Desiderium Intimum

«Ты словно наркотик,

Ты словно демон,

От которого невозможно отвести глаз.

Я словно увяз,

Я словно пытаюсь убежать от тебя всё время».

Тишину спальни разорвал внезапный грохот — дверь со всего размаху ударилась о стену. Затем послышался глухой удар, словно что-то столкнулось с тяжёлым деревянным сундуком. Звуки эти сопровождались полным ярости криком.

— Я ненавижу его!

Гарри Поттер стоял у своей кровати тяжело дыша, в его голове теснились воспоминания о том, что произошло на уроке зелий, который закончился несколько минут назад. Он только не мог решить, за что ненавидел Снейпа: за унижение своих друзей, за злобные комментарии, за невероятную жестокость к нему или за крючковатый нос и жирные волосы. Гарри знал, что, вероятно, пожалеет о том, что решился пойти на урок, но он явно забыл, каким ублюдком был Снейп.

Что же, Снейп превзошёл сам себя!

Гарри вспомнил, как боролся с бурей чувств, когда Снейп оскорблял Невилла. Он прекрасно понимал, что тот хотел спровоцировать его, но не мог ничего с собой поделать. Оставалось лишь стискивать зубы да беспомощно сжимать кулаки.

«Я трус! Чёртов долбанный трус!” — яростно обвинял он себя.

Он хотел что-то сказать, что-то сделать, что угодно, чтобы защитить Невилла, но боялся взглянуть в эти бездонные тёмные глаза. Страх посмотреть в них отнимал всю его смелость, гордость и гриффиндорскую верность.

Он чувствовал на себе обжигающий взгляд Снейпа, стоило ему только занять своё место. Но ведь это невозможно. Может быть, это галлюцинации? Может быть, он сходит с ума?

Нет! Снейп определённо смотрел на него. Только взгляд гнусного Упивающегося смертью мог заставить Гарри дрожать и чувствовать ледяной холод, несмотря на то что внутри он весь горел.

Гарри даже осмелился взглянуть на профессора в тот миг, когда Снейп перехватил записку Малфоя, явно предназначавшуюся ему. Он не мог забыть выражения лица Снейпа, когда тот прочитал её. На вечно бледных, желтоватых щеках появился лёгкий румянец. Гарри никогда не думал, что увидит, как краснеет мастер зелий. Сложно было даже вообразить, что Снейп способен так по-человечески реагировать.

Что такого написал Малфой, если это вызвало подобную реакцию? Должно быть, там было что-то ужасное, если подвигло Снейпа на столь радикальные действия. Гарри был уверен, что теперь он войдёт в школьные легенды. Возможно, об этом даже напишут в «Истории Хогвартса».

Вероятно, в той записке было что-то жутко непристойное, но что именно, если это повергло Снейпа в такую ярость, что он даже снял баллы с собственного факультета?

Если во всем этом и было что-то хорошее, так это то, что Снейп запретил упоминать об известном инциденте. Конечно Гарри не сомневался, что Снейп руководствовался желанием спасти собственную репутацию, а не защитить его. Если бы после стольких лет вражды мастер зелий внезапно начал печься о его благополучии, Гарри сам порекомендовал бы ему обследоваться в Мунго.

Снейп — эгоистичный ублюдок, это всем известно.

Он помнил удовлетворение, отразившееся на лице Снейпа, когда, не выдержав, он взглянул на него. Помнил, как бешено стучало его сердце, когда он посмотрел Снейпу в глаза и увидел как они вспыхнули, когда тот прочитал переполнявшие его чувства. Чувств было так много, что невозможно и перечислить. Он помнил свой гнев и досаду, и как едва удержался от того, чтобы наброситься на Снейпа, а там был парализующий страх и всепоглощающий стыд, когда он вспомнил всепоглощающее желание, охватившее его после того, как он выпил зелье. И когда Снейп подошёл к нему так близко... в первый раз с того происшествия, и Гарри посмотрел ему в глаза... Это было похоже на обжигающий удар кнута, боль от которого проникла так глубоко! По телу словно бы пробежал электрический разряд, наполняя его искрами и вспышками жара. И всё это было смешано со страхом, яростью и гневом, которые переплетались между собой странным образом.

Этого было достаточно, чтобы вывести его из себя. И когда Снейп в конце урока окликнул его, чтобы поговорить, Гарри просто не мог больше сдерживаться. Оставалось лишь уносить ноги.

Главным образом Гарри боялся того, что Снейп захочет поговорить с ним о записке Малфоя, а этого он бы уже не вынес. Конечно, он знал, что его бегство, вероятно, разозлило Снейпа ещё сильнее, но, по крайней мере, он смог убраться, предоставив того собственной ярости.

Губы Гарри тронула усмешка мрачного удовлетворения.

Звуки шагов отвлекли его от мыслей, и Гарри уставился на дверь. За последние несколько дней, на протяжении которых он вынужден был постоянно прятаться, в нём выработался инстинкт, присущий маленьким испуганным животным.

Увидев на пороге Рона, Гарри с облегчением выдохнул.

— Ох, это ты!

— Снейп — злобный ублюдок! — прорычал рыжий, швыряя сумку с учебниками на кровать. — Он всегда таким был, но в последнее время превзошёл даже самого себя! Как можно было сотворить такое с Невиллом? — Он посмотрел на Гарри. — И с тобой?! Нет, я понимаю, что это — Снейп. Упивающийся смертью и всё такое, но даже в нём должна была остаться хоть капля человеческого. — Увидев сомнение в глазах Гарри, рыжий вздохнул: — Ну да, это ведь Снейп... Подонок до мозга костей. — Рон упал на кровать и посмотрел на Гарри. — Кстати, крючконосый ублюдок сказал, чтобы я передал тебе это. — Он достал из кармана мантии маленькую бутылочку и передал её Гарри.

— Что это? — спросил он, нахмурив брови и принимая из руки друга флакон.

Рон пожал плечами

— Понятия не имею. Он сказал, чтобы ты мазал этим руку три раза в день.

Гарри нахмурился.

— Что? Снейп дал это тебе, чтобы я мазал свою руку?

— Странно, да? — Рон подозрительно посмотрел на склянку. — Считаешь, это поможет ему управлять твоей рукой, чтобы она придушила тебя ночью?

У Гарри был такой взгляд, что им можно было резать стекло.

— Что такого? — удивился Рон. — Когда я был маленьким, Фред и Джордж рассказывали мне, что это возможно.

— Что бы это ни было, я не собираюсь этим пользоваться. Ничем из рук Снейпа. — Он с отвращением оттолкнул бутылочку. — Вероятно, это какое-то тёмное зелье, от которого моя рука отсохнет. Чего ещё можно ожидать от Снейпа?

— Он сказал, что если бы ему хотелось тебя отравить, он бы уже давно сделал это, — пробормотал Рон.

— Спасибо, дружище. Ты здорово поднял мой дух, — саркастически протянул Гарри.

Уизли покраснел и отвернулся.

Гарри на мгновение задумался.

Ему не верилось, что Снейп заботится о его здоровье и дал ему лекарство. И вообще, это не вызвало у него ни одной положительной эмоции. Да и с чего это, если до сих пор Гарри видел от Снейпа лишь ненависть и враждебность. Почему это должно измениться?

* * *

Этим вечером впервые за несколько дней Гарри решил спуститься на ужин. Рон и Гермиона пошли первыми, чтобы всё проверить, и, вернувшись, рассказали ему, что унизительные замечания в его адрес внезапно исчезли, так же как и рисунки, покрывавшие стены гостиной. Никто не решался вызывать гнев Северуса Снейпа, опасаясь, что в ином случае им придётся даже хуже, чем Поттеру и Лонгботтому. От Гермионы Гарри узнал, что Невилла лечат в больничном крыле, где он останется ещё на несколько дней. Когда мадам Помфри узнала, что произошло, с ней случилась истерика, которая быстро сменилась гневом. Она объявила, что затолкает Северусу Снейпу в глотку его собственную мантию!

Представив себе эту сцену, Рон расхохотался, но Гермиона строго посмотрела на него.

— Это не смешно, Рон! Профессора Снейпа необходимо сурово наказать. Его поступок по отношению к ученику жесток, и это серьёзное преступление. Права учеников...

— Гермиона, — простонал Рон. — В мире есть хоть одна книга, которую ты ещё не прочитала?

Гермиона ответила ему презрительным взглядом. Не вслушиваясь больше в перебранку друзей, Гарри выглянул в коридор, что вёл в Большой зал. Без мантии-невидимки он чувствовал себя неловко, ведь в последние дни он с ней не расставался. Сейчас же он был открыт недружелюбным взглядам и злопыхательским насмешкам. Но хотя бы словесная травля прекратилась. Признаться, он был даже немного удивлён тому, насколько эффективно была угроза Снейпа.

Несколько третьекурсников из Хаффлпаффа прошли мимо Гарри, бросив на него многозначительные взгляды, но теперь в них хотя бы не было прежнего отвращения.

«Но хаффлпаффцы — это не Малфой с его бандой», — подумал Гарри, гадая, что на сей раз придумали слизеринцы, которые ещё недавно доставали его. Он был совершенно уверен, что Малфой не спустит ему с рук нападение и найдёт способ отомстить. Придется держать ухо востро, особенно если окажется в коридорах один.

Его появление в Большом зале произвело театральный эффект. Когда он в окружении друзей переступил порог, воцарилась мертвая тишина, а глаза присутствующих устремились к нему. На мгновение Гарри задумался, сможет ли он привыкнуть к такому, но рано или поздно это должно было произойти. Поэтому лучше начинать привыкать сейчас. Сглотнув, Гарри направился к столу. Казалось, всё вокруг словно застыло, а весь мир смотрит на него. Его ноги словно приросли к полу, и он не мог пошевелиться под презрительными взглядами. Внезапно ему захотелось повернуться и сбежать, сбежать как можно дальше от злобных лиц, спрятаться в безопасном тепле спальни.

Как бы то ни было, один взгляд на преподавательский стол и на сидящую за ним закутанную во всё чёрное фигуру придал ему горького мужества, которое помогло остаться на месте. Он не может вечно прятаться от Снейпа. Он не доставит ублюдку такого удовольствия!

Гарри выпрямился и пошёл вперёд, не обращая внимания на взгляды и шепот. Постепенно атмосфера в Большом зале начала разряжаться, и ученики вернулись к прерванным разговорам. Гарри опустился на своё место за гриффиндорским столом и почувствовал, что наконец-то может дышать, а душивший его страх отступил. Рон и Гермиона сели рядом с ним. Некоторое время возбужденные шепотки долетали до ушей Гарри, но потом, убедившись в том, что он не собирается посылать Снейпу воздушные поцелуи, влюблённые взгляды или же вытворять ещё какие-нибудь странные вещи, ученики вернулись к собственным тарелками и делам.

Гарри знал, что они ждут шоу, но не собирался доставлять им такое удовольствие. Схватив тарелку, он со злостью швырнул на неё несколько сосисок, а потом добавил туда пюре и пудинг. Всё время, пока он ел, его кожа буквально горела от взглядов, которые бросали на него другие гриффиндорцы, до недавнего времени бывшие его друзьями. Симус и Дин демонстративно сели как можно дальше от него и то и дело разражались хохотом, посматривая на него с отвращением. Лаванда и Парвати хихикали и ехидно ухмылялись. Джинни села напротив, но ни разу не подняла на него глаз, подчёркнуто уставившись в стол, а её щёки заливал румянец. Гарри был благодарен ей за то, что она не выказывала хотя бы враждебности.

Во время ужина Гарри думал о том, что необходимо с ней поговорить, но был просто не в состоянии подойти к ней. Оставалось только надеяться, что она не верит распускаемым слухам. Некоторые он слышал. Согласно им, в детстве Гарри изнасиловали, он часто ходил на свидания с Филчем, был ненасытным сексуальным маньяком, любил одеваться в кожу, насиловать животных и возбуждался, когда его стегала ветвями Гремучая ива. Гарри подозревал, что половину сплетен состряпал Малфой, и его ненависть росла с каждым взглядом на бледное, худое, злобно ухмыляющееся лицо слизеринца.

До того как начался этот кошмар, у Гарри не было проблем с тем, чтобы найти подружку. Девочки флиртовали с ним, пытались заполучить его на свидания. Теперь же... Теперь они шарахались от него, как от чумы. Гарри снова посмотрел на Джинни и вздохнул. Ему так хотелось пригласить её!

Джинни была хорошенькая, ловкая, милая. У неё было всё, что нравится мальчикам, и её всегда окружала толпа поклонников. Но она — сестра Рона, и он не смел предложить ей хоть что-нибудь. Он лишь надеялся, что после случившегося на Зельях Джинни хотя бы не возненавидит его.

Нервно сглотнув, Гарри откашлялся и уже открыл рот, собираясь обратиться к Джинни, но когда она подняла на него глаза, он замер. В её взгляде была боль и упрёк, словно он, Гарри, был виноват во всём мировом зле. А ещё в её глазах сверкал гнев и глубокое разочарование, как будто все её мечты внезапно рухнули. Закусив губу и борясь со стыдом, Гарри отвернулся, будучи не в состоянии выдержать этот взгляд. Когда же он снова поднял глаза, Джинни уже не было. И хотя он знал, что ни в чём не виноват, все равно чувствовал себя последней свиньёй.

Похоже, о планах относительно красивой сестры Рона нужно забыть, и ни одна девочка никогда не посмотрит на него без отвращения.

«Ну, может быть, кроме...» — подумал Гарри и попытался разглядеть среди присутствующих Луну. На мгновенье его взгляд упал на преподавательский стол, и он чуть не подавился тыквенным соком, который пил, когда увидел, что тёмные глаза Снейпа устремлены на него. Вспыхнув и почувствовав, как отчаянно забилось сердце, Гарри немедленно отвернулся и уставился в тарелку.

Он вообще когда-нибудь сможет смотреть на него нормально?

Каждый раз, когда он видел его, перед глазами возникал тот Снейп, который стоял перед ним в тот день в классе, когда он принял зелье Desiderium Intimum, а в ушах звучал его же собственный голос:

«Возьми меня, Северус...»

Он вспоминал ощущения пульсирующей эрекции и опаляющее желание внутри. При одном лишь воспоминании о чёрных, холодных глазах и зловещей ауре его тело погружалось в лихорадочное возбуждение, его захлёстывал жар, а щёки краснели. И с этим ничего нельзя было поделать. Гарри решил, что это последствия проклятого зелья, и молился, чтобы снова стать нормальным, здоровым подростком, который флиртует с девочками, ходит на свидания, играет в квиддич и окружён верными друзьями.

Но Снейп всё это разрушил!

— Гарри, всё в порядке? — взволнованный голос Гермионы отвлёк его от мыслей.

— Что-то не так с едой? — поинтересовался Рон. — У тебя такой вид, словно тебя сейчас стошнит.

— Нет, всё в порядке! — Он пытался говорить легко, но, наверное, получалось не очень, потому что Гермиона продолжала внимательно его изучать.

— Тогда ладно, — сказал Рон, пожимая плечами и возвращаясь к еде. Гермиона смерила его взглядом, который говорил, что она ничуть не сомневается в том, что даже если крикнуть ему прямо в ухо, что что-то не так, он этого даже и не заметит.

— Как твоя рука? — спросила Гермиона, снова поворачиваясь к Гарри.

— Гораздо лучше, — ответил он, изучая следы мелких порезов, покрывающих правую руку.

— К счастью, Филч перенёс твою отработку с этих выходных, — сказала Гермиона, разглядывая пострадавшую ладонь, — иначе она никогда бы не зажила.

— О, наверняка он сделал это не по доброте сердца, — Гарри криво усмехнулся. — Он знал, что с раненой рукой я не смогу мыть чуланы, не говоря уже о том, чтобы делать это хорошо.

Гермиона с сочувствием посмотрела на друга.

— Ох, Гарри, ты зря напал на Малфоя, у тебя и так проблем хватает.

— 'Эмиона, — проговорил Рон с набитым пюре ртом. — Мафою фофезло, что ему в'езал 'А'и, а не я. — Несколько кусочком картошки выпали изо рта рыжего обратно на тарелку.

— Да, он должен быть благодарен тебе за то, что ты не заплевал его едой, — откликнулась Гермиона с гримасой отвращения.

Рон покраснел.

Порадовавшись тому, что друзья наконец перестали его мучить, посмотрел на Малфоя. Слизеринец заметил это и уставился на него с ненавистью и превосходством.

Лицо Гарри исказила гримаса.

В ухмылке Малфоя было что-то такое, что не понравилось Гарри: она была более мрачной и злой, чем обычно. Очевидно, тот задумал что-то особенно отвратительное. Вздрогнув от неприятного ощущения, Гарри вернулся к пюре, но неизвестно почему у него совершенно пропал аппетит. Похоже, ему снова придется ходить по замку в мантии-невидимке.

* * *

Темнота.

Он лежит на холодных камнях.

Холодные руки. Горячее дыхание.

Ласка. Боль. Страх.

Всепоглощающее удовольствие.

Из тьмы выступают глаза.

Гарри проснулся со стоном, вцепившись дрожащими руками в покрывало. Он весь вспотел, его сотрясали судороги наслаждения. Сунув левую руку под одеяло, он обнаружил сильную эрекцию; пришлось обхватить пальцами член и начать быстро двигать рукой, ощущая, как усиливается удовольствие. На глазах выступили слёзы, когда он невольно стиснул зубы и поджал пальцы ног, пытаясь припомнить образы сна — образы, которые опьяняли его. В одном ритме с движениями ладони по его влажному телу прокатывались волны наслаждения, напряжение в бёдрах росло с каждой секундой, повергая его в неконтролируемую дрожь. Он пытался держать сон в своём сознании так долго, как только мог, не позволяя видению померкнуть.

Он хотел продлить эти ощущения: жар и холод одновременно, страх и желание, боль и удовольствие.

Его рука задвигалась быстрее, и он едва не захлебнулся, хватая воздух ртом. Перед мысленным взором появились чёрные холодные глаза, в них были тёмное обещание и злая красота.

Он уже видел эти глаза.

Они принадлежали...

Гарри кончил с беззвучным криком. Его тело согнулось пополам, волны блаженства охватили каждую его часть, погружая в океан наслаждения, заставляя слёзы градом катиться из глаз, лишая дыхания. Мышцы напряглись, и белая липкая жидкость излилась на его живот, бёдра и пах.

После того, как последняя судорога наслаждения ударила по всем чувствительным точкам, вызвав невольный спазм, тело его начало расслабляться.

Прошло некоторое время, прежде чем дыхание Гарри успокоилось. Дыхание, но не сердце. Оно билось как сумасшедшее.

О, чёрт!

* * *

Когда первые лучи солнца проникли в спальню мальчиков, Гарри сразу же открыл глаза.

У него был план.

План, который поможет ему перестать мечтать о неземных глазах и вернёт всё на свои места.

Он улыбнулся собственным мыслям. Люди прекратят распускать о нём идиотские слухи и снова станут обращаться с ним, как с равным. По крайней мере, он на это надеялся...

Проснувшись прошлой ночью, Гарри находился в таком потрясении, что всерьёз обдумывал, не следует ли ему полечиться в Мунго. Он даже рассматривал возможность бегства из Хогвартса, чтобы спрятаться в укромном месте, там, где эти бездонные глаза перестанут его преследовать. Он даже подумывал о том, чтобы вообще не спать или хотя бы стащить у мадам Помфри зелье сна без сновидений... Но это не поможет ему прекратить грезить днём.

К счастью, в голову пришло иное решение и, немного успокоившись, Гарри даже сумел уснуть.

Сейчас, с обновленной надеждой в сердце, он тихонько оделся, не желая будить Рона и Невилла. Дин и Симус переехали в другую спальню. Они несли какую-то чушь о том, что не желают проснуться с чем-то твёрдым в заднице.

Придурки.

Полностью одетый, Гарри выскользнул из гостиной и стал крадучись пробираться по коридору, ведущему в западную башню. Он не знал, где именно искать вход в комнаты Рэйвенкло, но помнил, что ученики этого факультета исчезали из виду где-то здесь.

Спрятавшись за углом, он принялся ждать.

Через несколько минут первые ученики начали спускаться к завтраку. Девочки шли стайками, смеялись. Некоторое время Гарри пытался понять, почему девчонки всегда хихикают, когда идут вдвоём или в группе. Он подозревал, что они смеются над каждым мальчиком, которого встречают. И это сильно раздражало. За то время, пока он ждал, ещё несколько учеников вышли, уткнув носы в книги.

"Есть!" — подумал Гарри, заметив нужный объект — яркую фигуру девочки, нос которой был воткнут не в книгу, а в порицаемый многими журнал под названием «Придира».

— Пст! Луна! — зашипел Гарри, прячась за угол и пытаясь удостовериться, что никто другой его не видит. Луна остановилась и неуверенно посмотрела по сторонам.

— Сюда! — Гарри помахал рукой, привлекая её внимание. Луна ответила отсутствующей улыбкой и направилась к его укрытию. Гарри схватил её за руку и потащил в тень.

— Что ты здесь делаешь, Гарри? — спросила она мечтательно. — Вначале я подумала, это нарглы, но потом увидела тебя. Ты часто подстерегаешь людей подобным образом?

— Луна, — прервал он её, желая немедленно перейти к делу, — я хочу попросить тебя об одолжении.

— Меня? О, Гарри, я буду счастлива, — Луна наклонилась к нему. — Только не проси меня показать тебе логово морщерогих кизляков. Они действительно опасны.

— Нет, ничего подобного, — заверил он её, пытаясь запастись терпением и не раздражаться от её эксцентричности. — Нет, — повторил он выразительно, пытаясь как-то облечь в слова то, что не шло у него с языка. — Луна... Я хотел спросить, не согласишься ли ты быть моей девушкой? — наконец удалось вымолвить ему.

Если он ожидал удивления или застенчивой улыбки, то есть обычной реакции любой другой девушки, которой делают подобное предложение, то забыл, что Луна была не «любая другая» и от неё нельзя ожидать реакции, привычной для прочих. Так что в ответ она лишь нахмурилась и выдохнула:

— О, нет проблем. Я думала, это что-то более важное.

Гарри в очередной раз задумался над тем, как устроены мозги некоторых девочек. Луна, наверное, была единственным человеком во всей школе, который мог удивить его.

Ну, может быть, не единственным...

— Так... ты согласна, правда? — спросил Гарри для уверенности.

— Конечно, — кивнула Луна, её серьги-редиски сверкнули в свете факелов. — Я с радостью притворюсь твоей девушкой, чтобы остальные оставили тебя в покое.

Гарри в изумлении смотрел на неё широко раскрытыми глазами.

— К-как ты узнала...

— Это очевидно, — прервала она его. — Ты бы не попросил меня быть твоей девушкой, если бы не возникла необходимость.

Гарри почувствовал, что покраснел. В смущении он опустил глаза и улыбнулся извиняясь. Луна снисходительно улыбнулась в ответ, как улыбаются трехлетним малышам, которые не ведают что творят.

Гриффиндорец внимательно посмотрел на стоящую перед ним девушку.

Луна была очень хорошенькой. На её губах всегда играла нежная улыбка. У неё были очень светлые волосы и большие задумчивые голубые глаза.

Полная противоположность мастеру зелий.

«Да, это был хороший выбор», — подумал Гарри с удовлетворением. Луна будет его девушкой, и люди перестанут смотреть на него как на гея и извращенца, а он сможет вернуться к нормальной жизни. Может быть, даже влюбится в Луну.

Внезапно брови Луны сошлись над переносицей, а в глазах мелькнуло сомнение. Она наклонилась к нему и заговорщически прошептала:

— Если я буду твоей девушкой... Это значит, что мы должны будем заниматься друг с другом сексом?

— Нет! Нет, конечно нет! — поспешно заверил её Гарри, и его щёки снова вспыхнули.

— Ох, хорошо, — она выдохнула с облегчением, — потому что ты не мой тип.

* * *

Гарри Поттер, Мальчик-Который-Хочет-Снейпа, нашёл себе девушку.

Эта новость вызвала среди учеников горячие споры. Гарри ожидал подобной реакции и был ею доволен. Среди всего прочего, что говорили о нём и Луне в коридорах, было то, что она самая эксцентричная девушка в школе. В глазах сплетников это объясняло тот факт, что она единственная могла выносить извращённые идеи Поттера.

В первое время Гарри всюду ходил с Луной, держа её за руку, и люди шептались, указывая на них пальцами. Хотя он не обращал никакого внимания. Ну, по крайней мере, старался. Он знал, что поначалу могут возникнуть сложности, но не терял веры, что в конечном счёте всё получится.

Гарри старался не упустить ни единой возможности поцеловать Луну перед как можно большим количеством людей. Но никогда это не были интимные глубокие поцелуи, нет. Это были нежные, быстрые поцелуи в щеку, а иногда в уголок рта. Кожа Луны была сладкой и тёплой, а её губы на вкус — как самые вкусные конфеты из «Сладкого Королевства».

Когда Гермиона каким-то образом узнала правду, она была возмущена тем, что Гарри использует Луну, и даже после того, как Гарри объяснил ей, что Луна в курсе всего, Гермиона не разговаривала с ним до конца дня, а позже провела беседу с Луной о её чувстве собственного достоинства. Рон сказал, что это хороший план, следствием чего было то, что Гермиона перестала разговаривать и с ним.

Прогулки с Луной напоминали экскурсию в сумасшедший зоопарк и одновременно в дом с привидениями, в который вас сопровождал гид с нездоровой любовью к конспирации.

Луна безостановочно рассказывала ему удивительные истории о необычных существах или редких животных или посвящала Гарри в наитемнейшие секреты министерских заговоров, раскрытых её отцом, который рисковал своей жизнью ради того, чтобы добыть информацию. Более того, хотя она и была очень хорошей девушкой, она дарила Гарри подарки собственноручного изготовления, например, медальон, сделанный из бутылочной крышки, зачарованный на то, чтобы обнаруживать вредоносных невидимых существ. Она позволяла Гарри всё, никогда не жалуясь на то, что он уделяет ей мало времени или не приглашает на свидания.

Гарри считал, что лучшего и желать нельзя. Иногда он чувствовал, что у него вовсе нет никакой девушки, и это было прекрасно. Несколько раз — и это правда — он хотел поцеловать её более интимно, но знал, что никогда не сможет этого сделать. Луна была мила, но не могла вызвать в нём ни возбуждения, ни дрожи, ни даже заставить учащённо биться его сердце. Это беспокоило Гарри, но он решил, что, возможно, вначале всегда так бывает и позже всё изменится. По крайней мере, он на это надеялся.

Он чувствовал, что его жизнь, хоть и медленно, наконец начинает налаживаться, за исключением одного обстоятельства. А если точнее — человека. Того, кто никак не хотел оставлять его в покое.

Каждый раз, стоило ему сомкнуть веки, он видел чёрные зловещие глаза из своего сна. Затем появлялось лицо. Совершенно определённое лицо. Испуганный, с бьющимся сердцем и пылающими щеками, Гарри резко открывал глаза. Он задыхался, пытаясь успокоиться и отвлечься.

Он заметил, что, стоило ему забыться, его глаза устремлялись к преподавательскому столу, где сидел Северус Снейп с неприступным выражением лица. Завёрнутый в чёрную мантию, словно желая отделить себя от остального мира, он бросал зловещие взгляды на учеников и преподавателей. Гарри пытался сопротивляться, но ощущал, что каждый взгляд, брошенный холодными глазами Снейпа, заставляет его теряться, и с этим невозможно было ничего сделать. Можно подумать, что именно эти глаза пробуждают в нём любопытство и странные ощущения, которые вспыхивают в его сердце.

Идя по коридору, Гарри мог обнимать Луну и тут же практически подпрыгнуть на месте, заметив развевающийся чёрный плащ, который почти всегда оказывался мантией одного из студентов. Это вызывало в нём досаду и постепенно начинало волновать всё больше.

Он проклинал Снейпа, то идиотское зелье, свои сны, но больше всего себя.

Раньше Гарри не мог даже взглянуть на мастера зелий, а теперь он всё время всматривался в черный силуэт, стоило ему появиться в поле зрения Гарри.

«Нет, не смотри!» — выговаривал он, силой заставляя себя отвернуться, прежде чем Снейп что-нибудь заметил. Он не всегда успевал. Иногда эбеновые глаза Снейпа встречались с изумрудными глазами Гарри, и тогда он мог лишь краснеть, проклиная своё сердце, и быстро отводил взгляд, притворяясь, что на самом деле он смотрит в совершенно другую сторону. Расстояние не позволяло ему читать в глазах Снейпа, но он даже и не пытался.

Гарри хотел, чтобы этот человек исчез из его жизни. Вместе со всеми его снами. Он ощущал, что с каждым взглядом на Снейпа его ненависть к нему растёт, и постепенно он приближался к той грани, переступить которую боялся больше всего.

После урока зелий в понедельник следующий должен был состояться в пятницу. Невилл ещё не вернулся из больничного крыла. Прошло почти четыре дня.

Гарри ощущал невыразимую тяжесть на душе, когда вспоминал о приближающемся уроке зелий. После того, что произошло, одна лишь мысль о нём приводила Гарри в ужас, и он задавался вопросом, найдёт ли в себе достаточно мужества, чтобы прийти туда.

Он боялся.

Он боялся Снейпа и того, что тот может сделать.

Он боялся себя и своих непонятных реакций.

Страх охватывал его сердце и члены, сковывал их, заставляя ноги Гарри заплетаться, а руки дрожать.

Почему он не может избавиться от снов?

Новые образы горячего жаркого сна преследовали его. В третий раз ему снился сон о Снейпе, и в третий раз он кончал, думая о нём. Он даже начал думать о том, каковы вечно сжатые, изогнутые в глумливой усмешке, бледные губы Снейпа на вкус.

Наверняка совершенно не такие, как тёплые и сладкие губы Луны.

Встряхнув головой, Гарри отругал себя за такие мысли, но уже не так яростно, как обычно.

— Я вот думаю, что Снейп устроит на сей раз, — голос Рона прорвался сквозь туман мрачных мыслей, заполонивших сознание Гарри. — Надеюсь, он не решит отравить меня, — произнёс он. Его лицо было бледным и очень хорошо выделялось во тьме коридора, из которого должен был появиться Снейп.

Ждать оставалось недолго.

Гарри услышал быстрые шаги приближающегося профессора. Шаги были уверенные, широкие и размашистые. Гарри закрыл глаза и прислушался. Такая походка была только у Снейпа. Звук его шагов так отличался от прочих, что когда Гарри слышал их в любом другом коридоре, он не сомневался в том, кому они принадлежат.

Открыв глаза, Гарри увидел чёрный силуэт, ясно выделяющийся на тёмном фоне. Казалось, Снейп материализовался из мрака, словно сама тьма обрела осязаемую форму. Только его лицо и руки слегка выступали из всеобъемлющей черноты, которая окружала его. Мантия развевалась за его спиной, и перед мысленным взором Гарри возник образ, вышедший из той бездны, которую он видел в своём ночном кошмаре, там он преследовал свою беспомощную жертву, прельщённую опасной красотой надвигающегося зла.

Внезапно Гарри осознал, что он открыв рот уставился на мастера зелий, словно видит его впервые в жизни.

«Что, чёрт побери, со мной не так?» — потрясённо думал он, пока Снейп приблизился к классу, ожидая учеников. Гарри отвернулся, чтобы не смотреть на Снейпа. Профессор, не говоря ни слова, открыл дверь и ждал, пока ученики войдут внутрь. Проходя мимо него, Гарри всё время смотрел себе под ноги, но когда он приблизился к Снейпу, то уловил исходящий от него сильный запах ингредиентов, смешанный с чем-то пряным, и у Гарри закружилась голова так сильно, что он едва не врезался в дверной косяк.

Слизеринцы расхохотались, а вспыхнувший Гарри быстро сел за стол, не глядя по сторонам. Он разложил учебники и прочие принадлежности, проклиная себя за рассеянность.

К счастью, Снейп ничего не сказал.

* * *

— Гарри, всё в порядке? — спросила Гермиона, очищая плоды паучьего кедра — одного из компонентов растягивающего зелья, которое они готовили сегодня.

— Да, конечно, всё в порядке, — поспешно ответил он, вместе с кожицей плода счищая немалое количество мякоти.

— Ты выглядишь не слишком хорошо, — добавила она, бросая на лицо друга встревоженный взгляд.

— Честно, ты выглядишь так, словно собираешься убить кого-то, — сказал Рон, с ужасом глядя на то, как от фрукта, который чистил Гарри, осталась одна косточка.

— Ничего подобного, — протестующе прошипел Гарри, ощущая, что вот-вот готов взорваться. Его руки дрожали, а сердце подпрыгнуло к горлу.

Снейп.

Каждый раз, когда Гарри поднимал глаза, он видел, что мастер зелий наблюдает за ним прищурившись. Он подозревал, что Снейп что-то задумал, и это жутко беспокоило его. Сейчас он не делал ничего, но, возможно, он лишь ожидал подходящего случая, чтобы снова публично унизить его.

— Ой! — внезапно зашипел Гарри, роняя нож из руки, и засунул порезанный палец в рот.

— Гарри, дай посмотреть! — Гермиона взяла его руку и увидела глубокую рану, которая сильно кровоточила. — О чём ты думаешь, если не в состоянии даже удержать нож? — набросилась она.

Гарри скривился от боли. Он сильно порезался, рану щипало и жгло. Но он не пойдёт к Снейпу и не будет спрашивать разрешения покинуть класс, чтобы пойти в больничное крыло. И в ещё больший ужас приводила его мысль о том, что профессор может лично лечить его руку.

— Что происходит? — слуха Гарри коснулся стальной холодный голос, и в тот же миг его накрыла тёмная тень. Он застыл, а его сердце замерло, охваченное необъяснимым страхом.

— Профессор, Гарри порезал руку, — начала объяснять Гермиона, видя, что её друг, кажется, разучился говорить. — Не могли бы вы...

— Поттер! — Снейп оборвал её, повернувшись к Гарри. — Как всегда вы не в состоянии работать без того, чтобы не привлечь к себе всеобщее внимание.

Слова профессора не сразу дошли до Гарри — некоторое время они пробивались сквозь бешеный стук сердца, отдававшийся в ушах, и туман страха, окутавший его разум. Он хотел что-то сказать, но, казалось, его язык прилип к нёбу. Перед его глазами были чёрная мантия и бесконечный ряд пуговиц. Он видел, как взметнулись складки мантии и... О Боже! Бледная рука с длинными пальцами потянулась к нему.

— Дайте мне вашу руку, Поттер, — от звука голоса профессора Гарри чуть не пискнул.

Краем глаза он увидел палочку, которая появилась в другой руке мастера зелий. Он не мог пошевелиться и застыл, в ужасе глядя на простёртую к нему руку Снейпа.

Пряный аромат, исходивший от Снейпа, окутал его, и голова снова начала кружиться. Совершенно не соображая, что делает, Гарри поднял левую руку. Его взгляд скользнул вверх и встретился с горящим взором чёрных бездонных глаз, не раз доводивших его до безумия в снах. Холодные пальцы Снейпа коснулись его дрожащей руки.

То, что произошло потом, привело Гарри в недоумение.

Его член вздрогнул.

Побледневший от удивления Гарри ощутил болезненную судорогу в паху. Он осознал, что влип, но ничего не мог с этим поделать. Он почувствовал, как падает в глубокую пропасть открывшейся перед ним страшной правды, и теперь уже ничего не могло спасти его.

В широко открытых глазах Гарри вспыхнуло безграничное удивление, и по лицу профессора пробежала тень, а между бровями залегла морщина.

«О Мерлин... Он знает», — в панике подумал Гарри, отводя глаза и резко отдёргивая руку. Он схватил нож и стал чистить следующий плод.

— Я-я-я я в порядке. Нет необходимости в... — бормотал он. Гарри подумал, что, наверное, сейчас умрёт от стыда и страха. Его голос задрожал, когда он произносил последнее слово, кожей чувствуя удивлённый взгляд Гермионы.

— В таком случае не беспокойте меня, Поттер! — бросил профессор, поворачиваясь к нему спиной и отходя от него.

В глазах Гарри стояли слёзы, его «я» разбилось вдребезги.

* * *

— Во что я влип? — отчаянно бормотал Гарри себе под нос, вычищая уже седьмой по счёту чулан. — Как я мог так сорваться?

Он был усталый, грязный и потный. Филч решил заставить его пострадать, раз уж появилась возможность поизмываться над Поттером.

Гарри занимался уборкой уже два дня. Он решил, что в субботу будет чистить чуланы на нижних этажах замка, а в воскресенье — на верхних. Оставались ещё два чулана в подземельях. Захлопнув дверь седьмого чулана, Гарри поплёлся к следующему.

В подземельях было холодно, но от чистки Гарри разгорячился и вспотел.

«Почему моя жизнь превратилась в затраханную задницу?» — думал он, угрюмо разглядывая пыль и паутину, покрывающие все стены маленькой комнатки. Он опустил ведро на пол и глубоко вздохнул.

Во всём виноват Снейп! Если бы не он и не его проклятое зелье, я бы сейчас наслаждался приятным вечером с Джинни, а не копался бы в крысином помёте и паутинах!

Гарри со злостью начал сметать мусор и пыль, покрывающие пол, и собирать паутины с потолка и стен.

В нём нет ничего привлекательного! Он ни капли не сексуален!

Внезапно перед его внутренним взором предстали эбеновые глаза, надменно глядящие на него. Он вспомнил обжигающее чувство, когда холодные пальцы Снейпа коснулись его руки. Тело охватила неконтролируемая дрожь.

Это ничего не значит, ни-че-го!

От того, что произошло вчера на уроке, Гарри хотелось в отчаянии рвать на себе волосы. Чем больше он размышлял о том, что случилось, как его тело отреагировало на близость Снейпа, тем...

Кроме того, он ещё помнил ту встречу со Снейпом в коридоре, и нужно же было ему уронить сумку с книгами в тот момент, когда Снейп проходил мимо.

Это случайность! Он выронил сумку вовсе не потому, что его задел край профессорской мантии! Его член вздрогнул, и Гарри чуть не вскрикнул от ужаса. Это тут совсем ни при чём!

Нет! Он не может думать об этом, иначе сердце выпрыгнет из груди.

В ушах зашумело, голова закружилась, тело окутал жар. Гарри прислонил лоб к холодному камню и, желая погасить тлеющие внутри угли, начал биться головой о стену, повторяя, как мантру: «Я тупой, ненормальный, чокнутый, долбанный придурок! Я тупой...»

— Наконец-то в твоих словах есть смысл, Поттер, — холодный голос мастера зелий проник сквозь поток ругательств, которыми Гарри окружил себя. Он застыл, скованный ужасом.

Только не это!