Часть 10. «Вернуться туда, где никто не кричит».
Я не бежала. Просто шла. Медленно. Как будто если сделать хоть один резкий шаг всё внутри сломается окончательно. Ресницы были мокрые, в горле горело, а руки дрожали так, будто я держала в ладонях острые края собственного терпения. Отель встретил меня холодной тишиной и равнодушным администратором.
— Мне нужен новый номер. Отдельный, — голос мой сорвался. — Желательно подальше от... от остальных.
Он даже не удивился. Просто кивнул, щёлкнул клавишами и протянул ключ-карту. Я поднялась в номер. Закрыла дверь, прислонилась к ней и впервые за долгое время выдохнула так, будто вынырнула из воды. Потом, не раздеваясь, упала на кровать лицом в подушку. И всё... снова. Слёзы. Без истерик. Просто тихо, как будто внутри кто-то медленно рвёт мягкую ткань моего сердца. Я полежала так, сколько смогла. А потом достала телефон и набрала «мама».
Она ответила не сразу. На фоне звучал телевизор, и я почти увидела её перед глазами домашние тапочки, халат, волосы заколотые как попало.
— Мария? Всё хорошо?
— Не совсем, — я попыталась выдавить улыбку, хоть она и не видела меня. — Мам, можно я приеду? Ненадолго. Просто пожить. Просто... быть рядом.
— Что случилось? — в её голосе проснулась тревога. — Вы поссорились с кем-то?
Я сделала паузу. Глотнула воздух, как яд.
— Мам, ты ведь всегда думала, что у меня всё хорошо, да?
— Конечно. Ты всегда была сильной, ты же... звезда, — неловкий смех. — Всё время где-то катаешься, люди, сцены, всё это...
— Мам, я так устала. Мне кажется, я уже не помню, кто я. Все вокруг хотят что-то от меня: быть рядом, пользоваться, ревновать, кричать, цепляться. А я просто... просто хочу утром проснуться в доме, где никто не орёт. Где пахнет кофе, а не страхом. Где можно быть не сильной, а просто... дочкой.
Она молчала. Потом осторожно сказала:
— Приезжай, Маш. Я даже борщ твой любимый сварю, только приезжай.
Я тихо улыбнулась сквозь слёзы.
— Спасибо, мам.
После звонка я пошла в душ. Мысли были, как вода текли, капали, обжигали. Всё время перед глазами стоял Том. Его лицо. Его голос, сорванный на крике. Его сломанные руки. Его проклятая любовь, которая слишком крепкая, слишком тяжелая, как ошейник. Он ведь любит, да? Или просто не умеет иначе?
Может, я бросаю человека, который сам тонет и тащит меня, потому что боится быть одному... А может, я просто спасаю себя.
Я не знала. Только чувствовала, что если останусь исчезну. Растворюсь в его истериках и оправданиях. Перестану быть Марией. Буду чьей-то женщиной. Чьей-то болью. Чьей-то мишенью.
А я устала быть чьей-то.
Я просто хотела вернуться домой. Там, где меня не называют «русской шлюхой». Там, где не фоткают из-за угла. Там, где никто не говорит, с кем мне можно обниматься.
Я выключила воду. Вышла. Обернулась полотенцем. И просто села на пол, поджав ноги. Не проверяя соцсети. Не включая музыку. Просто слушая, как капли со шторки падают на кафель.
В этот момент я решила, что через два дня я улечу. Без крика. Без объяснений. Без писем. А Том? Пусть сам поймёт, кого потерял.