Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Bebeğim — Малышка, детка

Canım — Душа моя, дорогой/дорогая

Küçüğüm — Моя маленькая, малышка

Kardeş — Брат

Дикая кошка

Барыш посмотрел на забор Эврим и набрал СМС:

«Я подъехал, привез тебе маленький, но теплый подарок. Мне кажется, он тебя порадует. Я подожду 30 минут. Вдруг ты приедешь. Люблю».

Ещё раз повертел нового друга в руках, аккуратно засунул открытку в упаковку и добавил:

— Эх, дружище... Будь рядом, когда она будет в этом нуждаться. Даже не думал, что я ещё способен умиляться таким маленьким друзьям, — развеселился своему глупому и в то же время трогательному разговору с игрушкой и снова обратился к нему: — Ты мне должен пообещать: ты сделаешь всё, чтобы она со мной встретилась. Ты будешь мне открывать дверь в этот дом. Ладно, пошли, брат... Вернее, мистер Паддингтон. Перекину тебя через забор.

...

Эврим решительно вошла в кафе, сразу увидела Керема, быстро подошла и села напротив.

— Добрый день.

— Küçüğüm, ты очень возбуждённая, — заметил он сладковатым тоном.

Она выдохнула, отсекая паузу.

— Давай обсуждать по делу. Второй сезон.

— Я весь во внимании.

— Я хочу ещё раз обратиться к тебе с предложением... Если это возможно — не продлевать на второй сезон. Ты бы очень облегчил мне жизнь.

— Ты опять возвращаешься к вопросу, который мы уже закрыли. Дорогая, это невозможно. Второй сезон будет.

— Хорошо. Я почему-то таким и ждала твой ответ. Тогда мои условия: два спектакля в месяц, не больше. В сентябре — один, потому что у меня стартует новый сезон и много съёмок. Времени не будет.

— Два спектакля — это очень мало.

— На другие варианты я не соглашусь. Это моё окончательное решение.

— Хорошо, хорошо, успокойся. Я обдумаю твоё предложение, обсужу с помощниками. Составим новый контракт — подпишешь в ближайшие дни.

— И по одной репетиции перед спектаклем.

— Ты хочешь и это внести в контракт?

— Да!

— Я рад, что ты услышала меня и всё правильно поняла. Знаешь, тут отличный повар, я заказал для нас особое блюдо. Сейчас принесут чай.

Эврим поражалась, как он на неё действует: подавлял, переключал, не давая опомниться среди сменяющихся сообщений.

— Детка, я вот что ещё хочу обсудить. Почему ты от себя отказываешься? Зачем обделять свою личную жизнь? Нельзя же всё время работать. Отношения — важная часть жизни. Я скрашу твоё одиночество. Ты же знаешь, что тебя останавливает? Мне видно — тебе не хватает тепла. И ты знаешь, что я могу это дать. Это смягчило бы тебя, сделало менее резкой. Я во многом мог бы помочь.

Эврим не выдержала и нервно рассмеялась.

Он быстро схватил её за запястье. Она дёрнулась, но Керем сжал крепче.

— Успокойся, что ты всё время вздрагиваешь?

— Отпусти мою руку! — её голос стал ледяным.

Он потянул её руку к губам. Эврим резко вырвалась.

— Прекрати. Ты переходишь границы.

— Тебе же нравится, когда их переходят. Будь честна. Твоя строптивость, эта показная неприступность — яркое тому подтверждение. Ты как дикая кошка.

— С меня довольно. Я ухожу.

— Сядь! — резко бросил Керем. — Ты взрослая женщина, а ведёшь себя как подросток в пубертате. Нам с тобой работать. Имей уважение!

Эврим застыла на месте, и на мгновение мир сузился до лица Керема перед ней. Резкий тон, которым он бросил: «Сядь!», прозвучал как щелчок кнута.

Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ладони стали ледяными и влажными. Внезапно ощутила себя кроликом перед удавом.

— Дорогая, мы сейчас поедим, и я довезу тебя до дома. Всё будет хорошо. Нас ждёт прекрасный сезон, — его голос вновь стал масляно-спокойным.

«Что со мной?» — пронеслось у неё в голове.

Дыхание перехватило, она не могла издать ни звука.

В этот момент официант приблизился к их столику и начал расставлять чай и еду.

Официант подкатил к их столику специальную тележку с прочной столешницей. На ней стоял высокий глиняный кувшин, густо залепленный по горлышку тестом. Он был темным и потрескавшимся от жара печи.

— А вот и наше блюдо для двоих, — сладко произнес Керем, не отрывая взгляда от Эврим. — Testi Kebabı. Готовится часами, в собственном соку. Как истинные чувства.

Эврим молча, смотрела на кувшин.

Официант, вооружившись небольшим молоточком, одним точным ударом обрушил горлышко. Глухой хруст — и клуб ароматного пара вырвался на свободу, смешав запахи нежного мяса, томлёных овощей и трав.

— Иногда нужно разбить оболочку, чтобы добраться до содержимого, — Керем протянул руку, словно приглашая её разделить с ним трапезу.

Взял ложку и погрузил её в дымящееся содержимое. Эврим почувствовала, как её тошнит от этого запаха, ставшего удушающим.

— Но какое содержимое... — вдруг сменил он тон, накладывая ей еду на тарелку. Голос стал тёплым и задушевным. — Ты знаешь, я смотрю на тебя в этом спектакле и не перестаю восхищаться. Твоя способность проживать каждую секунду на сцене, эта абсолютная, животная правда в глазах, когда ты ловишь свет и ведёшь за собой весь зал... Та самая «ранимая сила», которую мы с режиссёром искали. Без тебя этот спектакль — просто текст на бумаге.

Отломил кусочек питы, не спеша обмакнул его в соус и поднёс ко рту.

— Но вся магия — в паре. В нашем танце. Зритель верит именно нам. Это и есть тот самый огонь, что сводит зал с ума.

Эврим не понимала, что происходит. Ей казалось, что она находится на психоделическом представлении. Она хотела рыдать и смеяться одновременно.

— Ты — алмаз, детка. Но даже алмазу нужна огранка. Мы обречены на этот успех. Вдвоём. Других вариантов просто нет.

Керем отодвинул тарелку и сложил пальцы домиком, его голос упал до интимного, доверительного шёпота.

— Поэтому у нас постоянные аншлаги. Ты будешь гордиться своим участием в этом проекте. Его не забудут никогда — он войдёт в историю театрального искусства. Я тебе обещаю, güzellik!

...

— Дорогая, у меня к тебе просьба, — начал Керем, откладывая нож. — Ты как-то рассказывала при мне своей маме об одной лавочке с необыкновенными сладостями. У тебя даже, кажется, дружеские отношения с её хозяином. Мы не могли бы туда зайти? Мне нужно купить сладкий презент одному человеку. Поможешь мне выбрать? А потом я отвезу тебя домой.

Эврим сидела, не двигаясь. Кусок не лез ей в горло. Она мечтала об одном — поскорее уйти. Механически утвердительно кивнула, слегка ковыряя вилкой в жарком.

Прогулка

Они вышли на улицу. Керем заметил её машину.

— Ты на машине приехала?

— Мы пойдём до этой лавки со сладостями пешком, — резко ответила Эврим. — Она здесь недалеко.

— Прекрасно. После такого ужина — великолепно пройтись. Мне нравится с тобой гулять.

Она молча и быстро пошла. Керем догнал её и по-отечески положил руку на плечо, приобняв.

— Bebeğim, почему ты так импульсивна? У тебя что-то случилось?

«Ты у меня случился», — рявкнула Эврим в голове.

Он ещё раз слегка прижал её к своему боку.

— Всё, всё, успокойся. Сейчас лето, прекрасные дни. Отпуск. Мы с тобой решили почти все вопросы по работе. Я хотел тебе рассказать о своих планах.

И он начал нудную историю, связанную с перспективной постановкой в театре, что-то про организаторские способности своего сына... Звук для Эврим выключился через секунду после начала рассказа. Она шла и думала, как вывернуться из-под его руки.

«Как это всё некомфортно, эта рука на мне — как пудовый мешок с мукой. Дойдём, купим сладости, и я сразу уеду. Не хочу ни секунды больше находиться с ним в одном пространстве».

Они вошли в лавку. Хозяин что-то разбирал на витрине. Эврим постучала по косяку.

— Хорошего дня!

Хозяин поднял взгляд и сразу узнал её.

— Госпожа Эврим, заходите! Давно вас не было, как я рад вас видеть! — выбежал и пожал ей руку, она добродушно ответила тем же. — Привела своего знакомого, чтобы вы нам помогли выбрать самую свежую, лучшую сладость для подарка.

Он посмотрел на Керема, на минуту задумался, вспоминая его.

— Здравствуйте, господин... господин Керем, это вы?

— Да, да, это я.

— Что бы вы хотели?

— Наверное, свежую классическую пахлаву. Ту, что с тонкими-тонкими слоями, чтобы таяла во рту. И обязательно с антепскими фисташками, — с избыточным дружелюбием прокомментировал Керем.

— Для вас — только самая хрустящая, только что остывшая! Я сейчас всё вам сделаю. Я не подведу вас и госпожу Эврим. Мы с женой поклонники вашего таланта.

Хозяин лавки засуетился и вынес красивую упаковку пахлавы.

— Госпожа Эврим, мы ходили на ваш спектакль, когда вы его давали здесь, у нас, в мае. Это был восторг! Жена плакала полспектакля. Спасибо вам огромное, господин Керем и госпожа Эврим. Вы позволите, я с вами сфотографируюсь? Моя жена будет так счастлива!

— Да, конечно, — сказал Керем и встал рядом с Эврим.

Тот дал телефон помощнику и подошел к ним. В момент, когда мальчик стал снимать, Керем обнял Эврим за талию, чуть наклонился и сладко улыбнулся. Она остолбенела. Лицо стало каменным.

Натужно улыбнулась продавцу, попрощалась и стала выходить. Керем взял свою упаковку и бросился за ней.

— Всё, с меня довольно. Я больше не вынесу этого спектакля. Я ухожу. Готовь контракт, мы его подпишем в ближайшие дни, — бросила она.

И на бреющей скорости понеслась в сторону своей машины. Села в салон, судорожно достала влажную салфетку и стала протирать лицо. Она чувствовала, как пот течёт по спине, — она вся была мокрая.

Схватив телефон, включила звук — перед встречей она намеренно отрезала себя от внешнего мира. И сразу увидела СМС от Барыша.

«Боже, он что, стоит и ждёт меня?»

Слёзы выступили на глаза.

«Эта разница! Разница во всём!»

Она взглянула на часы и поняла, что он давно уже уехал.

«Он думал обо мне, пока я добровольно хоронила себя в этом кошмаре».

И сквозь ком в горле мысль о подарочке разлилась по телу приятным живительным бальзамом, и она поехала домой.

Эврим подъезжала к дому и чувствовала, как колотится её сердце.

«Господи, почему там, где мне хорошо, я оттуда бегу, а там, где мне плохо, я туда иду?»

Заехала во двор, выскочила из машины и кинулась к забору искать подарок. Заметив красивый небольшой кулёк, схватила его и помчалась в дом. Хотела сразу открыть, но остановилась:

«Нет, я должна сначала сходить в душ. Смыть с себя весь этот ад».

Мальчишка

Барыш приехал домой, но ноги не шли. Не потому что дом стал чужим, а потому что он с ужасом думал о встрече с Айшегюль, понимая, что говорить уже бессмысленно, оставались только действия. Лишь бы она снова не пристала с расспросами.

Она и так его выбесила, когда на той фотографии искусственно прильнула к нему. Раньше он не обращал внимания на такое её поведение, а теперь видел каждый фальшивый жест, каждый неискренний поступок. И корил себя за то, что живёт этой ненужной жизнью.

Он зашёл в дом, взял минеральную воду и вышел на балкон. Барыш обожал этот вид: скалистый берег, бесконечное изумрудное море, уходящее в горизонт, стройные кипарисы, пушистые пихты...

Через некоторое время к нему пришла Айшегюль.

— Барыш, я завтра с подругами собираюсь на яхту. Хотела тебе сказать.

— Я рад за тебя, отличная идея. Отдохни, развлекись.

— Ты даже не спросишь, на сколько дней.

— Я думал, ты сама скажешь.

— Мы решили на два дня, но, может, и больше — как пойдёт.

— Прекрасно. Отдыхайте. Передавай привет всем девочкам.

Он крутил в руках телефон, то переворачивая его, то снова поднимая экраном вверх.

— Ты ждёшь какого-то звонка? — спросила Айшегюль.

Барыш тяжело выдохнул:

— Да. Жду.

— Может, расскажешь? Не игнорируй рекомендации психологов, нам же посоветовали более открыто общаться друг с другом даже в сложных ситуациях.

Он промолчал.

— И не забудь сделать репост. Я обещала Синем и Денизу, что мы прорекламируем их. Тебе же не сложно?

«Сложно», — пробурчал внутри Барыш.

— Хорошо. Сделаю.

Айшегюль вышла.

«Да, да, я жду звонка. И звонка жду, и СМС жду. Эврим, ты получила маленького английского господина? Скажешь мне что-нибудь? Я как мальчишка, жду только этого. Неужели это я?»

Сомнения

Эврим открыла бутылку вина — последнюю из тех, что купил Барыш на винодельне. Налила себе немного в бокал, пришла в гостиную и села на диван. Сердце по-прежнему колотилось, а внутри всё сжимала какая-то жуткая тревога. Она сделала пару глотков, поставила бокал и взяла кулёк с подарком.

Аккуратно развернула его и ахнула. Она была поражена: перед ней был маленький мишка в синем пальто и красной шляпе. Подняла его на вытянутых руках, посмотрела в его милое лицо, прочитала бирку: «Пожалуйста, позаботьтесь об этом медведе» — прижала к себе и заплакала.

«Я устала плакать. У меня нет сил. Это невыносимо. Я люблю его, он любит меня, а нам обоим плохо», — говорила она сама с собой.

Скинула полотенце с мокрых волос, быстро допила вино, взяла мишку и телефон и зашла в спальню. Устроилась с ним в кровати.

«Что мне делать? Написать ему? А что написать? Просто поблагодарить — и дать опять какую-то надежду? Мне надо принять решение... Я взяла паузу. Сколько эта пауза будет длиться? Что в конце паузы? Что за это время изменится? Я мучаю и себя, и его.

Я не буду писать ему. Он и так знает, что я рада. Или это жестоко? Я не знаю. Я правда не знаю, что мне делать. Кто мне поможет разобраться в себе? И что мне ему написать?

Нет, я не буду писать. Я попробую уснуть».

Эврим выключила звук телефона, прижала к себе мишку и закрыла глаза.

«Теперь мы будем жить с тобой. Ни ты меня не обидишь, ни я тебя не обижу».

Удушье

Барыш проснулся и схватил телефон. Ничего от Эврим не было. Он посмотрел на время и обалдел: было начало одиннадцатого.

«Охренеть, вот это я проспал... Эти ночные мысли, которые не давали уснуть. Я, наверное, только под утро заснул. Ох, Эврим... ох!»

Он встал, пошёл на кухню и сразу набрал адвокату.

— Каан, дружище, как наши дела? Хочу попросить вот о чём: возьми ты моё дело на себя, а не только помощника выдели.

— Да не переживай, Барыш, я курирую твоё дело. Он уже сформировал все необходимые запросы, скоро будем рассылать.

— Нет, я хочу, чтобы ты не курировал, а взялся за него лично. Не по дружбе, а как мой адвокат. Я тебе за всё заплачу, не беспокойся, церемоний не надо. Давай подпишем договор, и я выпишу на тебя доверенность. Конкретно по моему делу.

— Хорошо, хорошо, Барыш. Я подготовлю.

— Знаю, как ты загружен... Сколько к тебе клиентов хотят попасть! — перебил Барыш. — Ты же берёшь какие-то дела? И моё возьми.

— Возьму, возьму, конечно. Вижу, как ты беспокоишься. Хочу тебе помочь.

— Брат, давай в категориях «помочь» не будем больше разговаривать. А в категориях «сделал — не сделал».

— Да-да, ты прав.

— Ну всё, обнимаю. Давай двигаться. Сил нет, задыхаюсь.

— Барыш... Честно говоря, я удивлён. Но раз ты окончательно решил — разведём. Не переживай. Время, конечно, потребуется... Ты не первый, не последний. Давай, удачи.

Растрепа

— Селен, это ты? Почему без звонка?

— У меня дела, и я проезжала мимо твоего дома. Думаю: дай заеду. Не примешь — и ладно. А так хоть увижу тебя на секундочку. Волнуюсь за тебя. Как ты, моя душечка, поживаешь?

— Ой, и не спрашивай. В растрёпанных чувствах. Не знаю, не понимаю, что мне делать. В общем, не жизнь, а чёрт-те что.

— Что, Барыш? Как он?

— Да как он... Милый, чудесный, замечательный. Вот, смотри, какого джентльмена из Лондона подарил.

Селен взяла игрушку, прочитала надпись.

— Боже, как это трогательно! Как мило! Господи, взрослые люди, а такие милашества друг другу устраивают. А ты что?

— Да я ничего... Не знаю. Я же взяла паузу. С тобой мы её вместе взяли, между прочим. Вот и пытаюсь держать. И думаю: а что мне эта пауза даёт? Он же не сможет ни за три, ни за пять дней, ни за месяц развестись. И что, я его не увижу? В конце августа начнётся новый сезон. Не понимаю, как мне жить дальше. И ты не представляешь, как я по нему скучаю! Как хочу его обнять, как хочу прижать... Но больше всего, знаешь, почему страдаю? Потому что он страдает. Вот он мне вчера этого Мишеньку прислал, а я ничего не написала. А он, я знаю, сидел и ждал. Но я вчера... офф...

— А почему не написала? Тебе что, сложно написать?

— Да нет, конечно, не сложно. Ты не представляешь, какой я вчера день провела. Встречалась с Керемом. Это ад кромешный. И знаешь, я раньше этого так явно не замечала — мне не с чем было сравнивать. А сейчас, когда рядом целый месяц был Барыш, я чувствовала его тепло, искреннюю заботу, внимание, любовь. И всё это — настоящее, понимаешь? Оно лилось в меня, я даже не обращала внимания. А вчера, когда пришла домой, час стояла под душем. Не могла смыть с себя это отвратительное ощущение. Это ужасно. И после этого я не смогла написать Барышу. Мне было противно за себя, стыдно, что я вообще в такое ввязалась. Ох, Селен, ты не представляешь, сколько во мне всего кипит и бушует...

— Дай я обниму тебя, canım. Не съедай себя. Может, и правда тебе простить и принять его? Как-то придумать, как вам жить — но не в статусе любовницы, а пока он не разведётся. Ты же веришь ему? Он же хочет развестись.

— Селен, понимаешь... Я тоже не уверена. Потому что перед встречей с Керемом мне пришло фото из Инстаграма, где Барыш сидит в обнимку с женой. И это я тоже должна сглотнуть? Он мне объяснил: «Это семья, у нас такие правила». Я всех должна понимать. А кто поймёт меня?

ЭВРИМ

Барыш зашёл в кабинет, сел за стол, достал бумагу, взял ручку и написал: «ПЛАН».

«Так, я должен систематизировать все свои мысли. Она уже полдня и всю ночь не пишет мне. Я знаю её: она, конечно же, рада подарку. Но молчит. И это о чём говорит? Что она не может решиться. Ей тяжело. Я должен что-то менять в нашей жизни.

Так, первое: поговорить с сыновьями. Они у меня нормальные мужики, поймут. Я объясню им всё. Если подготовить, рассказать, что мы с мамой останемся близкими людьми, что в их жизни почти ничего не изменится, мы так же будем проводить время вместе... Да и, если честно, не очень-то уж мы и виделись, я обычно постоянно на съемках. Так что для них ничего особо и не изменится. Да и как родители мы им не так сильно теперь и нужны. Скорее, отношения уже больше дружеские. Поделиться, посоветоваться, денег взять...»

Барыш улыбнулся.

«Я должен подготовить их, чтобы они нормально приняли тот факт, что мы будем жить в разных домах. И решить, как и где мы будем жить с Эврим. Так.

Второй пункт: съехать из дома.

Третий пункт: подготовить предметные вопросы для обсуждения с Айшегюль. Эти пустые разговоры с ней надо прекратить. Они ничего не дают, кроме раздражения.

Четвёртый пункт: Адвокат и соглашение. Нельзя пускать ничего на самотёк — всё надо контролировать. Если мы составим хороший, убедительный бракоразводный контракт, я надеюсь, что с Айшегюль мы сможем всё урегулировать».

Он вывел крупными печатными буквами: «ЭВРИМ».

Написав её имя, почувствовал, как поднимается настроение, будто нашлось главное звено, соединяющее все бессонные мысли и сомнения. Каждый пункт теперь складывался в ясную картину их будущего — реального, достижимого. Всё вдруг обрело цель и смысл.

Он задумался и вдруг его осенило.

«А может, мне позвонить?»

Глаза засветились.

«Точно! Это самое правильное. И в это она поверит. И это её обнадёжит».

Он схватил телефон и вышел на балкон.

Вернувшись после разговора, Барыш сел и записал: «Встреча. Август».

«Отлично. Эту встречу мне надо тщательно подготовить, она очень значимая. Так, дальше.

Мне нужно её удивлять и радовать, как она любит говорить — я для неё как мягкий тёплый плед. Она должна почувствовать мою заботу. И что я замечаю каждое её желание, испуг, страхи, риски. Всё это я должен сгладить.

Чего она боится?»

Барыш задумался.

«Меня потерять!» — усмехнулся он от этой мысли.

«Так... Она боится летать. Что бы мне сделать? С парашютом с ней прыгнуть? Параплан? Нет... Я отвезу её в Каппадокию.

Мы полетим с ней на шаре! Да, точно! Это и романтично, и я буду её держать, прижимать. Если она начнёт отказываться, испугается, я скажу, что она должна научиться со мной не бояться ничего. Да, отличная идея! Всё, мы едем в Каппадокию. Завтра же поеду в агентство, всё выясню и закажу. Там же так красиво, так сказочно! Мы с ней проведём там чудесное время.

Чем мне её ещё порадовать? Чем удивить? Чтобы этот её отпуск был особенным. Что я могу вспомнить, что она любит... Она мне рассказывала, что ездила с подругами в Италию, и ей очень понравилось. Всё, мы едем с ней в Италию! Наконец-то реализуется та яхта, которая осталась в Стамбуле. Я должен придумать красивый маршрут и красивые исторические места... Да что там исторические места? Вся Италия — это музей под открытым небом! Всё, Италия!»

Барыш так увлёкся составлением этого списка, что с каждым пунктом в нём крепла уверенность: ничто не разрушит их отношения, всё в его руках, они будут вместе — и это не обсуждается.

...

Эврим слонялась по дому, не находя себе места. Чем заняться? Казалось, он перевернул весь её мир всего за один месяц. Всё, за что она ни бралась, напоминало о нём. В каждом уголке стоял его огромный силуэт, заполняя собой всё пространство.

Перед ней снова всплыли воспоминания: вот она сидит на кухне, поджав ноги, а он рассказывает весёлые истории и что-то готовит. Вот она убирает со стола, а его большие тёплые руки обнимают её сзади. Он целует её в шею, щекочет и нарочно мешает — всегда с такой нежностью, с такой любовью...

«Что мне делать? Чем заняться? Как отвлечься? И... хочу ли я отвлекаться? Ничего не понимаю».

Мысли путались, перескакивая с одного на другое.

«Может, позвать его завтра? Поужинаем, поговорим... Нам же вместе работать, в конце концов. Надо сохранить добрые, хорошие отношения».

«Нет, он и правда удивительный, — снова поймала она себя на мысли. — За три года мы ни разу не поссорились на работе. И это при моём-то характере! Хотя... он тоже строптивый, чего уж там. Не буду его идеализировать». Она улыбалась.

Внезапно решение пришло само собой.

«А не посмотреть ли мне «Клюквенный щербет»? Точно! Значит, так: завтра я его позову на ужин, приготовлю сама... Сама! А сейчас — смотреть «Клюквенный щербет». На моего красавчика».

И ее щеки залились довольным румянцем.

«Какую же серию выбрать? — размышляла она, уже направляясь к телевизору. — Хочу последнюю из первого сезона. Там нас было много. И свадьба... Да, посмотрю свадьбу. Первую свадьбу КывМер. Она такая красивая!».

«Тааак, где же мой лондонский джентльмен?» — спохватилась она и пошла в спальню за медведем.

«Ты тоже будешь смотреть «Клюквенный щербет», — сказала Эврим, устраиваясь поудобнее с игрушкой в обнимку. — Будешь приобщаться к турецкой культуре. Не всё тебе одного Шерлока Холмса смотреть!»

Древо желаний

Барыш проснулся и тут же потянулся к телефону. Сообщений от Эврим не было.

«Всё, Эврим... Твой лимит молчания исчерпан. Придётся брать штурмом эту неприступную крепость».

«Крепость... неприступная? — тут же откорректировал он сам себя. — Что я несу? Моя canım не крепость, она — израненная и страдает. Я обязан это исправить! Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Чтобы твоё сердце и твой дом, наконец, стали одним целым».

Решительность вытеснила тревогу. Он направился в турагентство — выбирать для них Каппадокию.

Приехав на место, Барыш чётко изложил менеджеру свои пожелания: организовать двухдневный тур — максимально аутентичный, насыщенный и, разумеется, романтичный, с обязательным полётом на воздушном шаре. Менеджер направил его к столику молодой девушки, которая специализировалась на турах по Каппадокии.

— Мне нужен не просто тур, — начал он, и его глаза смягчились. — Мне нужна... сказка. Для очень особенной женщины.

Молодая агент по имени Девин подняла взгляд и улыбнулась, почувствовав исходящее от него теплое, почти юношеское волнение.

— Понимаю, — кивнула она. — У нас есть стандартные маршруты по Каппадокии, но, думаю, вам нужно кое-что другое.

— Совершенно верно. Я хочу показать ей, что невозможное — возможно. — Его голос стал тише, доверительным.

— Сейчас я вам расскажу прекрасную программу: вы встретите рассвет в долине Гёреме. Это волшебное зрелище. Вы увидите, как сотни воздушных шаров поднимаются к небу, словно желания, которые наконец-то обрели свободу. И как солнце окрашивает в золото те самые «камины фей»... Говорят, они веками хранят тайны влюблённых, — описывала Девин, сразу заразившаяся его энтузиазмом. — А после полёта я могу посоветовать одно потайное место. Там растет старый тутовник — Древо Желаний.

Барыш вопросительно посмотрел на нее, и в его взгляде вспыхнул живой интерес.

— По легенде, — объяснила девушка, наблюдая, как его лицо озаряется серьезной, глубокой мыслью, — если завязать на его ветвях ленточку и загадать самое сокровенное желание, связанное с любовью, оно обязательно исполнится.

— Ленточку... — тихо проговорил он, и в его голосе прозвучала такая нежность, что у Девин защемило сердце. Она видела многих влюбленных, но эта тихая, сосредоточенная страсть во взрослом мужчине тронула ее до глубины души.

— Это берет за душу, ни одна женщина не остается к этому равнодушной, — отметила Девин.

— Да. Это... именно то, что нужно. Она должна поверить, что наше желание... самое прочное. Что его ветер не унесет.

— Он не унесет, — тихо подтвердила Девин. — В этом месте ветер только помогает желаниям долететь до неба.

Воодушевленный, Барыш продолжил, его речь потекла плавнее, как будто он уже был там:

— Еще хочу, чтобы мы спустились в подземный город.

— Отличная идея! — лицо Девин озарилось. — Это будет самой сильной частью вашей сказки. Представьте: вы спускаетесь на сорок метров под землю, в целый город, вырубленный в скалах много веков назад. Сначала — узкий, почти незаметный вход, а за ним — целый лабиринт. Вам придется идти, пригнувшись, держась за руки, доверяя друг другу, потому что в некоторых тоннелях не разойтись и двоим.

Она слегка понизила голос:

— Вы будете заходить в комнаты, где когда-то кипела жизнь: вот винный пресс, где делали вино для праздников, а вот — кухня с дымоходом, который тянулся до самой поверхности, чтобы дым не выдал убежище. Но самое особенное место... — Девин сделала паузу, заглядывая в глаза Барышу, — это древняя винтовая лестница, что соединяет восемь этажей города. Она называется «Лестница Встреч». По преданию, если две половинки спустятся с разных концов города и встретятся на её середине, их души уже никогда не смогут расстаться. Это место силы для влюбленных. Там царит особая, звенящая тишина, и слышно только биение сердца.

— Лестница Встреч... — повторил Барыш задумчиво. — Да, мы обязательно должны там побывать.

Он выпрямился, и в его взгляде засветилась деловая хватка, смешанная с трогательной заботой.

— Теперь о практическом воплощении этой сказки. Мне нужно, чтобы всё было оформлено безупречно. Оформите, пожалуйста, этот тур в виде красивого подарочного сертификата — чтобы он сразу вызывал ощущение праздника.

— Конечно! — Девин тут же сделала пометку в планшете. — У нас есть эксклюзивные варианты...

— И по размещению, — продолжил Барыш, не прерывая её. — Мне нужен лучший номер в самом особенном отеле Каппадокии. Тот, что с собственным панорамным балконом и видом на долину. Чтобы на рассвете, даже не выходя из комнаты, можно было видеть, как просыпается эта древняя земля. Бюджет не имеет значения — важно, чтобы всё было безукоризненно.

В его тоне не было хвастовства, лишь твёрдая уверенность человека, готового не скупиться на счастье.

— Я прекрасно понимаю, — кивнула Девин, проникшись его настроением. — Для такого путешествия у нас как раз есть несколько вариантов люксовых пещерных сюитов в самых аутентичных бутик-отелях. Высочайший уровень сервиса, полная приватность и именно те виды, о которых вы говорите. Я подготовлю для вас полное описание тура и оформлю сертификат. Уверена, ваша спутница будет очарована.

— На это и рассчитываю, — Барыш одобрительно кивнул, и его лицо озарилось широкой улыбкой.

— Мне потребуется часа два, чтобы всё забронировать и подготовить сертификат. Когда вам удобно подъехать?

— Позвоните, как только всё будет готово. Я сразу приеду.

Падение

Барыш забрал сертификат, сел в машину, покрутил его в руках, взял телефон и набрал сообщение.

«Любимая, я не могу без тебя больше. Можно я приеду сегодня? Привезу с собой хорошие новости. И ещё! Мне надо проведать своего лондонского приятеля. Не могу же я его бросить! Должен знать, как он поживает».

Отправив СМС, он принялся ждать.

В это время Эврим, сидя на кухне, листала на YouTube кулинарные рецепты. Она с утра съездила на рынок и закупила всё для ужина.

«Боже, это так долго готовить! — пробормотала она, быстро пролистывая одно видео за другим. — А это ещё что такое? Так... вот это, пожалуй, смогу... Кто эта женщина на моей кухне? Я ее не узнаю!» — рассмеялась она сама над собой.

В этот момент пришло сообщение от Барыша. Эврим открыла его и расплылась в улыбке.

«Я без тебя тоже не могу, мой хороший!» — подумала она про себя.

Взгляд упал на мишку, сидевшего на столе.

«Ты посмотри, твой друг очень беспокоится о тебе и хочет тебя навестить. Ну что, пустим его?» — взяла игрушку и покивала её головой. «А вы, я смотрю, уже сговориться успели!»

Эврим быстро ответила:

«Хорошо, приезжай на ужин. Буду ждать».

Барыш увидел ответ и чуть не подпрыгнул от радости.

«Вааай! Ты же моя любимая! Ты моя золотая! Ура, я еду к тебе!»

Спустя три часа нарядный и благоухающий Барыш уже мчался по набережной в сторону её дома. Вдруг взгляд упал на цветочный развал. Он резко остановился, открыл пассажирское окно и крикнул продавцу:

— Kardeş, сделай мне роскошный, шикарный букет! Просто самый красивый!

— Есть какие-то предпочтения? — спросил продавец.

— Нет, никаких предпочтений! Я уже как-то делал предпочтения, и судьба у них была незавидная. Надеюсь, твой букет постигнет другая участь. Я еду к самой лучшей, к самой любимой женщине на свете! Давай, брат, постарайся!

Пока цветочник собирал букет, Барыш от нечего делать сидел в телефоне и обновлял ленту в Facebook*. Продавец собрал огромный, пёстрый букет из самых красивых цветов, подбежал к машине и попытался просунуть его в окно, но тот не пролезал.

— Надо дверь открывать, в окно не получится! — сказал цветочник.

Устроив букет, продавец пожелал:

— Пусть любовь всегда будет с вами!

Барыш кивнул и хотел закрыть ленту, но очередное фото заставило его замереть. Глаза его округлились. Он приблизил телефон, не веря тому, что видел. Быстро проверил дату публикации — фотография была новой.

Он сглотнул. Горло пересохло.

«Этого не может быть...» — растерянно прошептал он. «Э-то-го не мо-жет быть...» — медленно, по слогам, повторил, вглядываясь в экран.

Одним резким движением открыл переписку с Эврим, прикрепил фотографию и отправил.

...

Эврим доставала помытые овощи из раковины, когда раздался звук телефона. Она быстро подошла, вытерла руки о майку, сняла с зарядки. На экране светилось имя «Барыш». Сердце почему-то ёкнуло.

Открыла сообщение. Там была загружающаяся фотография. Эврим нажала на нее — картинка проявилась.

Она остолбенела, не веря своим глазам.

«Что это? Этого не может быть...»

Ледяная волна ужаса накатила на неё, сжимая горло.

На снимке Керем обнимал её в той самой кондитерской.

...

Барыш повернул голову, посмотрел на пышный, невинный букет, распахнул дверь, грубо вытолкнул его на асфальт, захлопнул дверь и резко стартанул...

*Признаны экстремистскими организациями и запрещены на территории РФ.