Desiderium Intimum

«Я ищу ответы,

Но что-то не так.

Я следую знакам.

Я готов воспламениться».*

Гарри крепко зажмурился, желая отрезать путь всем образам, воспоминаниям, мыслям, которые вновь и вновь возвращались к нему. Уже почти рассвело, небо за окном начало светлеть, если, конечно, можно так сказать. Чёрный бархат постепенно уступал место чернильно-багровому цвету. Внутренности Гарри раздирала причудливая смесь согревающего тепла и вымораживающего холода, который запускал острые когти прямо в сердце. Чувство горького стыда почти ушло, и теперь ощущение приятной удовлетворённости вступило в борьбу с парализующим страхом. Гарри казалось, что его душа разделилась надвое и эти части никак не могли прийти к согласию. Похоже, теперь ему оставалось только лежать здесь, в полной темноте, и ожидать исхода сражения.

Какая часть победит? Покажет время.

Рон и Невилл похрапывали, и, должно быть, им снились сладкие сны. Но Гарри мог лишь мечтать о сне. Последние события, что как лавина обрушились на него несколько часов назад, изменили его и без того запутанную жизнь. Гарри вообще не представлял, что когда-нибудь он вообще сможет нормально спать. Стоило ему открыть глаза, как тут же перед ним возникали образы столь откровенные, столь живые... Из темноты появлялись чёрные, сияющие глаза. Силуэт в широкой, развевающейся мантии. Длинные бледные пальцы, обхватившие его член. Багровый, набухший член Снейпа у него во рту. Пронзительный, насмешливый взгляд и мрачная, язвительная улыбка...

Нет!

Гарри прижал ладони к глазам.

Несколько секунд он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. Потом он отнял руки, закрывавшие лицо, и уставился в темноту.

И опять всё начиналось заново. Опять он видел высокую, источающую опасность фигуру в дверном проёме. Она шла к нему...

Румянец покрыл щёки Гарри, уголки губ, складывающихся в горькую гримасу (назвать её улыбкой было нельзя), дрожали. Перед широко распахнутыми, зелёными, блестящими, словно в лихорадке, глазами вновь и вновь проплывали всё те же видения.

* * *

— Гарри! Гарри! Что с тобой происходит? — Гневный голос Гермионы проник в его затуманенное сознание и вырвал из оцепенения, в котором он пребывал всё утро. На тарелке лежали нетронутые сосиски.

— Ничего, — пробормотал он, борясь с приступом тошноты. Гарри уже в который раз посмотрел на преподавательский стол.

Снейп не пришёл на завтрак. Молитвы Гарри были услышаны.

Чем дальше, тем меньше он понимал, как то, что случилось вчера в чулане, вообще могло произойти. С одной стороны, он пытался всё забыть, а с другой... при воспоминании о том, каковы были вкус Снейпа, его запах и опьяняющая близость, Гарри всякий раз охватывала жаркая волна.

«Это невозможно! Это не могло произойти, мне это всё приснилось!» — отчаянно повторял он про себя. У него это просто не укладывалось в голове, да, пожалуй, Гарри и не хотел принять подобные мысли.

«Я отсосал мастеру зелий», — пронеслось в его голове, и тут же другая часть его сознания возразила: «Нет, ничего подобного! Мне это приснилось!», а откуда-то издалека пришли слова: «Меня изнасиловал учитель. Может быть, я должен рассказать кому-нибудь об этом?».

Гари попытался представить себе разговор с Дамблдором на эту тему:

— Снейп подошёл ко мне и посмотрел на меня.

— А что случилось потом, Гарри?

— М-м-м-... от его взгляда у меня возникла эрекция.

— Ах, вот как!

— Ну, и я... Я сказал ему: «Коснитесь его, пожалуйста!»

— Это усложняет дело, Гарри...

— И он коснулся меня. А потом... я отсосал ему. А в конце он сказал мне: «Было приятно, мистер Поттер».

— Не сомневаюсь, что ему было приятно, Гарри.

— Что вы об этом думаете, директор?

— Где это случилось?

— В чулане.

— В чулане? Это общественное место.

— Нет, вот если бы мы это сделали в Большом зале, тогда да, это было бы общественное место.

— Х-м-м... А как ты себя чувствовал при этом, Гарри?

— Я испытал самый сильный оргазм в моей жизни.

— Ну, тогда я не вижу в этом проблемы.

— Спасибо, что выслушали меня, сэр.

Представив этот разговор, Гарри невольно улыбнулся.

Нет. Он никогда в жизни никому не расскажет об этом. Он просто умрёт от стыда. Он будет молча нести это бремя, которое сейчас придавило его к земле и которое останется с ним на всю жизнь.

Гарри ненавидел себя за то, что выпил то проклятое зелье. Он ненавидел себя за то, что поддался на провокацию Снейпа. Он ненавидел себя за ясное понимание того, что сделал бы для Снейпа тогда, в чулане, всё что угодно. Гарри ненавидел Снейпа за то, что ублюдок это знал. Ненавидел его за уверенность в этом знании и за то, что Гарри сам дал ему эту уверенность.

И в то же время... Гарри боялся. Боялся того, что Снейп осведомлён о его желаниях, боялся власти, которую Снейп над ним приобрёл, а ведь этот человек способен на всё. И Гарри сам, собственными руками вручил ему право распоряжаться его судьбой, вместе со знанием об этом праве. Гарри боялся того, как Снейп распорядится всем этим.

Гарри проклинал себя и события, благодаря которым он оказался в этой ситуации.

Будь проклят тот миг, когда я поднёс к губам это проклятое зелье и осознал свои желания!

Вернувшись в ту среду к себе в спальню, Гарри обнаружил, что все уже спят. Он вспомнил запах спермы Снейпа, от которого он так и не смог избавиться, даже приняв душ. Он чувствовал себя униженным, втоптанным в грязь, и в то же время его сердце пело от радости. Он получил то, чего жаждал. Пусть это произошло не так, как он себе представлял, но ведь это только начало. Снейп не сможет вечно делать вид, что Гарри для него ничего не значит. Он, Гарри, видел огонь в его чёрных глазах...

Он вздрогнул, вспомнив холодные пальцы, ласкающие его член и приведшие его к самому яркому оргазму в его жизни. Какой контраст с тем, если делать это самому...

— Гарри! Гарри! — голос Гермионы снова прервал его мысли.

— Прекрати меня дёргать, — прорычал он. — Чего тебе? — добавил он, увидев упрёк в глазах подруги. Гарри раздосадовало то, что Гермиона достаёт его и не даёт подумать.

— Да что с тобой происходит? — воскликнула Гермиона обиженно.

— Ничего! Прекрати цепляться ко мне, оставь меня в покое! — прошипел Гарри, гневно отталкивая тарелку и раздражённо вставая из-за стола.

Ему необходимо побыть одному.

Гарри видел, как расширились от изумления глаза Рона. Рыжий хотел что-то сказать, но полный рот помешал ему сделать это.

— Пойду мыть оставшиеся чуланы, — огрызнулся Гарри и, отвернувшись от друзей, направился к выходу. Пусть обижаются, если хотят. Гарри ушёл, не дожидаясь гневного ответа Гермионы. Он чувствовал, как другие ученики провожают его взглядами — и особенно тяжёлый принадлежал Драко Малфою, — но сейчас это Гарри не интересовало.

Охваченный волнением, весь дрожа, Гарри быстро шёл по коридорам. Он ощущал какую-то угрозу, но не понимал, откуда она исходит. Сейчас ему хотелось просто побыть одному и спокойно всё обдумать.

Его совершенно не интересовала вчерашняя победа «Пушек Педдл», о которой разглагольствовал Рон. Он также не собирался слушать о горе домашней работы — Гермиона обожала напоминать ему об этом — вот ещё одна причина, по которой он сейчас бежал на отработку: если он хочет успеть переделать все задания, он должен поскорее покончить со всеми чуланами. Но сейчас всё это его не интересовало. Совсем. Всё ушло на второй план. Сейчас самым важным для него стало то, что случилось вчера вечером в маленьком затхлом чулане Хогвартских подземелий. Сейчас ему хотелось думать только об этом. Сейчас он просто не мог думать ни о чём другом.

Гарри чувствовал, что его жизнь коренным образом изменилась. Он пока ещё не знал, что именно теперь должно стать другим, но совершенно ясно было то, что Хогвартс для него уже не будет тем, чем был раньше. Теперь всё, куда ни взгляни, несло на себе печать его одержимости Северусом Снейпом.

Вчера Гарри просто был не в состоянии закончить уборку чулана. Не мог ни на чём сосредоточиться. Потрясённый до глубины души, он выбрался из каморки, заставил себя залезть под душ, а потом сидел в душевой до тех пор, пока не удостоверился, что остальные уже спят. А когда он наконец поднялся в спальню, чтобы попытаться уснуть, то осознал, что не сможет вернуться туда, где познал самое глубокое унижение и, в то же время, самый сладостный экстаз. Гарри знал, что Филч рассердится, но никто не мог бы теперь заставить его пойти туда даже силой.

Оставался ещё один чулан в нижнем этаже замка, рядом со спальнями Слизерина. К счастью, попасть в него можно было из коридора, отдалённого от кабинета Снейпа. Однако сейчас, утром, направляясь туда, Гарри испытывал неприятные чувства. Он был настолько потрясён вчерашней встречей со Снейпом, что едва удерживался от того, чтобы бежать оттуда куда подальше или, даже хуже, упасть в обморок от страха.

Направляясь в подземелья и целиком уйдя в свои мысли, Гарри вдруг вспомнил, что должен был взять ведро и прочие принадлежности для уборки, которые находились в чулане рядом с кабинетом Филча. Обречённо вздохнув, он вернулся с полпути и стал подниматься по лестнице, ведущей в подземелья, как заметил на лестничной площадке тёмный силуэт, который тут же исчез за углом. Гарри застыл и почувствовал, как горячая волна распространилась по его телу.

Все ученики сейчас завтракают. Сейчас он просто не мог никого встретить. Гарри опустил руку в карман, сжал в пальцах палочку и начал медленно подниматься по ступенькам. От напряженного всматривания вглубь коридора на глазах выступили слёзы, очень хотелось сморгнуть их, но он не осмеливался. Гарри прислушался, но его слух не уловил ничего подозрительного. Достигнув наконец верхней площадки, он сжал палочку ещё сильнее и, ощущая, как бешено колотится его сердце, осторожно заглянул за угол.

Никого.

Гарри облегчённо выдохнул и сказал себе, что это лишь игра его воображения. Зачем кому-то преследовать его? Но достигнув следующего этажа, он бросился бежать.

Он взял щётку, ведро, тряпки и метёлку для пыли из чулана Филча и, полностью готовый к труду, начал спускаться в подземелья. По пути Гарри внимательно смотрел по сторонам, но никто и не думал нападать на него из-за угла. Он вспомнил о медальоне, который подарила ему Луна и который лежал сейчас в спальне, в его сундуке. Гарри пожалел, что не взял его с собой. А вдруг он оказался бы полезен?

«У меня нет причин для беспокойства. Я в Хогвартсе, а сейчас это самое безопасное место в волшебном мире. Здесь нет ничего дурного. Ну, разумеется, кроме трёхголового пса, гигантских пауков, змей, способных убивать одним лишь взглядом, и целой оравы других странных созданий, прячущихся в щелях и тёмных закоулках замка. И ещё Снейпа», — подумал Гарри, ставя ведро на одну из ступенек и потягиваясь.

— Должно быть, это был Пивз или ещё какой-нибудь дух, — проговорил он вслух.

В этот миг краем глаза он уловил какое-то движение на верхней площадке лестницы, но, повернув в том направлении голову, увидел лишь портреты на стенах. На одном мирно дремал старый толстый монах, стадо бегемотов нежилось в воде. Никто из них не шевелился.

«У меня галлюцинации. Наверное, это из-за недосыпания», — подумал Гарри, схватив ведро и продолжив спуск в холодные подземелья. Пересекая длинный унылый коридор, он ощутил пронизывающий холод, который пробрался под одежду, заставив его задрожать. Здесь всегда холодно. Он почти забыл об этом, в памяти остался лишь огонь, который вспыхнул в нём вчера. Когда он и Мастер зелий....

Гарри ощутил, как вспыхнули щёки. Он не мог даже вообразить, что произойдёт, если он встретит Снейпа сейчас. От одной только мысли об этом его бросало в холодный пот.

Наконец он достиг цели. Это был самый забытый, самый заброшенный чулан во всём замке, и располагался он всего в нескольких метрах (достаточно было только повернуть за угол) от тёмной ниши — входа в гостиную Слизерина. Там Гарри был всего один раз, когда они с Роном выпили Многосущное зелье и превратились в Крэбба и Гойла — главных малфоевских подхалимов.

Сейчас здесь не было ни души, но Гарри знал, что скоро появятся возвращающиеся с завтрака слизеринцы. Поэтому он предпочёл не искушать судьбу и поскорее спрятаться в тёмном чреве чулана. Когда Гарри открыл дверь, в нос ему ударила жуткая смесь запахов: в основном, плесени и крысиных экскрементов. Он зажал нос, одновременно махая рукой, чтобы хоть немного разогнать вонь.

«После уборки от меня будет нести, как от Кричера», — подумал Гарри с отвращением, пытаясь разглядеть хоть что-то в окружающей его темноте.

Он достал свою палочку, чтобы с помощью «Lumos’a» найти свечи, как внезапно чьи-то сильные руки обхватили его сзади, а потом чей-то каменный кулак ударил его в живот и Гарри чуть не задохнулся. Прежде чем он осознал, что случилось, кто-то выхватил из его рук палочку, а Гарри очутился лежащим на полу — прижав руки к животу, он судорожно пытался вдохнуть. Перед глазами замелькали искры, уши заполнил звон, но через несколько мгновений он услышал знакомый, источающий яд голос.

— Ну что, Поттер, присмирел?

До слуха Гарри донёсся хриплый смех.

— Чего тебе нужно, Малфой? — Гарри закашлялся, стиснул зубы и посмотрел вверх.

Драко стоял в окружении двух своих горилл и мстительно ухмылялся.

— Что мне нужно? Ты надеялся, что тебе сойдут с рук твои делишки? После всего, что ты мне сделал?

Стоя на коленях на ледяном каменном полу, Гарри быстро оценил своё положение. Их было трое — он один. К тому же они отобрали у него палочку. Как он мог быть таким беспечным? Гарри проклинал свою глупость: он спустился в подземелья, не удосужившись даже проверить, никто ли за ним не следит.

— Вы шли за мной? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ. Сейчас Гарри хотел выиграть время. Он надеялся на то, что мимо кто-нибудь пройдёт. Хотя слизеринцы будут только рады, если Малфой со свитой заставит его умыться кровью. И всё же где-то глубоко внутри он надеялся, что хотя бы один из них будет настолько благороден, что сообщит о происходящем преподавателю.

Гарри даже представить не мог, что задумал Малфой, но ему очень не понравилась злобная ухмылка, исказившая его лицо, так же как и тьма, которая смотрела на него из его серых глаз. Малфой всегда его ненавидел, но никогда ещё Гарри не видел в них такого... безумия.

— Мы слышали, что ты сказал грязнокровке и рыжему о чуланах. Это просто здорово, что ты решил начать отсюда, — в глазах Малфоя мелькнула демоническая насмешка, и Гарри почувствовал, что дело действительно плохо.

Они что, и впрямь собираются... Гарри захлестнула волна страха и гнева, когда он осознал всю безвыходность положения, в котором оказался. Он оглянулся украдкой в поисках какой-нибудь помощи, но коридор был совершенно пуст. Без палочки у него не было ни единого шанса против троих, но он не собирался сдаваться без боя.

— Ты настолько трус, Малфой, что без своих лакеев не можешь даже задать мне трёпку? Боишься, что один ты со мной не справишься?

— Я не желаю марать о тебя свои руки, грязнокровка. — Малфой сплюнул себе под ноги и дал сигнал Крэббу и Гойлу, которые рывком подняли Гарри на ноги.

Вот, значит, как... Похоже ему предстоит стать боксёрской грушей для Малфоя? Кажется, выхода нет!

Гарри ощутил, как внутри разгорается мятежное пламя, подпитываясь годами ненависти и придавая Гарри дополнительные силы и решимость.

— Ничего удивительного! Ты, должно быть, не в состоянии завязать шнурки без посторонней помощи! — выкрикнул он, извиваясь и прилагая усилия, чтобы вырваться из захвата держащих его сильных рук. — Наверное, твои гориллы и задницу тебе вытирают!

Лицо Малфоя побелело от ярости.

— Я затолкну твои слова в твою же глотку, Поттер! А потом ты будешь ползать у меня в ногах, вымаливая пощаду! — прорычал Малфой, закатывая рукава своей мантии.

Гарри рванулся изо всех сил. Ненависть к Малфою переполняла его, выпуская дремавших в нём демонов, которые только и ждали подходящего времени, чтобы сбросить удерживающие их узы. Он ощутил мощный удар в бок — Крэбб пытался удержать его на месте, но эти попытки только усилили злость Гарри.

— Только тронь меня, Малфой, и это станет последним, что ты сделаешь, — крикнул он, кусаясь и пинаясь наугад, прилагая все усилия, чтобы только освободиться и добраться наконец до Малфоя, ткнуть его бледное лицо в каменный пол.

— Держи его крепче, — выкрикнул Малфой. — Или ты считаешь, что можешь делать всё, что придёт тебе в голову? Ты думаешь, что стал неприкосновенным только потому, что так захотел он? Но никто не спасёт тебя, Поттер! Ты — мой! — последние слова Малфой уже проревел и, сжав пальцы в кулак, замахнулся. Гарри зажмурил глаза и приготовился к удару.

— Что здесь происходит?! — раздался едкий, холодный голос, и всё вокруг погрузилось в напряженную, цепенящую тишину.

Удара не последовало.

Гарри открыл глаза. Он тяжело дышал. Высокий, гордый силуэт, закутанный в чёрную мантию, внезапно возник в дверном проёме. От него веяло угрозой.

Снейп!

Внутри него произошёл оглушительный взрыв, который сотряс всё его тело. Ему показалось, что сердце провалилось в желудок. Горло перехватило так сильно, что он не мог дышать. Гарри широко открыл глаза, а его ненависть превратилась в панический ужас. Он быстро отвернулся и вперил взгляд в пол. В ушах стоял шум, сердце колотилось, а в венах воспламенилась кровь.

Северус Снейп окинул взглядом представшую перед ним картину, нахмурил брови, и с губ сорвались слова, произнесённые голосом, полным смертельной угрозы. Он обращался к Крэббу и Гойлу:

— Отпустите его.

Гарри упрямо смотрел в пол и не мог видеть лицо профессора, но его интонация не оставляла сомнений в том, что любая попытка ослушаться его приказа может очень плохо закончиться.

Грубые руки, удерживающие Гарри, отпустили его, и, растирая затёкшие руки, Гарри медленно выпрямился, но всё ещё дрожал. Его волосы спутались, и он мог лишь стоять, опустив голову, ощущая шум крови в ушах. Щёки его пылали.

— Мистер Малфой, верните мистеру Поттеру его палочку, немедленно.

— Нет! — внезапный выкрик Малфоя заставил Гарри окаменеть от изумления. Он посмотрел на слизеринца, который весь дрожал от едва сдерживаемой ярости. Казалось, он переживает мучительную борьбу внутри себя. — Вы не помешаете мне! — воскликнул он, поворачиваясь к Гарри, настолько ослеплённый яростью, что, казалось, он совершенно забыл, кому оказывает сопротивление.

Не успел Гарри моргнуть, как Снейп очутился возле Малфоя и сжал запястье Драко в железном захвате. Гарри смотрел на Малфоя, лицо которого исказилось от боли, а с губ сорвался придушенный стон. Снейп сжал запястье Малфоя лишь на мгновение, но этого было достаточно, чтобы тот выронил палочку Гарри и, схватившись за руку, застонал от боли.

— Никогда не пытайся сопротивляться мне. — От того, как звучал голос мастера зелий, по коже Гарри пробежали мурашки. Он судорожно сглотнул, пытаясь обуздать дрожь, охватившую тело.

— Следуй за мной, — прорычал Снейп, бросая убийственный взгляд на слизеринца. — А вы двое отправляйтесь в спальню. — Он повернулся к Крэббу и Гойлу, которые тупо пялились на Снейпа, а потом быстро повернулись, вышли и исчезли за углом.

На мгновение глаза мастера зелий остановились на Гарри, но он даже не повернулся в его сторону, словно Гарри играл самую незначительную роль во всём случившемся, был всего лишь досадной помехой.

Но ведь это его они хотели избить!

Гриффиндорец почувствовал, что возникшее было в нём тёплое чувство исчезает, а его место занимает что-то холодное, тяжёлое и жестокое.

Снейп отвернулся и подождал, пока Драко, бросив в сторону Гарри ещё один полный ненависти взгляд, прошёл мимо него и направился в кабинет мастера зелий.

Внезапно Гарри поймал себя на очень странной мысли: «Он мог бы отдать всё на свете, лишь бы очутиться на месте Малфоя. С другой стороны, он отдал бы всё, что у него после этого осталось, за то, чтобы не оказаться на нём».

У Гарри закружилась голова, когда он посмотрел на удаляющуюся спину профессора и его чёрную развевающуюся мантию.

Внезапно он понял, что остался один.

Гарри дрожал, а его голова всё ещё кружилась.

Почему его не волнует то, что его едва не побили? Почему он гораздо больше обеспокоен тем, что Снейп не обратил на него внимания? Он не ожидал, что после произошедшего между ним и мастером зелий всё станет хорошо и прекрасно, но всё же холодность и безразличие разочаровали, словно ему на голову вылили ведро ледяной воды.

Ведь между ними что-то было. И, чёрт побери, не что-нибудь! Снейп не может вести себя так, словно ничего не случилось. Словно мир остался таким, как прежде, а не перевернулся с ног на голову. Словно того, что произошло вчера, просто не было. Это правда, что Гарри тоже пытался делать вид, что ничего не произошло, но... чёрт! Он знал, что это правда! Ему не приснилось!

Может быть, Снейпу нужно время, чтобы принять это? Или что-то вроде этого... В следующий раз он даст ему понять, что помнит его и всё, что произошло, и что это для него важно...

В следующий раз.

Обязательно.

* * *

— ЧТО сделал Малфой? — возгласы Рона и Гермионы вызвали недоумённые взгляды окружающих.

— Ш-ш-ш... — прошипел Гарри, встревоженно оглядывая гостиную. Они втроём сидели на диване у камина. Сейчас был воскресный вечер, и несколько студентов ещё оставались здесь, заканчивая домашнюю работу. Гарри тоже обложился книгами, а Рон и Гермиона помогали ему закончить задания. Гермиона писала эссе по истории магии для Поттера, а Рон пытался описывать действия растягивающего зелья. Гарри упражнялся в трансфигурации, но сосредоточиться не мог.

— Малфой со своей шайкой напал на тебя в подземельях? — воскликнула Гермиона с негодованием, подпрыгнув на месте так, что едва не расплескала чернила. — Как они могли? Это совершенно возмутительно!

— Очень похоже на чертовых ублюдков! — прошипел Рон, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Гермионы. — Я надеюсь, что Снейп разберётся с ними как следует!

— Ты действительно веришь, что Снейп накажет своих любимцев? — спросила Гермиона, сомневаясь. — Нет, Рон. В лучшем случае сделает им выговор. Ты должен рассказать обо всём профессору Дамблдору, Гарри.

— Нет, Гермиона. Я не стану бегать к Дамблдору со всякой ерундой. У него и так забот достаточно.

— Тогда пойди к профессору МакГонагалл.

— А что она может сделать? Снейп не позволит ей наказать Малфоя второй раз, после того как он уже о нём позаботился, — сказал Рон. — Гарри должен разобраться с ними сам.

Гермиона с осуждением посмотрела на рыжего.

— Рональд Уизли, ты же не считаешь, что Гарри будет следить за Малфоем и набросится на него из-за угла, словно какой-нибудь головорез?

Рон ухмыльнулся.

— Именно это я и имел в виду.

— В таком случае я считаю тебя безответственным...

Гарри перестал слушать. Он был сыт этим по горло. О чём бы он ни рассказывал друзьям, это всегда заканчивалось ссорой. Он подозревал, что если бы ему пришло в голову признаться в том, чем они занимались со Снейпом в чулане, его друзья начали бы с того, что расстались.

Нет, Гарри не собирался рассказывать им. Никогда.

В любом случае, они не поймут, так же как он не понимал ничего сам. Его до сих пор удивляло, как всё это произошло. Но, забавно, его больше интересовало то, что делает Снейп сейчас. Может быть, он тоже думает о Гарри, вспоминая, как Гарри стоял перед ним на коленях и...

Гарри ощутил, как по телу разлился жар, а щёки вспыхнули.

Он не допустит, чтобы Рон с Гермионой это заметили! Он быстро успокоил колотящееся сердце и попробовал вернуться к прерванному разговору.

— ... по крайне мере, я пытаюсь помочь ему и не подбрасываю дурацкие идеи, из-за которых его могут исключить из школы, — бушевала Гермиона.

Гарри немедленно вернулся к своим мыслям. Это было гораздо приятнее, чем слушать, как пререкаются его друзья.

Он встретил Снейпа сегодня. Он видел его. Так странно было смотреть на мужчину, тогда как воспоминания о его эрекции и ощущение вкуса спермы во рту были столь свежи. И сейчас, стоило Гарри закрыть глаза, он ощущал его близость, его силу, с которой Снейп вжимал его в стену, прежде чем позволил опуститься на пол, его опьяняющий аромат.

Гарри всё ещё не мог поверить.

Чёрт, это был почти секс! Он дрочил мне, а затем я отсосал ему! Это просто невероятно!

... И, наверное, он не сможет до конца в это поверить, пока Снейп не даст ему знак, что он тоже помнит, что это не было лишь его тёмной, извращённой мечтой.

Гарри искренне верил, что всё это что-то значило также и для Снейпа, ведь сегодня он спас его от Малфоя. Раньше он, наверное, прошёл бы мимо, не сказав ни слова, и позволил бы Малфою делать с ним всё, что тот хочет, может быть, даже наслаждаясь этим в глубине души. Но нет, Снейп защитил Гарри, и мысль об этом согревала, дарила надежду. А то, что мастер зелий не обратил на Гарри внимания, — это лишь небольшое недоразумение.

Когда Гарри закрывал глаза, он снова оказывался в чулане, со всех сторон его окутывала черная грубая мантия, он вдыхал запах зелий, чувствовал вкус горячего члена Снейпа во рту, слышал стоны удовольствия и смотрел в тёмные пылающие глаза, которые проникали прямо в его душу.

Он невольно вздрогнул.

Однако вслед за фантазией приходило чувство неприятного беспокойства, в котором, впрочем, он не хотел себе признаваться. Он не желал вспоминать, как Снейп отвернулся и ушёл прочь, оставив его там одного. Он не хотел думать, почему тот так поступил. Он не хотел вспоминать ту горечь, которая сжимала его горло.

Какое-то тёмное предчувствие давлело над его воспоминаниями, и, несмотря на все попытки отогнать его, оно никуда не девалось, отравляя их, словно змеиный яд.

Нет, то, что случилось в конце, не имеет для него никакого значения.

Правда не имеет!

Он не будет об этом думать, потому что от этих мыслей ему так... так.. плохо.

В конце концов, он получил, что хотел. Он сам просил об этом. И не может никого винить. Кроме себя самого.

— Гарри, почему ты не занимаешься? — возмущённый голос Гермионы коснулся слуха Гарри. Он осознал, что сидит неподвижно, уставившись в огонь. — Уже поздно! Ты знаешь, что скажет МакГонагалл, если ты не справишься с этим заклинанием завтра.

— Мне всё равно, что скажет эта старая курица! — гневно воскликнул Гарри. И удивился сам себе. Он увидел, как Гермиона раскрыла рот от удивления, а Рон поднял голову. — Извини, Гермиона. Я просто очень устал. Давайте спать.

С лица Гермионы исчезло изумление, она обеспокоенно посмотрела на него и печально улыбнулась.

— Иди один. Мы закончим это за тебя.

Рон уже открыл было рот, чтобы запротестовать, но Гермиона бросила на него выразительный взгляд, и он закрыл его, покорно кивнув головой. Бормоча благодарности, Гарри поднялся и медленно потащился в спальню, пытаясь понять, почему у него такое чувство, будто он последняя свинья. Он набросился на друзей, которые пытаются помочь ему. Но он не виноват, что последнее время чувствует себя так... плохо. Последняя неделя была полна борьбы и унижений. Он просто устал от всего этого. У каждого есть свой предел. Даже у Мальчика-Который-Выжил.

Он не обратил на меня никакого внимания... словно я пустое место, а ещё... вчера...

Гарри думал об этом некоторое время перед сном, уткнувшись лицом в подушку и испытывая страх перед тем, чтобы уснуть. Он не хотел, чтобы это вернулось. Он не хотел снова почувствовать, на что это похоже, когда Снейп внезапно исчезает, бросая его одного в темноте, оставляя его на милость снов, в которых столько всего страшного, того, о чём он пытается забыть каждый день, но, загнанное внутрь, оно никуда не уходит, продолжая подстерегать его.

* * *

Ослепительная вспышка, и Гарри вновь очутился в тёмном чулане.

Снейп возвышался над ним и смотрел на него с отвращением. В его взгляде Гарри видел гнев, но знал, что этот гнев направлен не на него. Он видел суровое лицо профессора, но мастер зелий смотрел не на него, словно Гарри там не было или он скрывался под мантией невидимкой. Однако отвращение с его лица никуда не исчезло.

— Довольно! — Это слово эхом разнеслось далеко вокруг, словно отразившись от стен пещеры.

Стало темно. Холодно. Но в сердце Гарри вспыхнула необъяснимая радость.

Он смеялся. Высокий холодный смех вырывался из его горла. Длинные, бледные как смерть пальцы ласкали нечто, обвивающееся вокруг его плеч.

Вдали, где-то на пределе видимости возвышалась тёмная фигура, окруженная чернотой. Это и была причина его радости.

— Да, да, да! Прекрасно! Какая прелесть!

Ещё одна вспышка света, и Гарри ощутил резкую боль во лбу.

— Позаботься об этом, — с его губ сорвался холодный шепот.

Он видел искаженное ненавистью лицо Драко Малфоя. Он видел тьму в его голубых глазах, которые сейчас были цвета затянутого тучами грозового неба.

Белый, обжигающий свет снова заполнил его глаза, и следующее, что он увидел, был потолок над его кроватью. Шрам горел, словно кто-то прижёг его раскаленной кочергой. Сердце пыталось выпрыгнуть из груди.

Что это было? Волдеморт?

Гарри с ужасом вспомнил заполнявшую его радость и резкий, приводящий в оцепенение смех, который до сих пор звучал в ушах. Он оглядел комнату. Невилл и Рон мирно спали. Гарри захотелось побежать к другу и разбудить его. Он должен рассказать о своём сне хоть кому-нибудь.

Кто был тот человек в тени? Что заставило Волдеморта испытать такую... радость? Что означала тьма в глазах Малфоя? Может быть, он затевает что-то вместе с Волдемортом? Хотя казалось, что Малфой был зол на него. Но Малфой злой на Волдеморта? Почему?

Гарри вспомнил отвращение, написанное на лице Снейпа, его гневный взгляд.

Нет, Снейп не стал бы смотреть на него с отвращением. Гарри хорошо помнил его горящие глаза, помнил его эрекцию. В его взгляде было нечто большее, там не было отвращения.

Это всего лишь дурацкий сон. Он не может быть правдой. И Волдеморт тоже ему приснился. Связь между ними была разрушена в прошлом году. Так сказал Дамблдор.

Гарри закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание и унять бешеный стук сердца.

Между тем, тревога не покидала его, напротив, укореняясь в сердце, как паразит, высасывая все положительные эмоции.

Он осторожно коснулся шрама. Боль постепенно исчезала, оставляя о себе лишь воспоминания.

А может быть, она тоже только лишь приснилась ему?