На грани || 18+

Сбрасываю, убираю телефон в карман. Меня забирают в машину. Сразу же говорю им про беременность. Мерят давление, температуру, задают массу вопросов и укладывают на кушетку.
Мне вроде бы стало легче. Голова уже почти не кружится, только покалывает пальцы и сухо во рту.
Дают немного воды. Лежу с закрытыми глазами, ругаю Кораблина. Вот он привык всё тащить один! Как его переучить? Понятно, что сразу не получится. И я уже больше не злюсь, понимая мотив его поступка и отлично зная его упрямый характер. Мне больше не обидно, мне теперь просто за него страшно.
Приезжаем в больницу. Меня ещё раз осматривают. Сразу берут анализы и отправляют в палату. Снова звоню Егору. В этот раз он трубку снимает ещё до того, как я слышу первый гудок.
— Сказали, если анализы хорошие, до вечера понаблюдают и можно ехать домой, — отчитываюсь я. — Там Анаит под присмотром бабушки. Это ещё надёжнее, чем со мной.
— Какая больница, Ясь? Я сейчас приеду.
— Не надо. Мне правда уже лучше. Ты Кириллу нужен.
— Ну давай, начни меня опять отталкивать! — рявкает он. — Я же забочусь о тебе. Поэтому не сказал, — уже гораздо тише. — Ясь, какая больница?
— Я не буду отталкивать. Я очень за тебя испугалась.
— Знаю, прости. Чёртовы нервы уже не вывозят. Я обещал научиться делить и такие новости на двоих. Всё помню, маленькая моя. Сразу не получается. Даже не думал, что это может быть так трудно, — тихо смеётся он. — Жду адрес.
— Сейчас пришлю.
*
Егор.

Вечером моих любимых отпускают домой. Яся сидит рядом со мной в такси. Голову на плече устроила. Обнимает большой букет цветов, то и дело опуская нос в разноцветные бутоны и вдыхая их сладковатый аромат.
— Так курочки жареной хочется, — вздыхает она. — Бабушка обещала приготовить.

Бабушка меня сейчас чем-нибудь огреет за то, что её беременная внучка опять оказалась в больнице по моей вине. И будет права.
Расплатившись с таксистом, забираю у Яси увесистый букет и придерживаю за талию, чтобы она не споткнулась на ступеньках.
Заходим в квартиру. Пахнет очень вкусно. Той самой курочкой и свежими огурцами. У Яси громко урчит в животе. Она смущённо смеётся, быстро скидывая обувь. Точным снарядом в меня летит кухонное полотенце от Нинель Эдуардовны.
— Да я же как лучше хотел! — возмущаюсь так, чисто для видимости.
— Вот если бы не ребёнок, — косится на хихикающую Анаит,— сказала бы я тебе совсем не литературным языком. Руки мыть и за стол! Яся, как ты, моя хорошая? — уходит за внучкой на кухню.
— Смешно тебе, да? — улыбаюсь сестрёнке нашего Кирилла.
— А когда мне можно будет домой? Когда Кирилл за мной приедет? — спрашивает она.
— Через пару дней. Иди сюда, — присев на корточки, шёпотом зову Анаит к себе, — секрет тебе расскажу.
Карие глаза тут же загораются любопытством. Подходит ближе. А за её спиной стоит и жуёт куриную ножку моя Яська. Смотрит на меня тоже в ожидании секрета. По пальцам течёт золотистый жир, мордочка довольная. Только бледность всё портит, но я буду стараться, чтобы из-за меня такого больше не повторялось.
— Яся очень давно не играла в куклы, — задерживает дыхание, а моя малышка перестаёт жевать, — Если я завтра привезу вам по кукле, ты поиграешь с Ясей?
— Да, — громким шёпотом отвечает Анаит.
Яська начинает смеяться, едва не выронив изо рта кусочек не дожёванной курицы. Краснеет. Я с трудом сдерживаюсь,чтобы тоже не рассмеяться, а то обидится ещё, а я не хочу.
— А разве взрослые играют в куклы? — спрашивает Ана.
— Тс-с-с, — прикладываю палец к губам. — Это же секрет.
— Теперь понятно, про каких кукол Саркис всё время болтает по телефону с друзьями, — неожиданно заявляет она.
Яся уходит ржать на кухню. Нинель Эдуардовна, кажется, сейчас запустит в меня ещё одно полотенце.
— Э-э-э, ну да, — киваю я. — Только ты ему не говори, что знаешь.
— Я запомнила. Это секрет, — улыбается хорошенькая девчушка.
— Есть идите, пока вы тут до пестиков и тычинок не договорились, — строго зовёт нас бабушка.
Садимся за стол. Нинель Эдуардовна ставит передо мной тарелку с макаронами и парой жаренных ножек и начинает допрос Ярославы о том, что сказали врачи.
*
— Спасибо. Было очень вкусно, — благодарит бабушку, вытирает руки и уходит в другую комнату. Нинель Эдуардовна спешит за ней, а Яся задаёт мне вопрос глазами
— Останусь.

Не даю ей ничего делать. За нами со стола убираю сам. И посуду тоже сразу мою.
Прошу у любимой полотенце. Весь день опять мотался. Душ жизненно необходим. Стою под водой и как неопытный пацан волнуюсь — мы сегодня будем спать вместе, да ещё и в доме её бабушки. Такого экстрима у нас точно не было.
Возвращаюсь в комнату к Ясе.
Моя малышка уже переоделась в пижаму. Стою и жру её с ног до головы голодным взглядом. Я так соскучился! Словами не передать.
На ней свободные белые шорты в мелкий голубой цветочек и майка на тонких бретелях. Конкретно сейчас это сексуальнее любого кружева, но трогать мне её пока нельзя.
Если только аккуратно и совсем чуть-чуть.
Проверяю, плотно ли закрыта дверь. Яся забирается на кровать и стучит ладошкой рядом с собой.
Снимаю джинсы и в одних боксерах забираюсь к ней. Телевизор работает. Но кто его смотрит? Мы видим только друг друга. Ярослава нерешительно касается пальчиками моего пресса. Все мышцы тут же сокращаются, выдавая резкий импульс удовольствия в пах, в грудь и в голову. Улыбается, двигаясь ниже до резинки боксеров и, царапнув кожу, «шагает» вверх по животу, груди, подбородку. Касается губ. Целую в мягкие подушечки. Беру её руку за запястье, отвожу в сторону. Двигаюсь ближе и зацеловываю любимые губы.
В глазах темнеет от желания.
Ласкаемся языками, поглаживая друг друга везде, где дотягиваемся.
За дверью отлично слышны шаги её бабушки, и к возбуждению в кровь впрыскивается ещё и адреналин.
Переворачиваю нас, оказываясь сверху и удерживая свой вес на локтях, чтобы не навредить ей и нашему ребёнку. Аккуратно трусь пахом о низ её живота. Целую любимые губы, выдавая в них хриплый стон.
Я чувствую её желание и её напряжение. Я всё это понимаю.
Между нами такое… Мешает. И мне. И ей. Но мы же решили двигаться дальше. Она дала нам шанс. Значит, ещё немножко ласки, а потом спать, пока не сорвался.
Мне нужно услышать от врача «да» на секс с ней. И от неё услышать «да». Пока только целуемся. Ещё и ещё. Меня глушит от закипающей крови, от Яськиного тихого всхлипа и острых сосков, трущихся о мою кожу.
— Егор, — хнычет она,и плотнее прижимаясь ко мне. Ей физически хочется, а в голове она пока не готова. Я чувствую. Наверное, из тормозов остался только этот.
— Любимая моя, — начинаю притормаживать, покрывая её лицо лёгкими поцелуями.
— Я так соскучилась, — шепчет Яся, касаясь губами моего уха и царапая ногтями затылок. — Мне так страшно. И всё ещё больно...там...в сердце...
— Знаю, родная. Знаю…
— Я понимаю, что ты не виноват, — продолжает она. — Я простила. И очень постараюсь никогда не упрекать тебя в случившемся. Наверное, иногда буду плакать, потому что воспоминания… Эти дурацкие картинки… Они так и лезут в голову.
— Мы сотрём их, — обещаю ей. — У нас с тобой столько классных воспоминаний. Только наших с тобой, без всей этой грязи. И будут ещё. А сейчас, — спускаюсь ниже, задираю ей маечку и прижимаюсь губами к животу, — ребенку пора спать, — дышу в пупок.
Ложусь на соседнюю подушку. Дышу тяжело. В глазах ещё звёздочки от не унимающегося желания. Меня ломает. Сейчас бы в душ. Хотя бы там разрядиться, но мы не дома, а значит надо взять себя в руки и погасить это.
Тёплая ладонь сжимается на моём перевозбуждённом члене, высекая искры из глаз. Резко выдыхаю и поворачиваю голову. Яся придвинулась ближе, закусив губу, смотрит мне в глаза и толкает пальчики под резинку трусов. Ноготки касаются головки. Меня едва не подкидывает на кровати.
— Что… ты… делаешь…? — выдыхаю, сходя с ума от её прикосновений.
— Я так хочу, — заявляет она, сжимая стояк ладонью и запуская необратимые реакции в моём организме.

Офигеть, как мне остро и жарко от каждого её прикосновения. На висках выступил пот, затылок немеет и покрывается мурашками. Она такая открытая, если её отпустить. Как же ошибался… Я всё делал не так. Любопытная кошечка, голодная и нежная, нашла себе интересную игрушку.
Яся будто заново изучает моё тело. Всё видела вроде. Всё знает. Но сейчас всё иначе. Всё сначала, и теперь мне нельзя опять накосячить. Не нужно защищать её ещё и в постели.
Там наш малыш. Сорваться и навредить страшно. Поэтому я доверяюсь ей полностью. Она чувствует, как ей надо, как ей хочется.
Мягкие губки оставляют горячие влажные следы на моей коже. Хулиганка дует на них, и я весь сокращаюсь, покрываясь мурашками. Волосы встают дыбом теперь не только на затылке. Член болезненно напрягается. Яся поглаживает его пальчиками, продолжая меня целовать.
Усаживается сверху. Стягивает бретельки, опускает майку с груди. Тяжёлые полушария с красивыми тёмными бусинами сосков подрагивают от сбившегося дыхания. Малышка берёт мою руку за запястье, переплетает наши пальцы, тянет вверх, показывая, чего хочется ей.
Улыбнувшись, осторожно сминаю её грудь, сдвигаю полушария вместе, приподнимаюсь и ласкаю языком оба соска. Она постанывает, врезаясь ногтями мне в плечи. Ёрзает, дразнит своим запахом. Шортики у неё совершенно промокли…
— Аааа!!! Чёрт! Что же ты творишь, малышка?! — дотягиваюсь до её губ. — Страшно мне, Яська. За вас с малышом, — признаюсь, толкаясь членом ей между бёдер. Чувствую даже через ткань одежды, как она открылась для меня.
Вдруг и правда нельзя? Она же плохо чувствовала себя. Две скорые за такой короткий срок. Обе из-за меня. Я понимаю, что там нервы, но…
— Пожалуйста, — она толкает меня в плечи.
Послушно падаю на подушки.
— Мне очень нужно, — наклоняется и снова целует. Проводит язычком по соску. Меня выгибает, и пальцы сами впиваются ей в бёдра, прижимая промежностью к паху. — И тебе, — шепчет она. — Я хочу новых воспоминаний. Как ты говорил… Сейчас хочу.

Её губки добираются до головки. Невесомое касание, и член тонет у неё во рту. Я в своей башке уже ору от того, как это хорошо и чувственно. Её горячий язычок плавно обводит кожу по всей длине, давит, ласкает, играется. Ноготки царапают живот.
Любимая девочка держит нас на краю обрыва. До прыжка меньше шага. Она хорошо меня чувствует. Останавливается. Тяжело дыша, смотрит в глаза. Такая беззащитная, такая ранимая… И такая сильная.
Переворачиваю нас, потому что она хочет именно так и позволяет мне закончить.
Раздеваю, целуя каждый миллиметр её тела, спускаясь всё ниже и ниже. Гладкий лобок. Мягкие, влажные, раскрытые губки. Толкаю язык между ними. Любимая вздрагивает и тянется за моим прикосновением, сильно сдерживаясь в стонах.
Развожу ей ножки. Целую бёдра. Покусываю нежную плоть и снова глажу языком.
Вкусная моя. Родная. Чувственная.
Меня прёт от счастья. Ему тесно за рёбрами. Оно распирает грудь, разгоняет сердце. Мы оба захлёбываемся собственным дыханием. Комната пахнет нами. В ней так мало кислорода. Дышать можно только друг другом. Это хорошо до головокружения.
Яськины пальчики сжимаются на моих волосах и оттягивают голову.
— Не так хочу, — хнычет она, дрожа всем телом.
Немного не дала дожать. Она бы кончила. Не хочет…
Ложусь сверху. Яся дотягивается до моих губ. На них остался её вкус. Вижу, как смущается, улыбается и целует. Сладко и горячо.
Она сегодня всё контролирует. Я себе пообещал.
Вхожу в неё, но не до конца. Страх навредить никуда не делся. Яся сама приподнимает бёдра. Получается плавно, глубоко, на грани… Тот самый шаг. Пара движений бёдрами. Столкновение языков, дыхания, стонов, и нас разносит на осколки по вселенной. Не столько физика. Это эмоциональное. Это чувства, накалённые до предела, рвутся наружу хрипами и свистов в лёгких.
Она плачет и улыбается. На моих губах соль её слёз. Пальцы путаются в русых волосах.
— Не плачь, — шепчу ей.
— Не могу, — обнимает меня за шею, утыкается губами в ухо.
— Я такой дурак, Яська.
— Не надо защищать меня от себя. Я тебе верю, Егорка. Я тебе доверяю. Ты же почувствовал сегодня? — обняв моё лицо ладошками, заглядывает в глаза.
— Да, — целую её в кончик носа. — С нашим малышом всё хорошо?
— С ним всё хорошо, — улыбается любимая. — Хватит бояться за нас.
— Это сложно. Я вас…

Она прикладывает палец к моим губам, не давая договорить, и «чуть не потерял» приходится проглотить.
— Люблю, — произношу вслух.
— Я кушать хочу, — вздыхает Ярослава. — Там осталась курочка? Посмотришь?

И скатившись с неё, я просто ржу, глядя в потолок. Она жмётся ко мне и тоже смеётся.

Курочка. Похоже, надо забивать морозилку птицей.
Встаю, нахожу свои штаны, надеваю, звякнув бляшкой ремня. Тихо пробираюсь на кухню. Вздрагиваю. Ясина бабушка не спит. А от меня сексом пахнет. Я даже сам чувствую.
— Яся проголодалась, — поясняю цель визита, стараясь сохранить невозмутимое лицо.
Глянув на меня, Нинель Эдуардовна странно улыбается и, взяв стакан воды, щёлкает выключателем на стене. Яркий свет больно бьёт по глазам.
Вот я вроде взрослый уже, а всё равно как-то неловко вышло.
Задвигаю совесть подальше. Разогреваю для Яси поздний ужин и возвращаюсь в спальню.
— Нас спалили, — сообщаю любимой, устраиваясь рядом на кровати.
— Бабуля не будет ругаться. Дай, — тянет руки к тарелке.

Сжевав пару ножек, Яся сама уносит остатки еды на кухню. Возвращается. Ложится ко мне. Сразу же прижимается, закидывает на меня ногу и начинает плавно «рисовать» пальчиком по моей коже. Её дыхание быстро меняется, трансформируясь в уютное сопение.
— Спокойной ночи, — целую её в макушку.
Тоже закрываю глаза. Впереди ещё один адски тяжёлый день. Зато нам должны дать конкретику. Кого посадят, что закроют и насколько всё это вообще затянется.

•
Актив=глава
________________
Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥