Вместе? Вместе.
Каждый момент нашей жизни должен быть особенным, запоминающимся, атмосферным. Что касается дней... Я считаю, что они должны быть насыщенны незабываемыми событиями, яркими красками, а так же не быть похожими друг на друга. Одна секунда, вторая... Это уже звенья едва уловимых моментов, выстраивающихся в прочную цепочку нашего «сейчас», нашего «сегодня». Вы помните, что случилось с вами пять минут назад? А день? Неделю? За все эти три месяца жаркого и знойного лета?
Ветер, солнце, песок.
Пляж, океан, жара.
Вечеринки, алкоголь, никотин.
Книги, фильмы, карамельный попкорн с Pepsi.
Игра в прятки и Play Station.
Нелепая влюбленность, свидания и переписки.
Летний дождь и музыка The Weeknd.
Пальмы, дороги, шумный город.
Запах кофе с пряностями и аромат лайма с мятой и бергамотом.
Смузи, латте и операция «Сладкий пончик».
Джош Ричардс, Аполлон, супермаркет.
Смех, радость, детство.
Слезы, депрессия, взрослость.
Чувства, нужность, доверие.
Первый поцелуй, первый раз, первая любовь...
Я помню каждое мгновение этого лета.
Лета, изменившего меня навсегда.
Практически три месяца. Три месяца без родителей. Три месяца, укрепивших мои отношения с братом. Три месяца, познакомивших меня с хорошими людьми, такими, как Амели Зилбер. Три месяца на взросление. Три из них, позволивших узнать человека, которого я недолюбливала с детства, питала некую ревность, обиду. Три из них на то, чтобы узнать Энтони, научиться его понимать, научиться принимать его, все в нем, даже все его сдвиги по фазе. Они в любом случае никуда не исчезнут, от них не деться... И, даже не смотря на то, что уже несколько дней все хорошо, я знаю, что Энтони будет периодически терять контроль, просто с моим присутствием в его жизни это будет случаться все реже и реже, но срывы и «навязчивые» идеи никуда не денутся. Каково это - жить так?
Родители должны вернуться сегодня, спустя два дня после звонка Ника. Прямого рейса из Франции хоть в какой-нибудь из штатов США не предвиделось в ближайшую неделю, а времени нет, тревожный звонок Ника с каждой минутой ожидания наверняка выворачивал наших родителей наизнанку. Они, кажется, должны были лететь через Брюссель, вроде, так как-то невзначай сказала Амели этим утром. Все равно.
- Оливия!
Все как в начале этого лета. Я, чердак, куча книг. Слышу свое имя, срывающееся с уст моего брата. Кажется, я на него не злюсь, я понимаю, что им руководило, что заставило его свершить звонок. Контроль. Контроль, который я давно уже потеряла. Как теряю и сейчас...
- Вместе?
- Вместе.
Лопатки врезаются в острые полочки, забитые непрочитанными мной книгами. Вот, чем я хотела заняться этим летом. Чтением. А еще йогой, помнится... Грудная клетка Энтони прижимается к моей. Он просто утыкается носом мне шею и делает глубокие вдохи, словно не может мной надышаться, будто у него заберут это чувство. Ведет его кончиком вверх по уголку челюсти, по молочной коже щеки к скуле, к виску, вверх к моим волосам. И я чувствую, как его теплые пальцы заключаются в замок с моими. Как тогда, когда мы были друг другу нужны. Как тогда, когда доверились друг другу. Как доверяем и сейчас.
- Лив, где ты? - Ник ищет меня где-то на улице, кажется, направляется к пирсу.
- Не отвечай, - слышу теплый шепот слов Тони, щекочущий мне ушную раковину, - Не отвечай...
- Странно, что, зная мое пристрастие к книгам, мой брат никогда не думает, что меня можно найти тут, - издаю смешок, а после из моей груди вырывается едва различимый стон, когда лучший друг моего брата вовлекает меня в поцелуй.
- Я все еще не могу свыкнуться с той мыслью, что ты уже умеешь читать, детка... - он смеется, и от его слов меня накрывает чувство дежа-вю. Так же начиналось это лето. Наше с ним лето.
- Вообще-то, мне семнадцать, Энтони, - с улыбкой трусь кончиком носа об его кончик, - Но я знаю, что с этими пухлыми детскими щечками я тяну на шесть, - это... это так странно - оглядываться назад, видеть себя и понимать, что что-то во мне изменилось. И в памяти сразу всплывают слова моей мамы: «Пообещай, что, что бы ни случилось, ты останешься прежней Оливией».
Кажется, я тоже не умею сдерживать свои обещания.
- Ты не меняешь, малышка Лив, - выдох его слов касается моих губ.
- Правда? - тихо спрашиваю, поднимая на него взгляд, но не отдаляясь, да мне и некуда, в общем-то...
Ребенок Оливия Лафлин.
Малышка Лив.
- Нет, - Энтони отвечает низко, после чего вовлекает в поцелуй, - Нет, неправда.
- Ты все еще злишься на него? - слетает с моих уст, когда я коротко разрываю поцелуй, но затем снова целую его, прикусывая нижнюю губу и слегка оттягивая ее.
- Ты хорошо целуешься, - между прочим произносит он, и я ощущаю, как по моей коже проходятся мурашки, они пробегаются вдоль пуговок-позвонков жидким электричеством.
- У меня был отличный учитель...
Превосходный учитель. Лучший учитель.
Прогибаюсь в спине, чувствуя, как жаркая и широкая ладонь Ривза ложится мне на поясницу. Хрипло и отрывисто дышу, прикрывая веки и откидывая голову наверх, когда парень принимается целовать мой подбородок и шею.
- Оливия? Энтони? Где вы?
Ищи, братец. Мы снова играем в прятки...
- Я не умею злиться на него дольше дня, - поясняет, - он же мне, как брат... Что бы он ни натворил, он всегда будет моим лучшим другом, ведь это нужно иметь просто божественный запас нервов, чтобы выносить меня. К тому же, вчера мы с ним поговорили... Он, кстати, не против нас с тобой, вроде...
- Странно, я думала, что мой брат захочет любому руки оторвать, кто посмеет ко мне прикоснуться. Или, нет... Просто выколет глаза, чтобы не смотрели, - смеюсь, оглаживая подушечкой большого пальца щеку Энтони.
- Ну, - он пожимает плечами, хмыкая, - в том, что ты вместе с парнем, который по совместительству еще и лучший друг твоего брата, есть своя прелесть, согласись...
Клаксон машины, доносящийся с улицы, заставляет меня вздрогнуть. Прелесть окна чердака состоит в том, что с улицы не видно, что/кто находится в помещении, но зато весь двор и дорога с пляжем видны, как на ладони, кажется я уже говорила об этом. Не сговариваясь, мы оба поворачиваем головы к окну, выглядывая. Желтое такси мелькает из-за кустов, и я ощущаю, как все во мне падает в пятки. Последние секунды этого лета выскальзывают, как песок сквозь пальцы, не словить их обратно, не пригреть у сердца еще хоть на мгновение... Родители. Все как в тот раз. Только тогда они уезжали, а сейчас вернулись обратно... Энтони ипереводит на меня взгляд, как и я на него, и мы оба отрывисто дышим, судорожно и крепко обхватывая друг друга за запястья. Глаза Ривза округляются, наверное, как и мои, я ощущаю, как каждую клеточку тела заполняет паника.
- Им не отнять у нас это чувство, помни об этом, что бы ни случилось, - голос Тони немного дрожит, но последующий после его реплики поцелуй полностью наполняет меня уверенностью, - Им не отнять у нас «нас».
- Вместе?
- Вместе.
***
Шаги Ника широкие и практически бесшумные. Он хватается рукой за перила лестницы, ведущей на второй этаж, взбираясь наверх.
- Тони! - это кошмар. Как-то не вовремя все решили спрятаться, ведь такси уже приехало... - Малышка Лив!
Трет затылок, направляясь по коридору. Толкает рукой дверь, ведущую в комнату сестры, а в ней пусто. Застеленная кровать, постеры с поп-звездами на стенках... На рабочем столе несколько фотографий в рамочках. В основном все семейные и детские. Закрывает двери, поджимая губы.
- Оливия, ты можешь злиться на меня столько, сколько тебе влезет, но мама с папой уже приехали, и они по тебе соскучились.
В комнате Энтони тоже никого. Темные занавески зашторены, кровать застелена немного небрежно. Здесь всегда почему-то пахнет цитрусовыми и мятой... Как лето.
- Эн, может, поможешь мне ее найти
Хотя и он спрятался куда-то. А может быть, они сейчас где-то вместе, Ник не в праве этому никак помешать. Ему не отнять то, что есть у них.
Шум в гостевой комнате. Кто-то тянет молнию чемодана и тихо чертыхается про себя, что одежды за все это время не прибавилось, но в начале лета чемодан застегнулся легко, туда, казалось, еще слона можно было запихнуть, а сейчас молния расходится, трещит по вшам, да и крышка едва ли закрывается. Ник подходит к раскрытой двери и секундой позже упирается плечом в дверной проем, скрещивая руки на груди и молчаливо наблюдая за Амели Зилбер. Девушка обреченно роняет тяжкий вздох, спешно подбирая в пучок пшеничные волосы.
- Я ж тебя закрою, - смело и уверенно обращается к чемодану, - Да, закрою-закрою, - повторяет, словно это нагонит на сумку страх.
- Помощь нужна?
Амели вздрагивает от неожиданности, оборачиваясь. Кажется, у нее вот-вот начнет дергаться левый глаз от нервного тика, но, нет, девушка лишь отступает на шаг, и ее рот слегка приоткрывается.
Ник не ждет разрешения, проскальзывает в комнату, направляясь к кровати, на которой лежит сумка.
Они так и не помирились с тех пор, и угрызения совести за собственно сказанные слова, кажется проделали в желудке Остина дыру.
- Думаю, это нужно будет переложить в боковой карман, - брат Оливии достает из сумки девушки косметичку, - а это можно будет положить сюда, - берет в руки одну из блузок Зилбер, аккуратно укладывая ее на поверхность уже упакованных вещей. Краем глаза он цепляет молчаливую реакцию Амели, как она наблюдает за каждым взмахом его руки, держась немного в стороне. Пальцы Ника нащупывают «собачку» молнии и тянут ее вдоль, плавно застегивая сумку. - Дело в шляпе, - хрипло срывается с его уст, и он переводит взгляд на девушку.
Нет, дело дрянь.
Тишина. Она наступает на стенки гортани, не позволяя сглотнуть скопившуюся во рту жидкость. Ник знает, почему Амели молчит, почему не разговаривает с ним и чего заслуживает.
А еще Остин наконец понял статус своего отношения к Зилбер...
- Я хочу этого... - молвит, запинаясь, - Вероятно, я буду самым нелепым партнером по танцам из всех тех, которые у тебя были, но я хочу... Вероятно, я самый ужасный друг, который у тебя есть сейчас... Мне так хочется себя ударить за те слова, что я тогда сказал... Я надеюсь, ты меня простишь, и твое предложение все еще останется в силе, а если нет... - смотрит четко ей в глаза, понимая, что девушка внимательно слушает его. - Что ж, я полностью этого заслуживаю. Заслуживаю ту затрещину и готов получать еще и еще, только бы они были от тебя. Ведь ты будешь тогда хотя бы разговаривать со мной. А если нет... Я это пойму. Но я хочу пойти с тобой на тот мастер-класс в октябре. И я... - делает шаг ближе к ней, и Амели уже не пятится, - Я хочу быть твоим другом.
Амели молчит на протяжении последующих пяти секунд, но более не выдерживает этой стальной тишины.
- Д-другом? - хрипло переспрашивает, неосознанно делая шаг к Нику навстречу.
Другом...
- Нет, - отрезает парень и за несколько широких шагов добирается до месторасположения Амели, обхватывает ее лицо своими ладонями и бросает напоследок, прежде чем целует, за что, вероятно, получит еще одну пощечину: - Нет, более, чем просто другом.
Странно, но Амели это не повергает в ступор, она не пытается его оттолкнуть, а затем зарядить по лицу оплеуху. Вместо этого ее руки притягивают Остина к себе еще ближе. И это стирает последнюю грань между понятиями «друзья» и «большее». Большее. Гораздо большее. И давно уже было пора.
- Вместе?
- Вместе.
***
- Мама! - слух цепляет веселый голос Джони, выбегающего из дома во двор. Брат Энтони широко разводит свои маленькие руки, едва ли не запрыгивает женщине на шею.
- Джон!
Смуглая кожа, солнцезащитные очки придерживают черные волосы, не давая им падать на лицо. Легкий сарафан цвета Карибского моря... Миссис Ри всегда казалась мне шикарной женщиной, и дело было не только в том, как она выглядит. Она всегда любила Энтони, я это знаю, я помню, как заботливо она обнимала его в день отъезда, и как сильно Энтони обнимал ее в ответ. Теперь же во мне взращивается не просто восхищение, но и уважение к родителям Ривза. Я знаю, они делают все, чтобы помочь Энтони и меньше всего на свете хотят причинить ему боль.
- Нужно было съездить в город и купить еды на целый год до следующего лета, - произносит парень, поднимая на меня взгляд, - Приобрести морозильную камеру, набить ее битком различными продуктами... Купить много-много шоколадок и не портящихся энергетических батончиков... Закрыться тут и жить... Здесь столько книг, которые и за всю жизнь не прочтешь... Мы могли бы остаться здесь навсегда...
- Я бы читала тебе на ночь, - издаю смешок, улыбаясь.
- Я бы каждое утро готовил бы тебе завтрак...
- Осенью мы отправились бы в лес за грибами и грелись под пледом с кружкой горячего шоколада, когда за окном был бы ливень.
- А зимой мы топили бы камин и встречали бы вместе Рождество.
- Звучит прекрасно, - спешно проговариваю.
- Да, звучит, как реальный план... План остаться здесь навсегда...
Мне бы хотелось этого.
- Нам придется выйти к ним, Тони, - слетает с моих губ, и парень лишь поджимает губы, опуская взгляд. Он понимает, что я права, он знает, что уже ничего не исправить, родители здесь, вернулись, что лето заканчивается. Он знает, что никому не отнять то, что есть у нас с ним. Парень роняет вздох, но не тяжкий, такой, словно принимает важное решение, ведущее за собой какие-то последствия, как взрослый человек. Он снова берет меня за руку, на этот раз уверено выпрямляя спину, и поднимая на меня взгляд.
- Что ж, - протягивает.
И повисшая на мгновение тишина говорит все за нас.
- Вместе? - спрашивает, потирая мою руку большим пальцем.
- Вместе, - твердо отвечаю.
- Помни, что бы ни случилось, им не отнять то, что я чувствую к тебе. Никому не отнять наше с тобой долгое лето...
В какой-то момент мы покидаем чердак, идем по коридору, затем спускаемся по лестнице на первый этаж. В какой-то момент августовский вечер целует мою кожу все еще теплым ветром, развевая мои темные волосы. Обмениваемся с Энтони короткими взглядами, улыбаясь уголками губ, и я чувствую, как он крепче обхватывает мою руку.
Мама обнимает сразу и Ника, и Амели, и я в который раз удивляюсь тому, как я могла быть настолько все это время неосознанной. Я не знала ни Амели, ни то, чем болен Ривз, когда об этом знали все вокруг меня. Была наивным ребенком во всем, любящим романтику, чтение, творчество Билли Айлиш и то, как сексуально сидели шорты на бедрах Джоша Ричардса.
Кажется, этим летом что-то в моей жизни явно пошло не так...
- О! - моя мама облегченно вздыхает, завидев нас, и закатывает глаза, - Слава богу, ты нашел мою малышку, Энтони, а то я думала, что вы, мальчишки, совсем ее тут все лето обижали, - женщина делает шаг вперед, но затем как-то замирает, опуская взгляд на наши руки.
По идее, или по мыслям наших родителей, я всегда была непослушной оторвой, не любила находиться рядом, когда наши семьи собирались вместе, всегда пряталась от всех, меня искали, а когда находили, то приводили точно так же. Энтони бы стоило высвободить мою руку, нашлась «пропажа», но ведь дело здесь далеко не в поиске, верно? Я уже не тот непослушный ребенок, предпочитающий книги и одиночество.
Это лето поставило точку в моем детстве.
Это лето изменило меня.
Нет. Всех нас. Всех нас пятерых.
И Энтони по-прежнему держит мою руку. Потому что, как бы они сейчас не отреагировали на это, это им у нас не отнять. Конечно, мы с ним не одни из тех парочек, сбегающих из дома, когда родители запрещают им быть вместе, но им все равно не отнять у нас это чувство... Мои родители знают Энтони и его семью уже столько лет... И наоборот. Разве они не поймут?
- Лив! - радостно произносит папа, переводя взгляд ореховых глаз с меня на Энтони, - Энтони! - парой-тройкой широких шагов добирается до меня, и затем я ощущаю, как отцовские теплые руки прижимают мое тело к себе.
Поджимаю губы, чувствуя, как парень медленно выпускает мою ладонь, позволяя мне обнять папу в ответ.
А я... А я ведь действительно скучала по ним... По папиным забавным историям, по мамиными советам и блинчикам с черникой на завтрак...
Миссис Ри прижимает к себе старшего сына, заботливо гладя его по голове со слезами на глазах, что-то шепчет ему, на что парень одобрительно кивает, целуя маму в щеку.
- Моя малышка Лив... - слух цепляет голос матери рядом, и папа размыкает объятия, ведь понимает, что здесь есть еще один человек, который по мне скучал, как и я по нему.
- Мама, - практически шепчу, ощущая, как ее теплая ладонь касается моей щеки. Женщина улыбается, но смотрит на меня несколько взволнованным, но в то же время счастливым взглядом. Словно понимает, словно поняла это лишь по одному тому, как Энтони сжимал мою руку, - Я рада за вас, - шепчет мне на ухо, обнимая, и я вздрагиваю от неожиданности, - Моя малышка так изменилась... - оглаживает мои волосы, крепко обнимая, - Я рада за вас с ним... - ей не нужно называть его имя, а мне не нужно отрицать, словно ничего нет. Мы оба понимаем.
Перебрасываюсь взглядом с Амели.
Я не забуду наш с ней девичник и все ее советы...
Перевожу глаза на Джона, который смотрит на меня в ответ.
Я не забуду игрушечного зомби и чтение сказок на ночь.
Ник поджимает губы в легкой улыбке, глядя на меня.
Я не забуду то, как сильно укрепилась между нами братско-сестринская связь.
Но, нет, для меня он всегда будет «Придурком», а я для него «Пузатой мелочью».
В последний момент, улыбаясь маме, я перевожу взгляд на Энтони, обнимающего своего отца, и парень поднимает на меня глаза.
Каждый момент нашей жизни должен быть ярким, запоминающимся и неповторимым. Это фундамент нашей памяти, нашей молодости, того, что мы будем вспоминать всю оставшуюся жизнь.
Я не забуду наше с ним лето.
Ник и Энтони были правы - это лето было особенным.
Три месяца лета, которое обещало быть долгим.
Лета, которое изменило меня навсегда.