Desiderium Intimum

I'm lost in you everywhere I run

Everywhere I turn I'm finding something new

Lost in you, something I can't fight

I cannot escape

I could spend my life lost in you! Lost in you!*

Гарри проснулся в необыкновенно хорошем настроении, несмотря на то что смог уснуть только на рассвете, когда небо уже начало светлеть. Даже металлический привкус во рту, прилипший к нёбу язык и пульсирующая боль в голове не способны были его испортить. И он не ощущал усталости. Ну, может быть, совсем чуть-чуть... И не имело никакого значения то, что ноги подкашивались, а стоило ему подняться, голова кружилась так, что он вынужден был снова сесть на кровать, чтобы не упасть. Гарри переполняла радостная энергия и приятное волнение. После того, что произошло вчера, предстоящие десять дней каникул обещали стать даже лучше, чем он мог представить себе раньше. Он просто обязан провести с Северусом как можно больше времени. Даже если придётся сидеть в углу и просто на него смотреть. Ему хватит и этого.

Радость била в нём ключом, и Гарри вскочил с кровати; пошатываясь, но не желая ждать ни Рона, ни Невилла, он пошёл в душ, а потом спустился вниз на завтрак. Северуса в Большом зале не было. Ох, а Гарри так хотел его увидеть! А может быть, это и хорошо, что не было. Скорее всего Гарри не удержался бы от того, чтобы не улыбнуться ему, а это выглядело бы подозрительно.

Всё было прекрасно, по крайней мере, так внушало ему переполненное эндорфинами сознание, пока он не увидел истекающие жиром жареные колбаски и яичницу с беконом.

По неизвестным причинам Гарри внезапно почувствовал себя очень и очень плохо, и, к изумлению нескольких учеников, которые пришли завтракать раньше положенного, он выбежал из Большого зала и помчался к ближайшему туалету. Простояв около четверти часа склонившись над раковиной, Гарри умылся и поплёлся обратно. Рон и Гермиона уже сидели за столом, и вид у них тоже был немного нездоровый, но это не мешало им целиком сосредоточиться друг на друге и почти не обращать внимания на окружающих. Они обменивались улыбками, краснели и увлечённо перешёптывались. Гарри даже не пытался подслушивать. Он и сам был слишком погружён в воспоминания о том, как Снейп касался его лица и прижимал к себе. А ещё он смотрел на Гарри так, как будто хотел сказать что-то очень важное, но так и не смог заставить себя сделать это.

Ты не представляешь...

Не представляет чего? Чего Гарри не мог себе представить? Этот вопрос не давал ему покоя.

Ты не представляешь...

Гарри боялся закончить это предложение. Он пытался сделать это, но всякий раз получалось слишком тривиально, слишком... неправдоподобно, уничтожало сквозящую в этой фразе тайну — она сразу делалась какой-то плоской — и гасило тлеющую в его сердце надежду. Гарри не желал думать о том, как могло бы звучать окончание. Существовала вероятность, что он даже не захотел бы услышать подобное... Но, с другой стороны, он просто не мог прекратить строить догадки. Любопытство было сильнее страха.

Его сон наяву прервало радужное сияние. Он повернул голову и увидел входящую в Большой зал Тонкс. Её шевелюра переливалась всеми оттенками радуги. Ученики как по команде замолчали и восхищённо уставились на неё. Гарри быстро поискал глазами Луну, но та не пришла на завтрак. Это было очень странно. Хотя, когда речь шла о Луне, это слово не слишком подходило, поскольку всё, что имело к ней отношение, уже само по себе было «странным». И в то же время таким... настоящим.

Таким же, как сцена, которую он вчера вечером подсмотрел в сарае за «Кабаньей головой». Перед глазами немедленно ожили образы: вот Луна и Тонкс обнимаются, прижимаются друг к другу, их несмелые вначале поцелуи, прикосновения и всё остальное... Гарри всё время задавал себе вопрос, происходило ли это на самом деле или просто привиделось ему в алкогольном бреду. Но нет, всё было слишком реально... В его ушах ещё звучало тяжёлое дыхание Луны, он помнил, как его лица коснулось пронизанное ароматом духов тёплое дуновение, когда он зачарованно наблюдал за разворачивающимся на его глазах действом. Да, всё, что он видел, было совершенно и неоспоримо реальным.

Таким же, как и эта улыбающаяся, светящаяся от радости женщина — его преподаватель — которая сейчас заняла место за учительским столом и как ни в чём не бывало завязала беседу с остальными присутствующими. Было так странно знать её тайну. Ощущала ли нечто подобное Луна, когда смотрела на Гарри или на Снейпа. О чём она тогда думала? А может быть, она вообще ни о чём не думала, может, для неё происходящее было естественным и она просто принимала как факт то, что Гарри может нравиться мужчина вдвое старше, чем он? Может быть, она видела то, что не заметишь невооружённым глазом? Может, она понимала больше, чем просто сторонний наблюдатель? Почему же тогда Гермиона, несмотря на весь свой ум, оказалась не способна это увидеть и понять?

Это было поразительно, и Гарри не мог найти какого-либо объяснения. Оставалось лишь предполагать, что она могла бы принять всё что угодно, если только это не причиняло кому-нибудь вреда. И это определённо... успокаивало. В таком случае у него всегда будет человек, с которым можно поговорить обо всём. Нет, такого намерения у Гарри не появлялось, да и потребности тоже. Но ведь приятно же знать, что такой человек существует, правда?

* * *

Всё утро и часть дня у Гарри не было ни одной свободной минуты. Он помогал Рону паковать вещи, а ещё нужно было хоть немного поговорить с разъезжающимися друзьями и попрощаться с ними. Джинни подшучивала над его вчерашними выходками, а Невилл покрывался румянцем при любом упоминании об Анастасии. Перед самым отъездом Гарри вручил подарки Рону, Гермионе и Джинни, а также передал свёрток с подарками для всего остального семейства Уизли. Рон был счастлив получить целый пакет лакомств из «Сладкого Королевства», а Гермиона крепко поцеловала его в щёку за комплект учебников по древним рунам, вызвав тем самым завистливый взгляд Рона. От друга Гарри получил книгу с описаниями тактических и стратегических приёмов для квиддичных ловцов (что Гарри ничуть не удивило), а от Гермионы новое, радужно переливающееся перо (он смутился, когда сознание подсунуло ему одну, но зато вполне конкретную ассоциацию). Джинни подарила ему галстук в красную и черную полоску, который менял пропорции цветов в зависимости от настроения владельца. Глубокая депрессия делала его полностью чёрным, а красным он становился...

— ...ну, это ты сам поймёшь, — она лукаво улыбнулась ему и подмигнула на прощанье, а потом помахала рукой и подбежала к Грегу, который стоял с багажом в стороне. Гарри простился с друзьями, пообещал, что напишет сразу после Рождества, и долго махал им вслед, пока черные кареты не исчезли из виду.

У него остались ещё два неврученных подарка — для Хагрида и для Луны, но рэйвенкловки нигде не было видно. Что ж, в крайнем случае, придётся выслать его совиной почтой. Но то, что она не пришла попрощаться, выглядело немного странно. Это было на неё не похоже. Хагриду Гарри собирался отдать подарок во время каникул. Ведь он обещал заглянуть к нему и не собирался нарушать данное слово.

Спустя несколько минут, после того как все разъехались, а в замке стало тихо, Гарри вернулся в главный холл. Оглядел опустевший замок и глубоко вдохнул, наслаждаясь воцарившимся в Хогвартсе покоем. Теперь он был один. Один, не считая преподавателей, нескольких учеников, которые, как и он, остались на праздники в Хогвартсе, целого отряда призраков и тьмы эльфов-домовиков. Ну, почти один. И у него были целые каникулы (а точнее десять дней), которые он намеревался провести с Северусом, у Северуса и под Северусом. Ну, может быть, ещё и на Северусе. Гарри тихонько засмеялся и отправился в долгий путь к Гриффиндорской башне. Остаток дня был в его полном распоряжении. Никто его не побеспокоит, а значит, можно заняться тем, чем он планировал заняться. Иными словами, «довести до ума» подарок Снейпу, дополнив его словами и звуками. А для того чтобы сделать это, ему потребуется хорошенько сосредоточиться, хотя Гарри до сих пор сомневался и не был уверен, что справится. Но ведь он уже мастурбировал перед ним в день его рождения, а значит, это не должно быть очень трудно. По крайней мере, Гарри на это надеялся.

* * *

Уже, наверное, раз в десятый Гарри поднёс спрятанную в ладонях фигурку к губам и прошептал:

— Стони для меня.

Сейчас он краснел уже не так сильно, когда из фигурки послышались протяжные стоны и тяжёлое, учащённое от удовольствия дыхание. Вначале, когда он впервые прослушал то, что записал, ему казалось, что от его лица вот-вот пойдёт пар. Так странно было слушать собственные стоны, которые вырывались у него во время мастурбации. Странно, но в то же время очень... возбуждающе. Кажется, он уже начинал понимать, почему Снейпу это так нравится. А теперь он сможет послушать это в любой момент. А может быть, может быть, даже... Нет, думать об этом он не будет, потому что от этих мыслей сам начинает ещё сильнее возбуждаться. Снова.

Стоны и вздохи достигли апогея, переходя в резкие вскрики. Гарри облизал губы, прикрыл глаза и постарался припомнить свои ощущения, когда он был уже почти... почти...

О да, сейчас. Протяжный хриплый крик. Как будто он собирался вот-вот умереть от наслаждения и своим последним вдохом пытался сообщить миру о том, как ему хорошо. Гарри даже не подозревал, как это звучит со стороны... Его пенис вздрогнул, но он приказал ему лежать спокойно. Потому что сейчас, вот сейчас, после этого тяжёлого рваного дыхания, попыток схватить воздух ртом и затихающего ритмичного постанывания наступало время самого важного...

Тихий, хриплый, но удивительно отчётливый шепот:

«Спокойной ночи, Северус...»

Гарри улыбнулся про себя. Безупречная работа. Ха! Северус даже не подозревает!.. Он взял маленькую коробочку, украшенную зеленовато-серебряными снежинками, и осторожно опустил фигурку на атласную подушечку внутри. Затем запечатал её и при помощи магии перевязал подарок серебристой лентой. Взял лежащую рядом открытку с выгравированными изображениями льва и змеи, осторожно открыл её и вчитался в текст внутри. Гарри долго размышлял над тем, что написать. Дольше, чем мастурбировал. Всё, что приходило в голову, казалось ему или слишком сентиментальным, или слишком приторным, или просто глупым.

«Хочу быть с тобой», «Ты навсегда останешься в моём сердце», «Не могу без тебя жить»... Нет, нет и ещё раз нет! Всё не то. Нужно что-то такое... Такое, чтобы он почувствовал.

И наконец, проведя час или два вглядываясь в изображения проникающих друг в друга, переплетающихся и соединяющихся в единое целое льва и змеи... он схватил перо и написал то, что вылилось у него из самого сердца.

Северус...

Я не могу с этим бороться, не могу от этого никуда сбежать, всё, что я могу, это жить, потерявшись в тебе. Но даже этого мне мало, и я нуждаюсь в тебе ещё больше.

На память о наших первых, проведённых вместе праздниках,

Твой Гарри

* * *

На следующий день Гарри проснулся, когда солнце поднялось уже высоко. Его так измотала предыдущая бессонная ночь, что сейчас, когда рядом не было никого, кто мог бы его разбудить, он проспал столько, сколько смог. И пропустил завтрак. К счастью, кто-то из домовиков оставил для него на прикроватном столике несколько тостов. Сегодня настроение у него было даже лучше, чем вчера. День, которого он так долго ждал, наконец настал. Сегодня... он проведёт Сочельник со Снейпом!

Проглотив еду, Гарри напомнил себе о том, что он собирался написать письмо Люпину. Сейчас у него достаточно времени для этого. Он взял перо и пергамент и написал несколько общих фраз о том, что у него всё в порядке, что он хорошо себя чувствует, а Дамблдор бережёт его как зеницу ока. И тут его посетила кое-какая мысль. Директор наверняка от него что-то скрывает, но, может быть, Люпин... может быть, он расскажет ему о том, что происходит за стенами замка? Ведь он член Ордена Феникса и наверняка знает больше, чем Дамблдор говорит Гарри. Он ещё немного подумал, а потом решился и задал несколько вопросов, которые выглядели достаточно невинно, чтобы Люпин не заподозрил, что Гарри хочет вытащить из него кое-какую информацию. «Я думаю о том, как продвигается твоя работа для Ордена? Всё ли у тебя в порядке? До нас доходят странные слухи. Будто бы Волдеморт становится всё сильнее, тебе об этом что-нибудь известно? Должны ли мы готовиться к битве?» и еще несколько в том же духе, ловко вплетая их в описание своей повседневной жизни в Хогвартсе.

Удовлетворённый результатом, Гарри запечатал конверт и отправился в совятню. Хедвиг с непривычной благосклонностью отнеслась к возможности вырваться из замка и вылетела в окно, как только он вручил ей конверт. Гарри даже не пришлось поощрять её совиными лакомствами.

Несколько часов он просидел в спальне, бездельничая и читая книгу, которую подарил ему Рон. Никто его не беспокоил. Гарри даже не знал, сколько учеников осталось на каникулы в Хогвартсе, и, если честно, это его не интересовало. Правда, его ждала целая гора домашней работы, которую преподаватели не преминули задать им в последний день занятий, но сейчас он решил не беспокоиться на этот счёт и постарался вообще о ней не думать. Сейчас его мысли занимало нечто гораздо более важное. Например, Снейп.

Гарри решил пойти обедать, на тот случай, если преподаватели обратили внимание на отсутствие Золотого Мальчика за завтраком. Но, переступив порог Большого зала, испытал большое потрясение. Он не увидел там Снейпа, но удивило его вовсе не это. За преподавательским столом, где, как обычно, собрались все оставшиеся в Хогвартсе на каникулы учителя и ученики, сидела Луна. И Тонкс. Напротив друг друга. А кроме них ещё пятеро младших слизеринцев, четверо хаффлпаффцев и двое рэйвенкловцев — по виду — первокурсников. С Гриффиндора не было никого. Гарри моргнул и пошёл к столу. Дамблдор поприветствовал его вежливым кивком, а Луна послала ему сияющую улыбку. Гарри занял место между хаффлпаффцем и рэйвенкловцем и учтиво поздоровался с каждым преподавателем. Кроме Тонкс, Дамблдора и профессора МакГонагалл, в замке остались профессор Спраут, профессор Синистра, Хагрид и профессор Флитвик. Ну и Снейп. Но для Гарри все они как будто бы и вовсе не существовали. Ему было немного неловко от присутствия Луны и Тонкс, но не с ними же он мечтал провести праздники.

Итак, у Луны и Тонкс были такие же планы, как и у Гарри со Снейпом. Очевидно. Особенно, когда они так любезно друг другу улыбались. Гарри прикусил губу и постарался сосредоточиться на картофеле под чесночным соусом.

Разговаривали мало. Дамблдор что-то рассказывал профессор Спраут, а Хагрид всё время улыбался Гарри и допытывался, когда именно он собирается его навестить. Гарри обещал заглянуть на следующий день. Он вначале собирался пойти ещё позже, но откладывать визит и дальше было неудобно, не хотелось, чтобы полувеликан решил, что он вообще не хочет приходить, и обиделся на него.

Луна была немногословна. Она смотрела по сторонам чуть рассеянным взглядом и сказала Гарри, что он выглядит радостным и взволнованным. Как будто чего-то ждёт.

Было бы глупо притворяться, что это не так, Гарри знал — какую бы отговорку он не придумал, Луна всё равно ему не поверит. Ведь она знала правду. Потому он просто кивнул и не стал скрывать широкой улыбки.

— Чтоб ты сломал себе член, — сказала она радостно, и Гарри едва не задохнулся, потому что подавился картофелем. Только благодаря помощи мадам Пинс, которая подбежала к нему и, приставив к его спине палочку, наколдовала магический удар, ему удалось глотнуть воздуха.

Луна смотрела на него с явным испугом.

— Прости, если я сказала что-то не так, Гарри. Я несколько раз слышала, как мои дальние родственники-магглы перед чем-то важным говорили: «Чтоб ты сломал ноги!».** А ведь это очень больно. А потом как-то дети съезжали по перилам лестницы и самый младший вдруг заорал, как сумасшедший, пискляво жалуясь тёте, что «сломал член». Тогда я подумала, что это, наверное, гораздо больнее, чем перелом ног. Ну, и ходить потом тоже очень трудно. Знаешь, тот мальчик так извивался на полу. Вот я и решила, что лучше всего желать именно этого. К тому же, когда моя тётя собиралась на какие-то процедуры, кажется, от ревматизма, и я пожелала ей сломать ноги, она жутко на меня раскричалась, — закончила Луна, перевела дух и посмотрела на Гарри. Тот нервно улыбнулся ей и про себя подумал, что она, конечно, его лучшая подруга, но если бы пришлось жить с ней вместе, нужно было бы каждый день пить зелье, способное хотя бы частично притупить ощущение действительности. Иначе он точно стал бы наркоманом.

Вид переглядывающихся друг с другом Луны и Тонкс заставил Гарри кое о чём вспомнить. Снейп обещан написать на Тонкс рапорт. Однако, похоже, между Нимфадорой и директором царили мир и гармония. Директор похвалил её радужные волосы и выразил надежду, что это означает — Тонкс в Хогвартсе счастлива. И только вопрос о том, как прошла вечеринка, вызвал несколько нервных взглядов, но те из присутствующих, кто на ней был, в том числе и Гарри, заверили его, что всё прошло прекрасно и теперь они с нетерпением ждут следующей.

Значило ли это, что Снейп передумал? Вряд ли, это не в его стиле. Может быть, он просто решил подождать и сделать это после праздников? Ради него? Возможно. Эта мысль воодушевила Гарри, и он встал из-за стола в замечательном настроении.

Закончив с едой, Гарри, ни на кого не глядя и ни с кем не разговаривая, поспешил вернуться в спальню. Он был очень взволнован. Все его мысли были заняты праздничным ужином и тем, что произойдёт после него. А в том, что что-то произойдёт, у него не было ни малейших сомнений.

Стоило ему только броситься на кровать, как он ощутил исходящее из кармана тепло. Гарри достал камень, и его сердце забилось быстрее. А потом он прочитал послание:

После ужина, в моих комнатах.

Теперь сердце его стучало так, что понадобилось несколько минут, чтобы хоть немного его успокоить. Чёртово волнение заставило Гарри вскочить, и некоторое время он кружил по комнате, совершенно не соображая, что ему сейчас делать, в какой последовательности это делать и делать ли что-нибудь вообще.

После коротких размышлений он решил осуществить свой «хитрый» план. Гарри обдумывал его ещё раньше, но до сих пор немного побаивался. Ну да, чего уж там, в конце концов, он же собирается провести Рождество с Северусом, а значит, нужно внести немного праздничного духа в его мрачные комнаты! Он вызвал Добби и попросил принести несколько ёлочных гирлянд, игрушек и какую-нибудь маленькую ёлочку, чтобы ещё немного украсить спальню. Добби как всегда исполнился энтузиазма и притащил целый ворох украшений. Гарри потребовалось не менее получаса, чтобы выбрать те, что соответствовали его замыслу по цвету и не слишком резали глаза позолотой. Он остановился на зелени и серебре. Ну и добавил чуть-чуть красного, чтобы внести немного собственной индивидуальности. Гарри упаковал всё в маленький свёрток, набросил мантию-невидимку, выбрался из гостиной и спрятал его за статуей бешеного упыря, которая стояла у лестницы, ведущей в подземелья, а потом поспешил вернуться наверх. Он возьмёт свёрток, когда пойдёт к Снейпу.

До ужина оставалось ещё несколько часов. И начинать готовиться к нему сейчас было крайне глупо, но в том состоянии, в котором находился Гарри, он рассуждал не слишком рационально. Он начал с того, что перерыл свой чемодан и достал из него новую алую рубашку и черный галстук. Вещи выглядели мятыми, но Гарри применил разглаживающее заклинание. С брюками дело обстояло хуже. Он умел чинить очки, но привести в порядок рваные и испачканные в крови брюки было не так просто, и Гарри потратил немало времени, листая учебник заклинаний. После того как брюки вначале изменили цвет на фиолетовый, а потом уменьшились и стали картонными, ему наконец удалось избавиться от дыр и почистить их. Конечно, он бы справился быстрее, если бы его голова не была забита исключительно мыслями о Снейпе. Гарри не мог сосредоточиться даже на таком простом действии, как завязывание галстука. Когда приняв обязательный душ, одевшись и уменьшив подарок для Северуса так, чтобы тот поместился в карман, он встал перед зеркалом, чтобы устранить следы суеты, часы в гостиной пробили шесть.

О чёрт! Ведь ужин сегодня начинается на час раньше, чем обычно! А это совершенно вылетело у него из головы! Быстро пригладив волосы, по крайней мере, попытавшись, Гарри ещё раз убедился в том, что ничего не забыл, и с неистово бьющимся сердцем спустился вниз. Когда он вошёл в Большой зал, все места за столом были уже заняты.

Прекрасно. Он пришёл последним!

Однако стоило Гарри подойти ближе, как его сердце застучало ещё быстрее. Единственное место, которое ещё оставалось свободным, располагалось... напротив мастера зелий. Целую минуту, пока он шёл между длинными столами факультетов, Гарри просто не мог поверить в своё счастье, но потом он понял. Просто никто из учеников не хотел сидеть лицом к лицу со своим самым ненавистным преподавателем. Даже младшие слизеринцы устроились в другом конце стола. Ещё одним сюрпризом стало то, что рядом со свободным местом сидела... Луна, которая с улыбкой повернулась к нему. Гарри сделал ещё несколько шагов и наконец-то смог рассмотреть Снейпа. Тот сидел слегка наклонив голову, и лицо его выражало неудовольствие.

Странно, но его вид вызвал у Гарри прилив нежности. Снейпа вырвали из его обожаемых холодных и тёмных подземелий и усадили среди безделушек, наигрывающих рождественские песни ангелочков, рядом с разодетым в пурпур Дамблдором. С Дамблдором, который прервал беседу с сидящей по правую руку от него профессором МакГонагалл и улыбнулся Гарри:

— Гарри, мой дорогой мальчик, мы ждали тебя, — жизнерадостно объявил он.

— Прошу прощения, — пробормотал гриффиндорец, — я забыл, что...

— О, не беспокойся, — отмахнулся директор. — Главное, ты наконец-то пришёл. Я рассказывал вам, как однажды один ученик свернул не в ту галерею, в которую нужно, и погиб? Мы нашли его спустя три дня на чердаке Астрономической башни. Я не смог выяснить, как он там оказался. Скорее всего, попал в один из хаотично перемещающихся по замку зеркальных коридоров. До сих пор мне не удалось засечь ни один из них, а ведь я пытаюсь уже почти... полвека. — Дамблдор выглядел не таким усталым, как в последнее время, и был заметно веселее. Или дела, в конце концов, пошли в соответствии с его замыслом, или просто на него так влиял праздник. Ведь всем известно, что это время чудес.

Гарри вежливо улыбнулся и занял место рядом с Луной, но прежде чем он успел раз-другой посмотреть на Снейпа, она наклонилась к нему и прошептала:

— Я заняла для тебя место, Гарри.

Он ощутил, как на его щеках проступает румянец. Шепотом поблагодарив её, Гарри бросил взгляд на Северуса, который в этот самый миг поднял голову и посмотрел прямо на него. Лицо Снейпа не изменилось, но Гарри успел кое-что заметить. Чёрные глаза вспыхнули. Он уже научился читать такие знаки. А конкретно от этого внутри у него разлилось тепло, а щёки раскраснелись ещё сильнее.

Заметив, что Северус нахмурился, Гарри поспешно опустил голову, приказывая себе успокоиться. Но легко сказать «успокойся», когда Северус сидел всего лишь в ярде от него. А если говорить о расстоянии между ними под столом, то и того меньше. Наверное, если постараться, он мог бы даже коснуться его ноги...

Нет, нет. Нет! Не сейчас! Это слишком опасно.

Но, черт возьми, как же он близко...

Гарри мысленно отругал себя и призвал на помощь всю волю, чтобы сидеть спокойно.

— Поттер, ты ведёшь себя как соплохвост перед выбросом огня, — тихо рыкнул Снейп, глядя на него из-под нахмуренных бровей. — Если моё общество выводит тебя из равновесия, может быть, тебе лучше поменяться с кем-нибудь местами? Мне кажется, так будет безопаснее для... тебя, — закончил он, хотя пауза в конце подсказывала, что он хотел сказать что-то совсем другое.

Гарри надулся. Он хотел сидеть напротив Северуса! И не позволит себя выдворить отсюда только потому, что Снейпу кажется, что он не умеет держать себя в руках. Конечно, он слегка нервничает, но дайте ему немного времени и он успокоится.

— Благодарю вас, профессор, — ответил он спокойно, — но мне здесь хорошо. Уверяю вас, я не собираюсь плеваться огнём, если конечно вы, профессор, не сделаете это первым.

Глаза Снейпа сверкнули, а Гарри про себя засмеялся.

Первый раунд закончился. И, похоже, он заработал очко.

— О, не сомневайся, Поттер, прежде я превращусь в гибрид взрывопотама и огненной вакханки, — процедил Снейп, устремляя на Гарри потемневший, но, вместе с тем, горящий взгляд. А когда Гарри вспомнил свойства смешанной крови вакханок и взрывопотамов, ему показалось, что внутри него что-то перевернулось.

Неужели Снейп только что признался, что он тоже?.. Ведь это ещё сильнее...

Гарри заморгал, мысленно подбирая челюсть с пола.

Ну хорошо, будем считать, что это ничья.

Пока Гарри пытался придумать ответ, Дамблдор поднялся и все разговоры за столом тут же стихли.

— Я рад, что все мы здесь собрались. Хочется верить, что праздники пройдут хорошо и принесут надежду, которая так нужна нам в эти трудные времена. Желаю вам всем упорства и мужества на тернистых дорогах жизни, полных препятствий и трудных выборов, но знайте, вы всегда отыщете путь, если вас поведёт свет любви. Желаю вам также, чтобы эти праздники изменили вашу жизнь, чтобы вы прожили её в радости и с улыбкой на лице. — Дамблдор бросил взгляд в сторону сидящего с кислой миной Снейпа, и его глаза замерцали. — И ещё я надеюсь, что через год мы все встретимся здесь снова, независимо от того, что за это время произойдёт. — Сидящий напротив Снейпа Гарри заметил, что тот отвернулся и задержал взгляд на пламени свечи. — А сейчас довольно разговоров, так как, вероятно, вы так же голодны, как и я. Весёлых праздников, полного желудка и хороших развлечений!

Все зааплодировали, и Гарри тоже. Мастер зелий хлопнул два раза, скользнул взглядом по лицу Гарри и снова стал смотреть на пламя свечи.

Гарри это показалось... странным, но уже в следующее мгновенье его увлёк за собой вихрь смеха и общего воодушевления. На столе появились тарелки с самыми разнообразными лакомствами, их передавали из рук в руки, а присутствующие принялись болтать и перешептываться. У Гарри не было ни минуты, чтобы подумать над ответом Снейпу — единственному из всех, кто, похоже, не разделял всеобщего веселья.

— Я рада, что осталась здесь, а ты, Гарри? — спросила Луна, наполняя свою тарелку грибным пудингом. — Я и не знала, что на праздники в Хогвартсе так замечательно.

— Я тоже рад, — ответил Гарри и краем глаза взглянул в сторону наклонившегося к своей тарелке Северуса. Это было так странно. Сидеть рядом с ним так близко, что почти ощущать его запах, но не сметь ни коснуться, ни даже смотреть на него сколько-нибудь долго, потому что это может показаться подозрительным. При этом уже одного присутствия Снейпа на таком расстоянии было достаточно для того, чтобы кожа Гарри покрылась мурашками, особенно когда их ноги под столом соприкоснулись и ему пришлось задержать дыхание, чтобы не вздохнуть и не расплыться в мечтательной улыбке, которой Снейп не выносил.

— Вижу, — Луна улыбнулась и сунула в рот полную ложку пудинга, прежде чем Гарри успел послать ей возмущённый взгляд. Она проглотила пудинг, и на её лице появилось довольное выражение, а у Гарри внутри всё сжалось, когда он вспомнил, где и в какой ситуации он в последний раз видел его. — Что-то случилось? — спросила она, глядя на него с недоумением.

— Нет, — пробормотал он, наклоняясь к своей тарелке и борясь с предательским румянцем. Луна придвинулась к нему и прошептала прямо в ухо:

— Мне очень понравилась речь директора. Я думаю, он хотел внушить нам что-то.

— Что именно? — Гарри повернулся к ней и нахмурился. Он запомнил только обычные слова про то, что любовь победит и бла-бла-бла. Гарри в это не верил. Как любовь может победить самого могущественного волшебника на свете? Правда, она спасла его, когда он был маленьким. Но Волдеморта она не победила. Многие из тех, кого он убил, тоже любили своих близких, и всё же это не спасло их от гибели. Нет, Гарри в это ни капли не верил.

Луна сглотнула и задумалась.

— Я не знаю, как это объяснить. Но мне показалось, он хотел сказать, что, несмотря на то, кто мы и что мы сделали, всё в нашей жизни может измениться, если мы впустим в свои сердца немного тепла. И даже если нам кажется, что мир рушится, это тепло поможет нам выжить, и тогда события могут принять совершенно другой оборот.

— Прекрасно, — ответил Гарри горько. — Так может быть, напишем это в поздравительной открытке и вышлем Волдеморту, а вдруг он изменится и вступит на путь света.

Гарри и не заметил, как громко он произнёс эти слова. Он опомнился только когда его соседи по столу с укором и удивлением посмотрели на него. В том числе и Снейп. Упоминать Волдеморта за праздничным столом не было признаком хорошего тона.

— Прошу прощения, — пробормотал Гарри, но Луну это нисколько не смутило.

— Я знаю, что ты не веришь, — сказала она тихо. — Но я также знаю, что если бы не это тепло, нас бы здесь не было, а Сам-Знаешь-Кто давно бы захватил мир. И тебя бы тоже не было. И оно нас объединяет, делает сильнее, даже если ты этого не видишь.

— Я вижу... — прошептал он, ощущая, как сжалось сердце. — Но это ведь у меня шрам на лбу и это мне придётся однажды встретиться с ним, и я понятия не имею, каким образом мне поможет тогда любовь. — Гарри не нравился этот разговор. Ему не хотелось ни говорить об этом, ни думать. Не сегодня, не сейчас. — Извини, но мы не могли бы сменить тему?

Не говоря ни слова, Луна некоторое время смотрела на него, как будто о чём-то размышляя, а потом на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Хорошо. Но если ты когда-нибудь захочешь это обсудить — нет проблем. Когда папа видел, что меня что-то грызёт, он часто разговаривал со мной, и мне становилось легче. Такое впечатление, будто он понимал всё даже лучше, чем я. А тебя всё время что-то грызёт, Гарри.

Откуда она, черт побери, могла узнать? Не написано же это у него на лице? Даже Гермиона, которая всегда была чертовски наблюдательна, вот так прямо никогда не говорила ему ничего подобного.

Гарри уставился в запеченную рыбу и что-то невнятно пробурчал в ответ.

— Гарри! — прогремел Хагрид, который сидел через несколько мест от него. — Как тебе вечеринка? Я-ить там отключился и совсем не помню, чем всё закончилось.

— Э-э... начал он. Откуда он мог знать? Ведь он и сам не помнил.

— Было очень интересно, — ответила за него Луна. — Гарри пробовал влезть на ёлку, но его с неё стащили.

Гарри ощутил пристальный взгляд Северуса, но сделал вид, что ничего не заметил.

— Ха-ха! Это правда? Ну ты даёшь, Гарри! Не, я тоже хорошенько расслабился, но эти настойки Аберфорта здорово сносят крышу. Чтоб я даже не видел, что вы их пробуете! — Хагрид погрозил огромным пальцем, но выглядело это как-то очень по-приятельски.

Гарри бросил взгляд на Тонкс. Её лицо пылало. Скорее всего она осознавала, что немного не досмотрела за ними и позволила всем напиться, а теперь её мучила совесть, но всё же лучше было делать это под её опекой, чем если бы они вздумали устроить подобное развлечение по собственному почину. Например, Гарри сейчас был совершенно уверен в том, что больше никогда в жизни не возьмёт в рот ни капли. Спасибо, уже учёный.

Гарри посмотрел на Северуса. Тот язвительно усмехнулся, но не сказал ни слова. Похоже, он не мог дождаться минуты, когда подаст на Тонкс рапорт и рассчитается с ней. Сама мысль об этом была ему приятна.

Снейп поднял голову и встретился взглядом с Гарри. В глазах мастера зелий сверкал триумф. Этот взгляд был ему уже знаком, но что он мог сделать? Снейп обещал, что не расскажет о Тонкс и... одной ученице, но он действительно мог смешать её с грязью за то, что она повела себя как «безответственная идиотка». И Гарри понимал, что он это обязательно сделает и будет прав.

Когда разговор перешёл на другие темы, Тонкс явно ожила. Хагрид замучил всех историями о своих очередных «милашечках», а Дамблдор предался воспоминаниям и рассказывал анекдоты тех времён, когда он ещё не был директором Хогвартса. Похоже, у всех было самое прекрасное настроение. Гарри уже позабыл о предыдущем разговоре с Луной и теперь с интересом прислушивался к Тонкс, которая рассказывала про облаву на очень опасных чернокнижников, которые использовали в своих ритуалах молодых маггловских женщин. В какой-то момент директор вынужден был даже вмешаться и напомнить, что за столом присутствуют дети, и попросить её не вдаваться в подробности их практик. Все засмеялись. И только Снейп выглядел так, словно жевал лимон. Как будто желал поскорее встать из-за стола и уйти. А Гарри с радостью последовал бы за ним. Он знал, что способен гораздо лучше развлечь его и поднять настроение. А ещё он хотел сделать это как можно быстрее.

— Гарри, ты не передашь мне булочки? — спросила Тонкс, прервав очередной свой рассказ.

Он протянул руку, но Луна его опередила. Схватив корзинку со сдобой, она с несмелой улыбкой передала её Тонкс. На мгновенье их руки соприкоснулись, и в тот же миг её волосы засияли ещё ярче. Человек ненаблюдательный мог бы этого и не заметить, но Гарри смотрел внимательно. И не только он. Снейп ядовито ухмыльнулся и скользнул взглядом по лицу Гарри.

«Он догадался!» — пронеслось у него в голове.

Ну конечно же, догадался, Снейп ведь не был ни слепым, ни идиотом. Он умел наблюдать, а так как знал, на кого смотреть, то быстро заметил то, чего нельзя было не заметить.

Любопытно, когда он понял. Вероятно, он мог подозревать и раньше. Ведь Гарри весь вечер видел, какими взглядами обменивались Луна и Тонкс. Черт! Значит ли это, что если бы кто-то так же внимательно следил за ним и увидел, как он сам смотрит на Снейпа, то тоже бы обо всём догадался?

Гарри нервно посмотрел на соседей по столу. Но все были заняты разговорами и едой, обменивались замечаниями на разные темы или смеялись. Никто особо им не интересовался. К счастью. Казалось, все вокруг были веселы и довольны. Все. Кроме Северуса.

Снейп выглядел отстранённым и обособленным. Тёмный неподвижный силуэт среди нарядных смеющихся людей. И, должно быть, это немного странно, но Гарри тоже чувствовал себя чужаком. Он мечтал лишь о том, чтобы все разошлись, чтобы всё закончилось, чтобы он мог спуститься в подземелья и... быть с ним.

Он нуждался хоть в каком-то контакте. Сейчас. Он должен был увидеть, как заблестят, оживая, черные глаза. И, похоже, только он один мог вызвать этот блеск.

Не соображая, что творит, Гарри стащил туфель и начал очень медленно двигать ногу вперёд. В этот миг он благословлял длинную скатерть, которая полностью скрывала его бёдра.

Притворившись, что увлечённо ест рыбу в тесте, он потихоньку продвигался всё дальше, ожидая в любую секунду наткнуться на...

Есть!

Снейп поднял голову и удивлённо посмотрел на него, но быстро опомнился и лицо его вновь приобрело невозмутимое выражение. Улыбнувшись про себя, Гарри неспешно заскользил вдоль голени Северуса, ощущая под пальцами тонкую ткань брюк. Однако далеко ему пробраться не удалось, потому что Северус внезапно отодвинул свою ногу и стряхнул стопу Гарри на пол. А потом, даже не стараясь действовать аккуратно, наступил ему на пальцы.

Гарри зашипел, поморщился, выплюнул содержимое рта в тарелку и закашлялся.

— Неряшлив, как всегда, — прорычал Снейп, устремляя на него взгляд, который постороннему человеку показался бы брезгливым, а Гарри безошибочно прочитал в нём предупреждение. — У тебя такой маловместительный рот, что ты не в состоянии удержать в нём даже пищу?

Гарри ощутил, как щёки заливаются краской.

— Вместо того чтобы критиковать мой рот, профессор, не лучше ли вам поработать своим, — тихо парировал Гарри, стараясь говорить так, чтобы никто из посторонних не разобрал его ответа.

К своему удовлетворению, он увидел вспышку изумления в глазах Северуса.

— Тебе это будет стоить десяти баллов с Гриффиндора, — прошипел Снейп.

— Ну же, Северус, — откликнулся Дамблдор, прерывая беседу с профессором МакГонагалл. — Не знаю, чем тебе так досадил наш дорогой Гарри, но тебе не кажется, что снимать баллы в праздник немного, как бы это сказать, не продуктивно?

Мастер зелий фыркнул и повернулся к нему.

— Значит ли это, что мы должны позволить им превратить замок в груду булыжников, но я не могу наказать некоторых особо несносных сопляков, сняв с них какой-то там балл? — спросил он.

— Ох, Северус, даже не знаю, чем ты так недоволен, — вмешалась профессор МакГонагалл. — В конце концов, сегодня праздник. Директор, недавно я встретила... — Она снова наклонилась к Дамблдору, продолжая разговор и явно демонстрируя, что не желает портить себе настроение, пререкаясь с Северусом Снейпом.

Гарри понимал, что должен быть зол на Снейпа за снятие баллов, но почему-то злиться не мог. Напротив, его волнение только усилилось. Выходка Снейпа добавила их игре остроты. Ну почему Гарри так нравится балансировать на грани, проверяя, насколько далеко он сможет зайти, прежде чем сорвётся в пропасть?

Он придвинулся ещё ближе к столу, чтобы получить большую свободу действий. Сделав вид, что занят исключительно содержимым своей тарелки, Гарри проворно поднял ногу, коснулся колена Северуса и стремительно заскользил стопой по бедру. Его охватила дрожь, когда он приблизился к промежности, ещё немного, и он сможет дотронуться, он уже ощущал её тепло... но в тот же миг рука Снейпа схватила лодыжку Гарри и сжала её словно тиски. Он стиснул зубы, чтобы не застонать. Можно было попробовать выдернуть ногу, но в таком случае он рисковал удариться коленом о стол. Северус же его не отпускал. Напротив, он сжал ногу ещё сильней, с наслаждением глядя на искажённое от боли лицо Гарри. Игра перестала быть такой уж приятной. Да и вообще ситуация принимала очень неприятный оборот. Твою мать, ну зачем ему понадобилось провоцировать Снейпа? Ведь он знал, что пожалеет об этом, но не думал, что Северус...

В этот миг Снейп отпустил лодыжку и сбросил её на пол. Гарри распахнул глаза, но, прежде чем успел хоть как-то отреагировать, ощутил легчайшее прикосновение магии. А потом обнаружил, что не может пошевелить той ногой. Не может оторвать её от пола. Да и другую ногу тоже.

Гарри посмотрел на Северуса и увидел, как тот с торжествующей усмешкой достаёт руку из-под стола и, бросив на него злой взгляд, наклоняется к своей тарелке, намереваясь спокойно закончить трапезу.

Черт бы его побрал!

Гарри дёрнул бёдрами раз, другой, но даже не смог сдвинуть их с места, как будто стопы удерживало заклятие вечного приклеивания. Он очень надеялся, что это не так, потому что в ином случае, по окончании ужина, его ожидают большие неприятности.

Когда ужин подошёл к концу и все стали подниматься со своих мест, благодарить друг друга за приятную компанию и расходиться, Гарри забеспокоился уже не на шутку. Заклятие продолжало действовать. Мастер зелий встал, бросил на него насмешливый взгляд и вышел из зала. А Гарри пришлось остаться.

— Гарри, ты разве не идёшь? — спросила Луна, с удивлением глядя на него.

— Что? А, нет, я ещё... — он схватился за вилку и положил себе в тарелку ещё картофеля. — Я ещё голоден, так что побуду здесь немного и съем... это. — Гарри попробовал ещё раз оторвать ноги от пола, но безуспешно.

— Как хочешь. До свидания. — Она улыбнулась, помахала ему и вприпрыжку выбежала из зала. Когда все ушли и Гарри остался один, его охватил страх. Ведь Снейп не заставит его сидеть здесь всю ночь? Ведь он должен был прийти к нему после ужина, а вместо этого приходится...

Хлоп!

Прозвучал тихий звук, и ноги отклеились от пола. Гарри облегчённо выдохнул. Растёр затёкшие ноги, надел туфель и, чуть спотыкаясь, покинул Большой зал. Добравшись до статуи бешеного упыря, он достал черный свёрток. Затем набросил на себя мантию-невидимку и отправился в подземелья. Оказавшись в кабинете зелий, Гарри снял мантию, сделал несколько глубоких вдохов, стараясь хоть немного успокоить отчаянно бьющееся сердце, и вошёл в гостиную.

— Во время ужина ты вёл себя совершенно недопустимо, Поттер! Твоё счастье, что я был достаточно снисходителен и не оставил тебя там на всю ночь, — сказал ему вместо приветствия Северус.

Но Гарри пропустил его тираду мимо ушей и, твёрдо решив, что НИЧТО не испортит ему праздник, подошёл к Снейпу и широко улыбнулся:

— Добрый вечер, Северус. — А потом поднялся на цыпочки, обнял его за шею и поцеловал в краешек рта. Поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но он услышал, как Северус резко втянул в себя воздух.

Гарри сделал это не специально. Он хотел поцеловать его в щёку, но когда очутился так близко к Северусу... ну, в общем, всё получилось само собой. Он медленно отстранился, поднял глаза и поймал подозрительный взгляд Снейпа. В чёрных глазах что-то мерцало. Что-то неуловимое. Гарри не знал, как это назвать, но в них было... тепло. И нетерпение.

— Вижу, твоё настроение не ухудшилось, — кисло сказал Северус. Но хотя это прозвучало не так ядовито, как планировалось, Гарри понял намёк. Похоже, без объяснений не обойдётся.

— Это была просто шутка. Ты сидел там такой грустный, и я подумал, что...

— Я не был грустным, Поттер, — насмешливо парировал Снейп. Гарри отошёл от него и положил свёрток в кресло. Он кожей ощущал, как к нему приклеился взгляд Северуса и неспешно скользил по его телу. Казалось, Снейп о чём-то размышлял, как будто разговаривая с Гарри, он упорно думал о чём-то совершенно другом.

— Ну хорошо. Ты иногда бываешь подавлен. Так? — хихикнул Гарри, поймав взгляд, который устремил было на него Северус, но потом отвёл, видимо, решив, что в том состоянии радостного воодушевления, в котором находился Гарри, его ничем не проймёшь.

— Что за свёрток? — спросил Снейп, опускаясь в своё зелёное кресло.

Гарри осклабился.

— А, это... я принёс несколько мелочей, которые... а вообще, сам увидишь. — Он повернулся к Снейпу спиной, чтобы не видеть его лица, а потом достал из свёртка маленькую, украшенную разноцветными игрушками ёлочку. Поставил её на середину столика и довольно улыбнулся. А затем быстро, пока Снейп не опомнился и не успел возразить, вытащил ещё несколько зелёно-золотых гирлянд и украшений, которые потащил к камину и стеллажам.

— Поттер... — до Гарри донёсся задушенный голос Северуса, который просачивался, видимо, сквозь стиснутые до скрипа зубы. — Объясни мне, что это ты делаешь?

Не глядя на Снейпа, Гарри приподнялся на цыпочках и зацепил конец гирлянды за один край полки, а потом протянул её так, чтобы она висела над камином.

— Мне кажется, нужно добавить этой комнате немного праздничного настроения. Надеюсь, ты не против, Северус... — О, да здравствует слизеринская часть его души! Порой она даже начинала нравиться Гарри.

— Кажется, да? Тебе кажется? — Голос Снейпа всё больше и больше напоминал шипение. — Сейчас же убери весь этот хлам!

— Ну ведь это всего лишь несколько украшений, — беззаботно возразил Гарри, делая вид, что не понимает в чём дело. Он зацепил мишуру за угол библиотеки и задекорировал ею часть стены. С улыбкой оглядев дело своих рук, он вернулся в кресло. — Теперь стало гораздо... праздничнее. — Бросив взгляд на Северуса, Гарри наморщил лоб, заметив в его глазах гнев. — Прости, Северус, это всего лишь на несколько дней. — Раз уж притворное непонимание не помогло, придётся перейти к «просьбе».

— Несколько дней — это слишком долго, — прорычал Снейп, доставая палочку, чтобы избавиться от ненавистных украшений. Когда гирлянда и мишура вернулись обратно в пакет, улыбка на лице Гарри растаяла. Северус направил палочку на стоящую на столе ёлку и посмотрел на него. Их взгляды встретились. Гарри отвёл глаза и опустил голову, ожидая, что сейчас Снейп уничтожит его благие намерения, а вместе с ними и праздничное настроение. Но ничего не произошло. Гарри посмотрел на нетронутую ёлочку, а потом на Снейпа, перемещающего свёрток на пол.

— Спасибо, — прошептал Гарри, чувствуя, как внутри него всё снова наполняется теплом.

— Но только на несколько дней, не дольше.

Гарри энергично закивал и расплылся в благодарной улыбке, а тем временем Северус поднялся и подошёл к бару. И пока он что-то там делал, Гарри удобно расположился в кресле и стал смотреть на огонь.

Ему было хорошо. Даже очень хорошо. Северус не ругал его и, похоже, даже радовался его обществу. Казалось, у него исключительно хорошее настроение. А если Северусу хорошо, то Гарри также был счастлив.

Он повернул голову и посмотрел на возвращающегося к своему креслу Снейпа, собираясь сказать, как он рад тому, что они проводят праздники вместе, но слова застряли у него в горле, когда он увидел, что Снейп держит в руке.

Дымящееся сливочное пиво, увенчанное огромной шапкой пены.

Потрясённый, Гарри смотрел, как Северус ставит бокал перед ним на столик и усаживается в своё кресло с бокалом виски.

— Я приготовил его для тебя, потому что ты, по очевидным причинам, не можешь пить ничего другого, — объявил Снейп таким тоном, словно намеревался не оставить Гарри никаких иллюзий по поводу своих намерений.

Но Гарри не поверил ни единому его слову. Не в состоянии выдавить из себя хоть звук, он схватил бокал и поднёс к губам. Пиво пахло корицей.

Он посмотрел на Северуса блестящими глазами и лукаво усмехнулся.

— Интересно, как ты узнал, что я его люблю?

— Любой ученик этой школы готов отдать себя на растерзание ради бокала этого пойла, — ответил Северус, стараясь придать своим словам оттенок отвращения. — Так что несложно было догадаться.

— М-м-м... — мурлыкнул Гарри, втягивая в себя чудесный сладкий аромат. — Да ещё с корицей...

Глаза Снейпа предостерегающе вспыхнули, и Гарри спрятал улыбку, погружая губы в нежную пену.

Северус не забыл о его просьбе. И почему даже такая мелочь заставляет его сердце чуть ли не выпрыгивать из груди?

Снейп отпил виски, не отрывая взгляда от Гарри. В его глазах появилось что-то... алчное. Они скользнули по его алой рубашке, а потом снова остановились на лице. В них затаилось то, что очень хотело до него добраться. И от этого понимания кожа Гарри покрылась мурашками.

Пытаясь немного успокоить неистово бьющееся сердце, Гарри сделал несколько глотков и с наслаждением вздохнул. Пиво было замечательное. Лучше, чем в «Трёх мётлах». И даже лучше того, что готовили домовики. В нём была пикантная нотка. И вкус у него был другой и... Гарри посмотрел на Северуса, и глаза его широко раскрылись.

Может быть, Снейп сам его приготовил?

Это... это было бы...

— Оно очень вкусное, — сказал он наконец мечтательно. — Ты должен попробовать его, Северус. Тогда ты сразу изменишь о нём мнение.

— Прости, но я его не пью, — ответил Северус, по-прежнему не отводя взгляда от Гарри. Этот взгляд сверкал, и, казалось, с каждым мгновением блеск только усиливался.

Гарри ощущал приятное тепло, которое вместе с пивом разливалось по его телу. Он вдруг улыбнулся и выпалил:

— Ты рад, что мы проводим праздник вместе? — Снейп поморщился. — Я знаю, что ты рад, — продолжал Гарри, нисколько не огорчившись отсутствием ответа. Он знал, что по своей воле Северус никогда в этом не признается. — Я очень рад. Я рад, что все наконец-то оставили меня в покое и я могу быть здесь с тобой так долго, как захочу, и мы можем просто сидеть здесь вдвоём и пить сливочное пиво. И радоваться, — закончил он немного коряво, чувствуя, что запутался.

— Поттер, если ты начинаешь вести себя как пьяный даже от сливочного пива, твои дела и в самом деле плохи, — отозвался Снейп, немного помолчав.

Гарри покраснел. Он не хотел болтать. Но иногда просто не мог сдержаться. А когда пробовал как-то выкрутиться, начинал нести ещё большую чушь. Вот как сейчас.

— Но ведь мне есть чему радоваться. Мы вместе, сейчас праздник, всё хорошо и... — он обежал взглядом комнату, — ... и у нас такая красивая ёлочка.

Брови Снейпа поползли вверх.

— Надеюсь, ты не собираешься на неё взобраться? — спросил он едко.

Гарри попытался бросить на него испепеляющий взгляд, но это у него не очень хорошо получилось, потому что одновременно он пытался не краснеть.

Северус усмехнулся в свой бокал, и Гарри мог бы поклясться, что заметил на его губах тень улыбки, которую тот постарался скрыть.

Он осклабился. Да, только ему удавалось развеселить Северуса. И осознание этого Гарри окрыляло. Только он, только он один в состоянии вызвать улыбку на суровом лице мастера зелий. Или хотя бы что-то похожее на неё.

И тут он вспомнил о чём-то очень важном, что лежало у него в кармане. Подарок для Северуса. Гарри опустил голову и откашлялся. Он хотел вручить его, но всё ещё раздумывал над тем, как и когда это сделать. В конце концов он решил, что эта минута подходит так же, как и любая другая, а у Снейпа сейчас удивительно хорошее настроение, так что всё должно пройти хорошо.

Он полез в карман, ощущая, как сердце пустилось в галоп.

— Я... у меня для тебя кое-что есть. — Гарри сглотнул и достал подарок. Он легко стукнул палочкой по маленькой коробке, и та выросла в его руках, а потом, ощущая на себе взгляд Снейпа, поставил её на стол.

— Весёлого Рождества, Северус, — сказал он тихо, не осмеливаясь поднять глаза, чтобы посмотреть на Снейпа. Гарри отодвинулся и стал смотреть на столешницу, ощущая, как что-то сжалось у него внутри.

Сейчас Снейп это откроет... Сейчас Снейп это прочитает... Сейчас Снейп это увидит... и услышит!

В груди у Гарри всё затрепетало, когда Северус потянулся к коробочке. Только сейчас он решился оторвать взгляд от стола. Любопытство оказалось сильнее страха.

Северус с подозрением посмотрел на прикреплённую к подарку открытку. Потом осторожно взял её в руки и раскрыл.

Гарри закусил губу, а его сердце остановилось.

Снейп глазами пробежался по тексту. В первый миг они широко раскрылись, а брови чуть приподнялись. На бледных щеках появился слабый румянец. Вдруг его взгляд оторвался от открытки, на долю секунды задержался на Гарри, а потом скользнул в сторону. Но Гарри успел заметить в нём нечто необычное. Это не было радостью, не было также удивлением. И даже не было гневом. Скорее это напоминало... смущение.

Гарри наморщил лоб. Почему Северус отвёл глаза, когда прочитал то, что он написал? Это было на него не похоже. Гарри показалось, что Снейп просто... не хотел смотреть ему в лицо.

Однако, похоже, Снейп очень быстро овладел собой, потому что снова посмотрел на коробочку и с необъяснимой злостью сорвал ленту. Когда он открыл подарок, Гарри замер. Он вглядывался в лицо Северуса как сокол, не желая упустить даже самого малого проявления эмоций.

В первое мгновение он увидел... изумление. Когда же Снейп прикоснулся к лежащим в ленивом объятии зверям, те немедленно ожили. Он взял фигурку, поднял её и некоторое время с интересом разглядывал. Змея обвилась вокруг шеи льва и, казалось, не собиралась его выпускать. И, похоже, льву это нравилось.

Потом Северус поморщился и со злой усмешкой посмотрел на Гарри.

— Это какой-то намёк, Поттер? Уж очень он... тонкий. Ну, видно придётся мне посвятить несколько вечеров глубоким размышлениям, чтобы разгадать, что бы это могло значить... Сейчас что-то ничего на ум не приходит.

Гарри сглотнул, ощущая, как во рту становится горько.

— Там... не только... Там есть кое-что ещё... Я записал... — сбивчиво заговорил он.

— О, что-то ещё?! — перебил его Снейп. — Какой-нибудь необычный и утончённый сюрприз. Просто не могу дождаться.

Гарри стиснул зубы, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз, а плечи опустились, словно под непосильным грузом. Вся его радость в один миг исчезла, и он не мог этого скрыть. Он ощущал разочарование и унижение. Что ж, этого следовало ожидать. Это же Снейп. Гарри знал, что он прячет свои истинные чувства за насмешкой. Это он уже понял. Но всё равно, было так больно...

Гарри понимал, что все эмоции сейчас написаны у него на лице. И видел, как насмешливое выражение тут же исчезло с лица Северуса, уступив место глубокой серьёзности.

Но Гарри уже не хотел вдаваться в подробности. Закусив губу, он опустил голову.

— Уже неважно, — пробормотал он еле слышно, борясь с горькой тоской, которая заполнила его душу и сжала горло.

Почему Северус не в состоянии спокойно принять подарок и просто солгать, что он ему нравится? Почему ему обязательно нужно издеваться и вести себя так, словно ему наплевать на чувства и старания Гарри?

Спустя несколько минут тишины, тяжело повисшей в воздухе, Гарри услышал тихий и как будто бы даже неуверенный голос Северуса:

— Ты сказал, что записал что-то...

— Прости меня, если тебе не понравилось, — перебил его Гарри. — Но я не знал, что... Забудь об этом. Можешь её выбросить.

— Посмотри на меня, Поттер! — Это был приказ, и Гарри машинально поднял голову. Северус устремил на него взгляд чёрных глаз, в глубине которых что-то странно менялось, и чётко сказал, хотя видно было, что ему нелегко это произнести: — Я не говорил, что мне не понравилось... — он на мгновенье запнулся, но тут же сделал над собой усилие и продолжил: — Мне очень хотелось бы послушать, что ты записал. Обещаю, что не стану больше... смеяться.

Снейп наклонился к нему и очень серьёзно на него посмотрел. Похоже, он действительно собирался сдержать слово. В его правой руке шевелилась и поблёскивала фигурка.

Гарри посмотрел на подарок, перевёл взгляд на лицо Северуса. Потом снова на подарок, и снова на лицо. Он знал Снейпа. И также знал, что это обещание далось ему непросто. От этой мысли ему стало немного легче. Снейп мог насмехаться сколько угодно, однако несмотря на это... ему действительно было интересно. Об этом говорили его глаза и серьёзное выражение лица. На душе стало теплее.

Он глубоко вдохнул и решился. В конце концов, он так много вложил в этот подарок и знал, что то, что он сделал, дорогого стоит. По крайней мере, для самого Гарри.

Облизав губы, он тихо сказал:

— Дай её мне. — Северус подал ему фигурку. Гарри поднёс её к губам и, стараясь не покраснеть, прошептал: — Стони для меня.

Краем глаза он заметил, как Северус поднял брови и приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут из фигурки понеслись звуки... Стоны и тяжёлое, всё более ускоряющееся дыхание Гарри. Глаза Снейпа распахнулись и заблестели. Он устремил в незамысловатую фигурку такой взгляд, словно она внезапно превратилась в драгоценный камень.

— Позже, — прервал звуки Гарри, касаясь фигурки палочкой и чувствуя, что его щёки пылают. Но Северус не отводил он неё глаз, а выражение его лица можно было назвать не иначе как заворожённым. — Если захочешь, сможешь сам потом это послушать... Когда меня не будет рядом... — прошептал он. — Я знаю, тебе нравятся мои стоны, — добавил он смело, глядя Снейпу прямо в лицо.

На губах Северуса появилась кривая усмешка, а когда он отвёл взгляд от фигурки и посмотрел Гарри в глаза... тот ощутил внезапный спазм в промежности, когда заметил в них то же нетерпеливое, хищное ожидание.

— Доводить тебя до них мне нравится ещё больше, — тихо прошептал Северус, и от этих слов внутри у Гарри что-то перевернулось.

Он сглотнул и, стараясь хоть немного успокоить бьющееся сердце, подал Снейпу фигурку и стал украдкой наблюдать, как Северус кладёт её обратно на атласную подушечку с такой осторожностью, словно опасается, что она может выскользнуть у него из пальцев и разбиться. Гарри постарался подавить упрямо напрашивающуюся улыбку.

И всё же... это того стоило.

Северус встал и положил коробочку на одну из полок. Гарри раскинулся в кресле и уже в гораздо лучшем настроении принялся смотреть в огонь, попивая уже немного остывшее, но оттого ещё более вкусное сливочное пиво и улыбаясь про себя, вспоминая зачарованное лицо Снейпа, которое всё ещё стояло у него перед глазами.

А потом, когда Северус возвратился, Гарри услышал какой-то тихий стук, как будто на столик положили что-то твёрдое. Он повернул голову и увидел лежащий посреди столешницы... небольшой непрозрачный шар.

Когда Гарри посмотрел на Снейпа, в его глазах отчётливо читался невысказанный вопрос.

— Это твой подарок, — сообщил Снейп, опускаясь в кресло.

Глаза Гарри распахнулись. Он посмотрел на шар, а потом на Снейпа. Снова на шар, и опять на Снейпа.

— Эт-то... мне? — выдавил он наконец, слишком потрясённый, чтобы это скрыть.

Северус подарил ему подарок? Наверное, наступил конец света. Даже в самых смелых мечтах он не мог себе представить, чтобы Снейп когда-нибудь сделал что-то настолько... сентиментальное. Но он это сделал! Он о нём подумал! Значит, ему не всё равно!

CDN

* “Lost” by Red

** в польском языке это выражение аналогично нашему «Ни пуха, ни пера!»