Бабские конторы

Время 10 утра. Участок в Сеуле.

Некий постучал палкой по решётке от чего раздался противный звук, и разбудил меня.

— Господи, кто в такую рань будет? — сонно промямлил Марат.

Мы спали на железной и грязной скамейке. Точнее я спала на ней, а Марат улёгся на мне.

— Свали с меня, — сонно, но раздражённо проговорила я. И потерла кулаками глаза.

Марат простонал и соизволил слезть с меня и лег на другой край.

Сотрудник милиции открыл решётку и смирно встал в стойку явно ожидая кого-то. Внутрь зашёл кореец лет 50. Он неискренне улыбнулся и заговорил ужасно на русском.

— Алсу Рамазанова, я ваш переводчик. К вам пришел посетитель.

Марат сразу вскочил и с нахмуренными бровями посмотрел на меня.

— Это наши наверняка, — успокоила я его. Он все ещё напряжённо кивнул.

Я встала и прошла за тем переводчиком. Я начала запоминать все коридоры и входы с выходами. Пока мы шли изучила некоторые коридоры. Он остановился у двери и пригласил меня вперёд. Я открыла дверь и вошла. Сразу у двери я встретила Турбо, который явно пытался подслушать. Получилось неловко, но я была настолько ему рада, что забыла о всех и обняла его, он ответил на объятия и сильнее прижал за талию. Он отстранился и посмотрел в мои глаза, а потом рукой дотронулся к моей щеке. Его руки были такие тёплые, оказывается, мне было очень холодно.

— Ты в порядке? — хриплым голосом спросил он.

Его кто-то сзади немного грубо оттолкнул. Это был Амир. А потом яростно посмотрел на него, а потом на меня. Если бы мы сейчас не были в участке, то он точно бы закатил скандал. Я была удивлена, что здесь пропускали двух посетителей.

— Как вам разрешили зайти сюда вдвоём? — растерянно спросила я.

— Оу, сестрёнка, нам пришлось за это не мало заплатить, — все также гневно произнес брат садясь на стул.

Я села напротив, между нами был стол, на который опёрся Валера.

— Я думала, что мы сбежим, — на татарском заговорила я.

— Ты думаешь, что эти узкоглазые не знают татарского? — на русском, с гневным шепотом ответил он. Я закатила глаза.

— Твой отец не пустил вмешаться. Он сказал всё сам решит, ну и мы согласились, — заговорил уже Турбо.

— «Согласились»? Мы тебя к стулу привязали, чтобы ты к ней не прибежал, — передразнил его Амир, на что уже Валера закатил глаза.

— Отец знает? — немного с испугом спросила я.

— А что ты думала? Он знает о каждом твоём шаге. И не важно где ты и с кем ты, — ответил брат.

Я томно сглотнула, так как серьезного разговора не миновать. Я закинула ногу на ногу и заговорила.

— Как он меня вытащит? Это корейская тюрьма, они здесь проверяют каждую улику чательно. Что мне нужно делать?

— У тебя брали отпечатки пальцев? — спросил Амир.

— Нет, — насторожилась я.

— Они уже нашли пистолет из которого вы стреляли, и там, Алсу, ваши с Маратом отпечатки, — с грустью в голосе произнес он, но я все ещё не понимала на что он намекает.

— Не-е-ет. Ты с ума сошел? — раздражённо процедил Турбо, хватая брата за воротник.

— Что происходит? — недоуменно спросила я и брат положил на стол металлическую небольшую банку. Он сжал челюсть, и было видно, что он не хочет этого делать.

— Отец дал четкий приказ, если ты этого не сделаешь, то тебя посадят на 15 лет, но потому что ты несовершеннолетняя, то посадят в воспитательную колонию, а это ещё хуже. — не смотря мне в глаза проговорил Амир.

— Что мне нужно сделать? — уже гневно спросила я.

Брат открыл банку и там была некая жидкость.

— Кислота. Ты должна стереть отпечатки со своих пальцев, — через силу произнес Амир.

— Ч-что? Ты сейчас серьёзно? Отец не мог такое сказать, — успокаивала я и уже нервно разговаривала я.

— Алсу, у нас мало времени. Кислота разъедает кожу, она стерет отпечатки.

У меня задрожали руки. От одной только мысли, что мне придется это сделать бросало в дрожь. Турбо растерянно наблюдал за нами. Я сглотнула и дрожащими руками начала приближать пальцы к жидкости. Амир отказывался смотреть на это, а Турбо обнял меня со всей силой сзади, чтобы мои крики были чуть меньше. В глазах начало темнеть, я уже нахер теряла сознание от этого! Я сунула пальцы в кислоту.

Острая боль, я не сдержалась и заорала от невыносимой боли во все горло. Мою кожу разъедало, словно рубат мои пальцы. Я ничего не чувствовала, кроме боли. Мне было плевать на все и на всех, я не контролировала себя. Пот начал стекать с меня и волосы прилипали к лицу. Мой крик стал хриплым, в глазах потемнело и я начала впадать в темноту.

Я потеряла сознание.

Проснулась я в светлом помещении. Глаза уже отвыкли, поэтому я слегка сморщилась. Волосы также были прилиплены к лицу, а с лица стекал холодный пот. Веки были тяжёлыми, но я все равно их открыла. Я подняла руки и увидела, что мои пальцы были забинтованы. Неужели этот кошмар кончился. Я до сих пор чувствовала на пальцах ту боль, но уже не настолько сильную. В помещение зашла девушка в халате.

— Вы уже проснулись? Давайте пройдем обратно в вашу камеру, — сразу заговорила она и помогла мне приподняться.

В глазах было все также размыто, поэтому запомнить проходы не удалось, так как ещё и голова гудела. Сразу у прохода в камеру меня встретил Марат и обнял.

— Мелкая, что с тобой было? Твои крики были слышны даже здесь? Кто тебя тронул? — с волнением и серьезностью спрашивал он.

— Со мной всё нормально, — устало провякала я и пройдя мимо него села на грязный пол. Я уставилась в одну точку размышляя. Может быть другие даже подумали, что я сошла с ума, но мне было настолько все равно, что я даже не думала об этом.

Зачем было отцу так делать? Неужели не было другого выхода? Он же всегда находил другие решения и вытаскивал меня. Может, он решил так наказать меня?

Миллионы вопросов мучили меня, поэтому я пыталась найти к каждому теорию, иначе в этой темноте я реально сойду с катушек. Марат испуганно наблюдал за мной, но заговорить не решался.

— Алсу Рамазанова, вас вызывают в допросную, а после Суворова Марата, — сообщил сотрудник и начал открывать решётку.

Марат прильнул ко мне и зашептал.

— Вини во всем меня. Главное, чтобы ты вышла, за меня не беспокойся. Не бойся.

— Посмотри мне в глаза. Разве, ты видишь в них хоть капельку страха? Или ты видишь в них, что я предам тебя? — спокойно, но уверенно зашептал я в ответ.

Марат поджал губы, и посмотрел мне в глаза с фразой «не делай так». Но я ответила решительностью и прошла в допросную.

В кабинете никого не было, только два стула и стол. А на стене было зеркало через которое за мной наблюдают. Я села на стул и стала ждать следователя. В комнату зашёл молодой парень, лет 25. Он был высокого роста, брюнет, и был очень решителен. Он сел напротив меня и с заинтересованностью посмотрел в мои глаза, будто пытался в них найти ответ. Я ответила на его взгляд спокойно и уверенно.

— Для начала мы снимем ваши отпечатки, — первый заговорил он и в комнату зашла девушка. Она начала развязывать бинты с пальцев, от чего я зашипела, дальше сделала все, что нужно и немного удивлённая вышла.

— Алсу, вы молодая девушка у которой есть прекрасное будущее. Ответьте честно, и я обещаю, что дам дадут минимальный срок, — я ухмыльнулась его словам. Следователям доверять-себя не уважать. — Это вы убили Ким Сок Чена? — на удивление он разговаривал на русском и внешности он был не кореейцем.

— Это вообще кто? — на мои слова он ухмыльнулся.

— Тот, которого вы, по моей теории, выстрелили для самообороны. Все знают, что он был не самым добрым человеком, я не прав? Или же это сделал ваш дружок?

— Мы никого не убивали. И я не собираюсь разговаривать с вами без моего адвоката. — с улыбкой ответила я.

— Сразу видно, что вы имели дело с юристом или связи с высшими.

— У меня отец депутат. Поэтому с рождения знаю, что говорить и что делать, — ответила я с улыбкой и он немного гневно встал со стула и вышел.

Зайдя обратно в камеру я предупредила Марата, чтобы он не отвечал на вопросы без адвоката, поэтому выпустили нас быстро.

Спустя пару часов.

К нам зашёл сотрудник и открыл решётку.

— Господи, да что ещё? Вам что скучно или что? Я не могу понять, — сразу начал огрызаться Марат.

В камеру зашёл переводчик.

— Было принято решение до суда держать вас в тюрьме.

Этого не хватало.

На нас надели наручники и повели в машины. На удивление нас посадили в одну машину, поэтому я предупредила Марата.

— Никому не говори, что у нас есть какие-то связи с верху. По типу, что мой отец депутат и все такое. — зашептала я.

— А чё там такого? — спросил он.

— Ты дебил? Это как на улице, людей, у которых родственники высшие считают козлами.

Марат явно нервничал и задавал глупые вопросы, он всегда так делал, когда волновался. И я искренне его понимала.

Мы приехали. Нас вытащили из машины.

— А нас разве не должны поделить? Меня в женскую тюрьму, а его в мужскую? — задала я вопрос переводчику.

— Так как, вы иностранцы, то был приказ держать вас вместе, поэтому вас обоих отправляют в мужскую тюрьму. — ответил он. Мы с Маратом переглянулись и я взглотнула.

Попала…

Нас буквально заталкивали в участок. Мы даже корейского не знаем! Там ещё и тема с блатными бывает, ох, попала же я в самую жопу мира.

Марат зашёл первым, а следом за ним я. В таких местах надо сразу показывать, что мы не «сладкие». Тюрьма была достаточно большая, грязная и темная. На стуле вокруг стола сидели мужики лет 30. То что они здесь главные — было понятно.
Когда мы вошли на нас все обернулись, стало даже немного неловко под взглядом стольких мужчин, но я сразу же прогнала эту эмоцию. Они оглядели нас с ног до головы задумчивым взглядом.

— 젠장, 여기 여자가 있어. (Нихрена себе, у нас здесь баба) — прозвучал голос мужчины, который сидел на стуле.

— 네, 그리고 슬라브, 나는 아직 그런 일이 없었습니다. (Да ещё и славянка, у меня таких ещё не было) — проговорил другой голос.

Мы с Маратом переглянулись, так как нихуя не понимали.

— Вы русские? — послышался голос мужика, который сидел за столом. Акцента корейского у него не было, он точно был русским. Он выглядит статным и уважаемым. На лице у него была татуировка, а волос не было.

— Да. — ответила я.

— Какая статья? — прозвучал другой голос сзади, он тоже скорее всего был русским.

— Убийство. — ответил Марат.

— Кто по жизни? — проговорил тот, который сидел за столом.

Начался "допрос". И после этого "допроса" будет решено как будут относиться к нам.

— Мы районские. Родились на улице и отдадим жизнь за своих, — гордо заявил Марат. Тот, который стоял сзади похлопал Марата по плечу и сел на стул.

— Я также чемпионка по боксу, — сообщила я, так как спортсменов уважают в тюрьме и просят их обучить движениям.

— Баба и бокс? Не бабское это дело. — заговорил уже другой мужик, который лежал на кровати.

— Ты рот закрой, петух. — раздражённо проговорил тот, который лысый. — Мы спортсменов любим. Зихеры есть за вами? Под кем ходите?

— Зихеров нет. Мы из Казани. Под Универсамскими ходим. — ответил Марат. Я недоуменно на него взглянула, так как по Универсамскими не хожу, но он взглядом дал понять, что не время спорить.

— Добро пожаловать, друзья, — после своей реплики он рассмеялся, а все остальные подловили, хотя даже не знали о чем мы говорили.

— 이봐, 존경하는 사람들에게 의자를 가져와. (Слышь, принеси стул для уважаемых людей) — крикнул лысый тому, который лежал на кровати. Он слегка агрессивно поставил стулья к столу и мы сели.

Я слегка опасалась их, кто знает, что может случиться. Я стала внимательно их изучать, а они меня.

— Как зовут, молодежь? — спросил лысый.

— Марат. Адидас Младший. — первый ответил Суворов и протянул руку для рукопожатия, и тот ответил.

— А бабу как зовут?

— Бабу ты на базаре увидишь. — огрызнулась я, я подумала, что те разозлятся, но лысый лишь рассмеялся. Он ударил подзатыльником того, который задал мне вопрос.

— Он имел ввиду, как даму зовут, — с ухмылкой сказал лысый. Я прищурилась, думала говорить свое имя или соврать.

— Алсу. Коготь. — решила сказать я правду. Мы пожали руки.

— Я Гриша, Молоток. А это Игорь, Дельфин. — сказал лысый.

— У вас вышке есть кто-то? Государственные? — поинтересовался Дельфин.

— Нет. — ответила я, хотя весь мой род это юристы и выше.

Как я поняла, то эти двое из Казани. И мне очень повезло, так как они приняли нас, как своих.

— А фамилия у тебя какая? Похожа на кого-то, — спросил Молоток.

Я сглотнула, так как моего отца знает наверняка весь город, а если узнают, что я соврала, то быстро по кругу пустят. Мы с Маратом переглянулись, он тоже был растерян.

— Кащеевна. — соврала я, представившись произвещем брата.

Игорь угрожающе встал и навис надо мной, но Гриша посадил его обратно.

— Сядь. Ты что женщин будешь трогать из-за своего косяка? — обратился он к Дельфину.

А Игорь презрительно смотрел мне в глаза.

— Ты кем Кащею приходишься? — задал вопрос Молоток.

— Сестрой, — ответила я, и даже не ожидала, что те знакомы с моим братом, так ещё и Амир насолил им.
Игорь хлопнул по столу и ушёл.

— Он обижен на твоего брата. Потому что проиграл ему сестру, — ответил на мои вопросы Молоток.

— Сестру? — одновременно заговорили мы с Маратом. А Гриша кивнул.

— А как зовут её? — с интересом спросила я, так как, если у брата была бы какая-то «заложница» я бы заметила это.

— Люба, — немного подумав он ответил. Меня потрясло от шока. Это же Любка, девушка Амира.

Пока мы с Маратом прибывали в шоке сотрудник милиции открыл дверь и вошёл.

— Алсу Рамазанова, к вам посетитель, — начал он. Я чуть не провались сквозь землю, так как меня раскрыли на обмане.

— Меня Рамазанова тоже называют, потому что я на дедушка похожа, — начала глупо я оправдываться с нелепой улыбкой, а Молоток лишь прищурился, но ничего не ответил.

Я прошла по коридорам и зашла в комнату для посетителей. Там сидел мой брат. Он крепко меня обнял.

— Алсу, у отца не получится вытащить тебя отсюда. Твоих отпечатков нет, поэтому ты будешь как соучастница, а Марата посадят на долго, — быстро затараторил он. А я застыла, пытаясь переварить кашу в голове. Неужели я здесь надолго…?

Мой тг канал:babskaya_kontora_01. Там мы обсуждаем дату выхода глав и прочее!