и потянулась, зевнув. — Вот бы она прилетела ко мне прямо в руки через секунду.
— Ну, пока так не работает, но я позабочусь, чтобы ждать не пришлось слишком долго.
Он уже собирался нажать кнопку «заказать», но потом прищурился и глянул на меня хитро.
— Знаешь что? Нужно ещё взять десерт.
Я подскочила, как будто меня током ударило.
— Десерт? Ты серьёзно? Куда мне ещё десерт? Я и так уже пятую точку отъела, — я демонстративно хлопнула себя по бедру и скорчила страдальческую гримасу.
Ламин рассмеялся и потянулся ко мне ближе.
— Ты вообще в своём уме? — он положил ладонь мне на колено и качнул головой. — У тебя всё идеально.
Я хотела что-то возразить, но он быстро чмокнул меня в висок.
— Поэтому я заказываю, — подытожил он и снова уткнулся в телефон.
— Ламин! — протянула я возмущённо.
— Поздно, — он расплылся в довольной улыбке. — Берём шоколадный фондан... хм, пару макарунсов... и... о, смотри! Есть малиновый торт. Два кусочка.
— Это перебор! — я театрально схватилась за сердце. — Мы вдвоём столько не съедим.
— Ты недооцениваешь свои силы, Алтун. — Он подмигнул и нажал кнопку «заказать».
Я сдалась и закатила глаза.
— Упрямый, как осёл.
— Упрямый, но заботливый, — поправил он и кинул мне плед. — А теперь не ной, а давай фильм какой-нибудь включим, пока ждём.
Мы устроились на диване: я свернулась калачиком, Ламин развалился рядом, заняв половину места. Кейни тихо сопел у наших ног. Я листала список фильмов, и мы спорили, что выбрать: я хотела мелодраму, он — комедию. В итоге остановились на чём-то нейтральном, хотя первые пятнадцать минут мы больше обсуждали сюжет и спорили, чем смотрели.
Наконец раздался звонок в дверь.
— Пища богов! — воскликнула я и вскочила, но Ламин придержал меня.
— Сиди, я сам.
Он вернулся с двумя большими пакетами. Запах свежей пасты ударил в нос, и я в тот же момент забыла про все диеты. Мы разложили еду на столике: две огромные порции пасты, салаты и, конечно, три коробки с десертами.
Я уставилась на это великолепие и покачала головой.
— Ты ненормальный. Зачем столько сладкого? Я думала ты все таки уберешь что то.
— Чтобы жизнь была сладкой, — не моргнув глазом ответил он.
— Слушай, спортсмену вообще-то много сладкого нельзя, — я щёлкнула пальцем по коробке с макарунами. — Иначе ты будешь бегать по полю с пузиком.
Я сказала это в шутку, но он прыснул от смеха так, что чуть не уронил вилку.
— Представил! Я такой выхожу на матч с животиком, — он изобразил, будто держит огромный шар перед собой. — И комментатор орёт: «А вот и Ямал, главный атакующий пузико Барселоны!»
Я рассмеялась так громко, что даже Кейни поднял голову и удивлённо на нас посмотрел.
— Всё, хватит, — я вытирала слёзы со щёк. — Ты ещё скажи, что тебя будут заменять на третьей минуте из-за одышки.
— Ну, зато фанаты будут кричать: «Ламин, дай автограф на животе!» — продолжал он импровизировать.
Я едва не подавилась от смеха.
Мы наконец-то притихли и принялись за пасту. Она была горячая, ароматная, с идеальной текстурой. Я ела, закрыв глаза от удовольствия.
— Вот это счастье, — пробормотала я. — Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — он улыбнулся, подцепив вилкой длинную спагеттину. — Я вообще всегда знаю, чего тебе нужно.
— Да? — я скептически приподняла бровь. — И чего же?
— Еда и я.
— Скромняга, — я рассмеялась.
Когда мы доели пасту и салаты, настал черёд десертов. Я пыталась протестовать, но руки сами потянулись к малиновому торту. Крем был нежным, с лёгкой кислинкой.
— Ладно, признаю, — сказала я, откусывая. — Ты был прав.
— Всегда приятно это слышать, — самодовольно произнёс он, разрезая фондан. Из него вылилась густая тёплая начинка.
— Дай попробовать, — протянула я вилку.
— Сначала «пожалуйста».
— Пожалуйста, ваше величество сладостей, — я поклонилась, сидя на диване.
Он засмеялся и всё-таки дал мне кусочек. Я закрыла глаза — вкус был просто космос.
— Это преступление, — прошептала я. — У тебя талант делать меня толстой.
— Ничего, — ответил он спокойно. — Будем толстыми вместе.
Я прыснула от смеха, а потом всё таки подалась к коробке с макарунами. Один оказался с фисташковым кремом, и я просто растаяла.
В итоге мы сидели за столиком, окружённые коробками и пустыми тарелками, и я сказала:
— Знаешь, мне кажется, мы только что сожрали недельный запас калорий.
— И что? — пожал плечами Ламин. — Зато было вкусно.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что в такие вечера рядом с ним я чувствую себя абсолютно счастливой. Будто всё самое важное у меня уже есть: уют, смех, вкусная еда и человек, который умеет спорить до победного, но всегда ради того, чтобы сделать мне лучше.
Мы лежали в обнимку, досматривая фильм. На экране уже шли титры, а я почти дремала, уткнувшись носом ему в плечо. В комнате было тихо, только редкие звуки с улицы пробивались сквозь приоткрытое окно.
— Собирайся, — вдруг сказал Ламин.
Я приоткрыла глаза и лениво посмотрела на него:
— В смысле? Куда? Уже ночь скоро, вообще то.
— Секрет, — он хитро улыбнулся и накрутил мои кудри себе на палец. — Давай быстрее, только надень спортивный костюм.
— Ах, значит, секрет? — я приподнялась, но улыбка сама расползалась по лицу. — Ладно, сейчас.
Я прошла в комнату и достала свой мятный костюм: худи и широкие штаны. Под низ надела короткий топ в тон. Одежда сидела свободно и удобно, но цвет подчёркивал свежесть и лёгкость. Уже собираясь натянуть худи через голову, я услышала шаги — и тут же дверь открылась.
— Эй! — я возмущённо выдохнула. — А если бы я тут голая была?
— Тогда бы мы остались в квартире, — совершенно спокойно сказал он, скользнув взглядом по мне и ухмыльнувшись. И, не дав мне ничего возразить, взял за руку и потащил к выходу.
— Ты наглый, — пробормотала я, но смех всё равно прорвался.
Мы стали обуваться у двери. Я наклонилась, завязывая шнурки, и вдруг услышала его голос:
— Знаешь... выглядишь ты потрясающе.
Я подняла взгляд и встретилась с его глазами. Сердце почему то дрогнуло, и я, почти не думая, шагнула ближе и коснулась его губ своими. Поцелуй вышел не быстрым и мимолётным, а уверенным. В нём чувствовалась лёгкая жадность.
Когда мы отстранились, я улыбнулась, а он, будто пытаясь скрыть своё волнение, отшутился:
— Хорошо, что я настоял на спортивном костюме, — в легинсах бы ты меня точно отвлекала за рулём.
— Ты угомонишься сегодня? — я легонько ударила его в плечо и засмеялась.
Мы вышли на улицу. Я удивлённо заметила, что возле подъезда не стоит привычная машина с Марком за рулём. Вместо этого Ламин открыл мне дверь пассажирского места и усадил меня внутрь. Сам он обошёл автомобиль и сел за руль.
— Ты чего? — я прищурилась. — У тебя вообще права есть?
— Уже есть, — он хитро посмотрел на меня, заводя двигатель. — Осталось только подождать восемнадцатилетия, но это мелочи.
— Ламин! — я округлила глаза, но тут же рассмеялась. — Ты сумасшедший.
— Возможно, — пожал он плечами. — Уверен тебе понравится как я вожу
Я задумалась всего на секунду и улыбнулась:
— Ладно. Только если не будешь гонять, как на поле.
— Договорились, — сказал он и мягко тронул машину с места.
В ночи улицы выглядели иначе: фонари отражались в асфальте, воздух был прохладным и свежим, а в салоне царила та особая тишина, когда кажется, что весь город уже спит. Мы ехали молча, но это молчание было уютным. Я поймала себя на том, что просто наблюдаю за ним: его профиль, уверенные движения рук на руле, лёгкая сосредоточенность во взгляде.
— Всё таки скажешь, куда мы едем? — спросила я спустя несколько минут.
— Нет, — он бросил на меня короткий взгляд, уголки губ дрогнули. — Секрет.
— Ты издеваешься.
— Немного. — Он протянул руку и, не отрывая взгляда от дороги, взял мою ладонь. — Потерпи чуть чуть, тебе понравится.
Я сжала его пальцы в ответ и уже не стала спорить. Внутри всё равно было какое-то тёплое предвкушение, будто меня ждало что то особенное.
Когда машина плавно свернула на узкую дорогу за высоким забором, я удивлённо посмотрела на Ламина. Вокруг не было ни домов, ни огней, только тёмные силуэты деревьев и редкие фонари, которые мягко подсвечивали асфальт. Я понятия не имела, куда мы едем, и это будоражило.
— Ну и куда ты меня везёшь? — я снова спросила, пытаясь хоть немного вытянуть из него информацию.
Ламин усмехнулся, взгляд не отрывая от дороги, и привычно закрутил одну из моих прядей на палец — он успел это сделать ещё в квартире, и я поняла, что ему явно нравится доводить меня до любопытного бешенства.
— Секрет, — протянул он с хитрецой. — Доверяй мне, олененок.
— Я уже начинаю жалеть, что согласилась, — пробормотала я, но внутри всё пульсировало от ожидания.
Наконец машина остановилась. Высокие ворота с эмблемой клуба медленно разъехались в стороны, и мы въехали внутрь. Там было тихо, словно город остался в десятках километров позади. Никакой суеты, никакой толпы — только простор и мягкий свет.
Когда мы вышли из машины, я услышала тихое жужжание прожекторов. Передо мной раскинулось футбольное поле — зелёный ковёр травы, аккуратно подстриженной, и идеально белые линии. Трибун, разумеется, здесь не было, лишь сетка по периметру и ряды невысоких прожекторов.
— Это... твоё место? — я произнесла почти шёпотом.
Ламин кивнул, и в его глазах мелькнула особая мягкость.
— Тут я прячусь, когда надо побыть одному. Когда устал от шума, от давления. Никто сюда не заходит без разрешения. — Он взглянул на меня и чуть улыбнулся. — Кроме тебя.
Я сделала пару шагов вперёд, вдыхая прохладный ночной воздух. Он пах свежескошенной травой, чем-то невероятно чистым и простым. Камп Ноу, конечно, был грандиозным — трибуны, масштаб, атмосфера. Но здесь... здесь чувствовалось что то совсем другое. Интимность. Спокойствие. Будто это поле дышало вместе с тобой.
— Тут... невероятно красиво, — я наконец сказала, оборачиваясь к нему. — Конечно с Камп Ноу не сравниться ничто, но здесь красиво.
— Рад, что тебе нравится, — он подошёл ближе, и в его голосе прозвучала гордость.
На какое-то время мы просто стояли посреди поля, и я ощущала, как странно приятно находиться в его мире, в месте, которое он берёг для себя.
Но долго тишина не продлилась. Ламин, как всегда, не мог устоять перед тем, чтобы не устроить что то. Он резко отступил на шаг, вскинул брови и сказал:
— Ну что, врачиха, готова?
— К чему? — подозрительно спросила я.
— К футболу, естественно. — Он уже подхватывал мяч, который оказался у линии.
— Ты серьёзно? Я? В футбол? — я рассмеялась и покачала головой. — Ты прекрасно знаешь, что это будет позор.
— Позор — это если даже не попробовать, — хитро ответил он и бросил мяч мне в руки.
Я едва поймала его, и он оказался тяжёлым, плотным. Я посмотрела на Ламина, но в его глазах было то упрямое веселье, которое не оставляло шансов отказаться.
— Ладно... но только ради того, чтобы ты потом не говорил, что я не старалась, — вздохнула я.
Мы начали. Сначала он показывал простые движения — как правильно поставить ногу, как катнуть мяч вперёд. Я спотыкалась, сбивалась, смеялась до слёз, когда мяч улетал в сторону или вовсе катился между моих ног.
— Ты издеваешься, — пыталась я возмущаться, но смех сбивал голос.
— Я вообще то серьёзный тренер, — заявил он, но лицо его расплывалось в широкой улыбке.
В какой-то момент я попыталась отнять у него мяч, и он нарочно поддался, дав мне почувствовать себя победительницей. Но стоило мне радостно выкрикнуть: «Получилось!», как он подхватил меня на руки и закинул на плечо.
— Эй! — я закричала сквозь смех, стуча по его спине. — Поставь меня, Ламин!
Но он уже кружил меня посреди поля, будто я была лёгкой игрушкой. Волосы разлетались, сердце колотилось, и я не могла перестать смеяться. Когда он наконец опустил меня на землю, я едва удержалась на ногах от головокружения.
— Ты ненормальный, — сказала я, но улыбка не сходила с моего лица.
— А ты красивая, когда смеёшься, — спокойно ответил он.
Я замерла, не ожидая услышать такое в эту секунду. Его слова прозвучали естественно, будто констатация факта. И мне стало ещё теплее.
Игра продолжилась. Он учил меня вести мяч, показывал финты, хотя я явно не могла повторить и половины. Но для нас обоих это было неважно. Главное — смех, касания рук, лёгкость.
— Ну всё, ты точно будущая звезда, — поддразнил он, когда я наконец смогла три раза подряд катнуть мяч прямо.
— Конечно, меня возьмут в Барсу через год-другой, — парировала я, тяжело дыша.
Он снова засмеялся и вдруг подошёл ближе, положил ладонь мне на макушку и слегка наклонился:
— Если возьмут, я сразу уйду в другой клуб.
— Потому что я лучше тебя? — фыркнула я.
— Потому что я не выдержу играть против тебя на тренировках, — сказал он неожиданно серьёзно.
На секунду между нами повисла тишина. Я чувствовала его дыхание, его взгляд, и сердце будто пропустило удар. Но он тут же снова перевёл всё в игру — толкнул меня плечом и побежал за мячом.
— Догоняй, врачиха!
Я сорвалась с места, хотя прекрасно понимала, что у меня нет ни единого шанса. Но, наверное, именно в этом и был кайф.
Мы провели на поле больше полутора часа. Смеялись, падали в траву, смотрели в небо, болтали о всякой ерунде. Я не заметила, как время пролетело.
Когда мы наконец уселись прямо на траву, я устало откинулась назад и закрыла глаза. Небо было глубоким и тёмным, а звёзды мерцали особенно ярко — словно всё это место существовало отдельно от мира.
— Спасибо, что показал мне это, — тихо сказала я.
Ламин лежал рядом, опершись на локоть, и смотрел не на небо, а на меня.
— Я не показывал это никому. Никогда, — ответил он так просто, что у меня перехватило дыхание.
Я повернула голову к нему и встретила его взгляд. В нём было всё — доверие, тепло, что то такое, чего я даже не могла до конца понять. Но знала одно: этот момент я не забуду никогда.
**
Стоя у двери, я уже стянула с ног кроссовки и обернулась к Ламину, который всё ещё топтался на пороге, словно сомневался, стоит ли заходить.
— Ты не зайдёшь? — спросила я, немного нахмурив брови.
Он усмехнулся и пожал плечами:
— Мне кажется, я и так будто поселился у тебя.
Я закатила глаза.
— И что? Разве это проблема? — я, не дожидаясь ответа, потянула худи через голову и бросила его на спинку кресла у входа. В квартире было достаточно тепло, и эта мягкая ткань теперь только мешала.
— Какая недовольная, — протянул Ламин с усмешкой, заметив, как я скорчила рожицу.
— Тебе показалось, — отрезала я и шагнула к нему ближе.
Наши губы встретились — поцелуй не был ни лёгким, ни осторожным. Он сразу углубил его, словно боялся упустить что-то важное, а я не собиралась отступать. Его ладони легли мне на талию, а я, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее, потянулась к его шее, оставляя лёгкие поцелуи на коже.
— Невра... — голос его стал ниже, глуже. — Не надо так делать.
Я подняла взгляд, изображая невинность, и в тот же миг снова потянулась к его губам. Его дыхание сбилось, он крепче прижал меня к себе. Я чувствовала, как мои пальцы сами находят ткань его худи, как тяну его ближе, будто боюсь, что он передумает.
Он вдруг отстранился — не резко, но так, что я ощутила пустоту. Его ладонь скользнула по моей щеке, взгляд стал серьёзным.
— Если ты не хочешь... если мы должны подождать, я лучше уеду, — сказал он, будто с трудом заставляя себя произнести эти слова.
Я замотала головой, слишком отчётливо ощущая ту напряжённую горячую точку где то внизу живота, которая не давала ни дышать, ни думать.
— Нет, — выдохнула я почти шёпотом.
Ламин прижал лоб к моему, будто в последний раз проверяя, правда ли это. И в следующую секунду его губы вновь накрыли мои. Поцелуй был жадным, резким. Я почувствовала, как он крепче обхватывает меня руками.
— Да к чёрту всё, — пробормотал он почти рыком, и, не разрывая поцелуя, захлопнул входную дверь. Замок щёлкнул, и в ту же секунду я оказалась у него на руках.
Он поднял меня легко, будто я ничего не весила, и понёс по коридору. Я успела только вцепиться в его плечи и рассмеяться в этот вихрь поцелуев и прикосновений.
— Ты... сумасшедший, — прошептала я, пока он открывал дверь в спальню.
— А ты виновата, — отозвался он так уверенно, что я смутилась ещё сильнее.
В комнате было темно, лишь приглушённый свет из коридора ложился мягкой полосой на кровать. Ламин опустил меня на неё и, нависнув сверху, замер всего на секунду, будто снова хотел спросить разрешения. Но я уже потянулась к нему, обвив руками его шею.
Поцелуи становились горячее, дыхание сбивалось. Его пальцы скользили по моей талии, по линии плеч, и каждый раз, когда он задерживался губами у шеи или ключицы, я едва удерживалась от тихого стона.
Он шептал что-то между поцелуями — то ли слова о том, какая я красивая, то ли признания, которые я не до конца различала, но каждое из них заставляло меня чувствовать себя особенной.
Время будто растворилось. Был только он — его дыхание, его руки, его губы.
Были только мы.
_________________________________
[Тгк: alicelqs 🎀] узнавай первым о выходе глав, задавай вопросы и делись впечатлениями о главе 💗
Не забывайте про звездочки! И я всех вас жду в своем телеграмм канале 🫂🤍
!!!Идея с обложкой Нади!!! — @marlboronzalez