Ловушка для двоих

Турецкие слова и выражения, использованные в главе:

Aşkım, aşkım benim — Моя любовь

Canım benim — Моя дорогая / Мой дорогой

Birtaném — Моя единственная

Güzelim — Моя красивая / Моя хорошая

Yavrúm — Детка

Tatlım — Моя сладкая / Сладенькая моя

Предупреждение: Данный текст содержит сцены, которые могут быть неподходящими для некоторых читателей. Пожалуйста, учитывайте это перед чтением.

Дом у моря

Барыш ходил по обочине и разговаривал с Айше. Эврим наблюдала за ним из машины и чувствовала, как её настроение потихоньку падает. Она понимала разумом, что это нормально — ему звонят, он разговаривает. Но, как она сама уже говорила, чувство обиды было неконтролируемым. C резко нахлынувшей грустью ничего нельзя было поделать.

Разговор длился минут пять-семь, но Эврим показалось, что прошла вечность. Наконец Барыш сел в машину и снова взял её руку.

— Поехали, родная. Хочешь что-то сказать?

— Нет, — покачала головой Эврим, — ничего не хочу.

Он сразу почувствовал, как испортилось её настроение. Они ехали молча, но Барыш не отпускал её руку, мягко поглаживая её большим пальцем. Он знал её импульсивность и понимал — сейчас нужно просто дать ей время. Он постоянно подносил её ладонь к своим губам и нежно целовал, словно пытаясь передать этим прикосновением всё своё спокойствие и любовь.

Они доехали до супермаркета, и за хлопотами — составлением списка, выбором продуктов — Эврим понемногу начала оттаивать. Настроение её постепенно повышалось, и к тому моменту, когда они приехали к её дому, на лице вновь появилась лёгкая улыбка.

— О, Эврим, — огляделся Барыш, занося сумки, — какой у тебя уютный... и достаточно большой дом. Мне нравится. Очень красиво.

— Проходи, я тебе всё покажу. Сумки неси на кухню, — кивнула она в сторону коридора.

Барыш поставил пакеты на пол и обернулся к Эврим. Она стояла, слегка опустив голову, с безвольно опущенными руками. В самой её позе читалась лёгкая обида. Барыш чувствовал это напряжение, и ему очень хотелось поскорее вернуть её в состояние безмятежности.

Он обнял её за талию и мягко прижал к стене. Аккуратно заправил прядь волос за ухо и нежно поцеловал в губы.

— Aşkım, — прошептал он, глядя прямо в её глаза. — Как же прекрасно, что мы сейчас здесь, и у нас впереди чудесное время. Я так тебя люблю и безумно счастлив быть рядом с тобой. Обними меня, пожалуйста.

Эврим встала на цыпочки и обвила его шею руками. Он прижался к ее щеке, а затем легко приподнял её от пола и чуть покружил, заставляя её непроизвольно рассмеяться.

— Canım benim, пойдём на пляж. Ты же так хотела купаться. — А то, знаешь, если мы ещё раз так поцелуемся, мы отсюда уже никуда не уйдём.

Море любви

Они шли на пляж, держась за руки. Эврим собрала сумку, Барыш нёс её.

— Мне так нравится это юношеское настроение, которое сейчас в нас, — сказал Барыш, нежно сжимая её пальцы. — Мне нравится держать тебя за руку, целовать, обнимать. Всё какое-то новое, какие-то невероятные чувства в моей душе. А как у тебя?

— Я тоже очень счастлива, — тихо ответила Эврим. — Особенно вот в такие моменты.

Он прижал её к себе, поцеловал в голову и они стали устраиваться на лежаках.

— Офф, какая жарища! Просто ужас! — воскликнула Эврим. — Пойдём быстрее купаться!

— Идём, güzelim, но сначала надо намазаться. Ты посмотри, сколько у моей мышки кремов!

— Боже мой, ну они же все разные...

— Аллах помилуй, да их же сто штук! Ладно, что сейчас мажем, говори.

— Мажем вот этим лицо и идём купаться.

— Хорошо.

Барыш сразу же быстро залетел в воду и нырнул. Вынырнув, он посмотрел на Эврим, поднял руки и сказал:

— Иди ко мне, birtaném!

— Это так всегда удивительно: на улице жара, а море кажется ледяным. Холодно мне, — Эврим сложила руки и держала их за локти.

Барыш как баржа медленно подплыл к ней.

— Только не брызгайся, я тебя умоляю, пожалуйста, я не люблю этого.

— Ах ты какая капризуха! И не брызгайся, и море-то ей холодное, — улыбнулся он.

Нежно подхватил её на руки.

— Давай я тебя занесу, canim benim.

— Нет, так тоже будет холодно.

— Всё, всё, всё, не бурчи. Я несу тебя в море.

Он аккуратно понёс её, постепенно опуская в воду.

— Какое это блаженство! — воскликнула Эврим, отплывая от берега. — Всё-таки море — это что-то особенное!

— И я обожаю море! Поплыли до буйков, güzelim! — предложил Барыш, и они легко поплыли к цепи, отгораживающей зону для купания.

Эврим изящно ухватилась за звенья цепи и красиво легла на них, как канатоходка.

— Ты и, правда, гимнастка! — восхищённо произнёс Барыш.

— А ты думал? — кокетливо ответила она, ловко балансируя на тонком тросе.

Барыш, как морж, фыркая, подплыл к ней и принялся покрывать поцелуями её бедро, бочок, каждую доступную часть тела.

— Ты как какое-то морское животное, — рассмеялась Эврим.

Он немного подтянулся из воды и поцеловал её в живот.

— Как я тебя люблю... прикасаться к тебе... это такое блаженство.

Его рука скользнула по её груди в мокром купальнике.

— Что делать-то будем, yavrúm?

— Сейчас искупаемся и пойдем загорать.

— Я не про это, aşkım. Я про то, что у меня сейчас происходит в плавках.

— Барыш, ты опять начинаешь! Это же пляж, день...

— Плевать! Мне плевать! Я хочу свою русалку в море.

— Ты всё-таки сумасшедший.

— А ты? Скажи, ты-ты-ты-то сама какая?

— Боже, я сейчас упаду с этой... С этого троса! — театрально воскликнула она и с лёгким всплеском шмякнулась в воду.

Он мгновенно подхватил её и прижал к себе.

— Как мы будем держаться на воде, Барыш?

— Не волнуйся... — прошептал он, целуя её шею.

Она расслабленно откинулась на воду, а её ноги сами обвились вокруг его бёдер. Грудь и живот слегка показывались над поверхностью, всё остальное было скрыто водой. Он крепче обхватил её за талию и принялся покрывать поцелуями её живот, изредка пофыркивая от наслаждения и солёной воды.

Его руки скользнули под её купальник, и она вздохнула, когда его пальцы нашли нужные точки.

— Барыш... кто-то увидит...

— Пусть видят, как я люблю самую прекрасную женщину, — прошептал он.

Он поддерживал её одной рукой, а другой продолжал ласкать. Волны ритмично покачивали их, и каждое движение воды усиливало ощущения.

— Держись за меня крепче, — хрипло сказал он.

Он вошёл в неё, и они оба замерли, глядя друг другу в глаза, мокрые ресницы переливались на солнце. Она жадно поцеловала его, короткими поцелуями, после каждого смотря ему в глаза.

— Ты невероятно красива и сексуальна! — восхитился Барыш и сильно впился ее в губы.

Море помогало им, поддерживая их тела в невесомости. Он начал двигаться в такт волнам, каждое движение наполненное нежностью и страстью. Эврим обвила его шею руками, её ноги крепче сомкнулись на его пояснице.

— Я не могу молчать... — прошептала она, и её едва слышные стоны смешивались с шумом прибоя.

Он покрывал её лицо, шею, плечи поцелуями.

— Ты опять дрожишь... — прошептал он, чувствуя, как её тело откликается на каждое его движение.

Ритм ускорился, волны стали сильнее, подхватывая их страсть. Она запрокинула голову, и её стон удовольствия потонул в шуме моря.

В какой-то момент Барыш перевернул её, чтобы удобнее было держаться в воде. Он крепко обхватил её за бёдра, помогая ей двигаться в ритме, который задавало само море. Эврим слегка погружалась в воду и вновь появлялась на поверхности, эротично выгибаясь в такт их страсти.

После нескольких особенно глубоких движений Барыш замер, издав тихий сдавленный рык. Он слабо подтолкнул её от себя, нежно подкрутив в воде. Эврим перевернулась, раскинула руки и ноги, приняв позу морской звезды.

Волны нежно покачивали их расслабленные тела.

— Мы как две рыбки... — улыбнулась она, ловя его руку в воде.

— Нет, — поправил он. — Ты — русалка. А я — просто счастливчик, которому повезло её поймать.

Они ещё немного полежали в воде, наслаждаясь моментом, потом медленно поплыли к берегу. Солёная вода блестела на их коже, а в глазах светилось счастье. Выбравшись на берег, они упали на полотенца и засмеялись, как подростки.

— Знаешь, — сказала Эврим, поворачиваясь к нему на бок, — я никогда ещё не купалась так... интенсивно.

Барыш улыбнулся и провёл рукой по её мокрым волосам.

— Зато теперь ты знаешь, что море может быть не только для плавания.

Она рассмеялась и взяла его руку.

— Чего я теперь только не знаю.

Разговор

Эврим достала сумочку и стала выбирать кремы.

— Намажешь мне спину, дорогой?

— Конечно, намажу, с удовольствием. Не только спину — всё, что скажешь.

Он старательно намазал ей спину.

— Я хочу позагорать.

— Загорай, aşkım.

— Я под зонтиком буду лежать.

— Выдвинуть тебе лежак?

— Да, выдвинь, пожалуйста.

Эврим легла на живот, закрыла глаза, и через несколько минут тихо заговорила:

— Знаешь, так удивительно... Я закрываю глаза, и после нашего плавания у меня ощущение, будто я ещё лежу на волнах, и меня качает. Это так смешно.

— Качайся, качайся, canım benim.

Помолчав, она снова открыла глаза и повернулась к нему. — Барыш, расскажи мне, как ты меня всё-таки нашёл? Мне очень интересно. Я до сих пор удивлена.

— О, это длинная история. Но мне помог один человек.

— Кто тебе помог?

— У меня есть друг — Эркан. Знаешь его?

— Да, кажется, понимаю, о ком ты. Тот, который теперь будет сниматься у нас?

— Да. Мы с ним давно дружим. Я решил к нему обратиться за помощью.

— Как ты мог? Вдруг он всё расскажет!

— Что ты? Это же мой друг. Никому он ничего не расскажет. — Барыш провёл рукой по её плечу. — Но он подсветил мне некоторые моменты. Я вспомнил, как в такси видел фотографию этого лагеря.

— Ничего себе! Вот это да.

— В общем, мы позвонили твоей Селен.

— Это я уже поняла.

— Как ты к этому отнеслась?

— Возмутилась, конечно... и обрадовалась. Мне было приятно, что ты меня ищешь. Мне было грустно в этом лагере. Ты же знаешь, как у меня в голове могут бушевать бури. Вдруг позвонила Селен и сказала, что ты рядом и меня ищешь. Я испытала настоящий трепет.

— Расскажи, как ты вообще придумала поехать в этот лагерь? Мне он очень понравился. Там уютно, спокойно, очень красиво. Но как такая идея пришла в голову?

— Ты же знаешь мои... настроения. Я подумала, что это место как раз для меня. Здесь можно мысли в порядок привести, успокоиться, взвесить всё. А то я люблю принимать импульсивные решения, хотя прекрасно знаю, что это неправильно. От себя же не убежишь.

— Я ведь ещё и брату твоему звонил.

— Моему брату?

— Конечно. У меня почва из-под ног ушла, когда я приехал и не нашёл тебя. Я так хотел тебя увидеть, такие планы были... И эта моя стрекоза улетела. Это было ужасно.

— Но я правда не могла поступить иначе. Меня охватывает такое смятение. Я не могу смириться с обидой, принять её, анализировать. Мне стало горько, и я уехала.

— После твоих слов позавчера я понял, что тебе стало горько. — Барыш взял её руку. — Той ночью, после твоих слёз, я долго уснуть не мог. Мне было тяжело от твоего состояния. Но меня так обрадовало, когда ты с утра сказала, что хочешь пересмотреть отношение к жизни. Я сейчас хочу с тобой на эту тему поговорить.

— Ты хочешь сейчас об этом говорить?

— Я не хочу тебя травмировать и разговаривать, если ты не готова. Только если ты готова.

— Ты всегда меня чувствуешь. Вот ты спросил, готова ли я. А у меня так: я и готова, и мне хочется... но с другой стороны я хочу чтобы ты меня понимал без слов, чтобы не нужно было объясняться, чтобы ты просто чувствовал меня. Это очень сложно. Сама не знаю. Оффф... Говори. Ты меня так хорошо знаешь, что сразу поймёшь, готова ли я дальше разговаривать или нет.

— Хорошо, birtaném, — с лёгкой улыбкой сказал Барыш, — я скажу тебе простые вещи. Жизнь у нас одна. Поэтому я всегда стараюсь наслаждаться моментами, которые есть прямо сейчас. Трудности будут всегда — это нормально. Вот смотри: сейчас у тебя всё прекрасно с работой, да? Ты востребованная, популярная, снимаешься в мегапопулярном сериале. Все восхищаются героиней Кывылджим, которую ты создала. Обожают нашу пару. А ведь ты сама рассказывала, как несколько лет назад страдала от отсутствия работы, не могла самореализоваться. У тебя даже были мысли попрощаться с профессией. И в тот момент это была главная проблема.

Сейчас этой проблемы нет. Но ты расстраиваешься, что в личной жизни не всё идеально. Но надо радоваться тому хорошему, что есть. Понимаешь? Ты убежала, потому что тебе показалось, что наши отношения не отвечают твоим ожиданиям. Но посмотри с другой стороны: мы с тобой вместе. Мы проживаем лучшие дни. Мы ведь только соединились, по сути.

— Да, но... Когда на меня накатывает обида и боль, я буду улетать. Я не смогу себя изменить.

Барыш нежно рассмеялся.

— Что ж такое? Мне купить аквариум, что ли? В чём там живут эти стрекозы?

— Так, ладно, не сбивай меня. Итак, мы с тобой проживаем лучшие дни. Мне так нравится засыпать с тобой, просыпаться с тобой. Невероятное ощущение, когда я вхожу в комнату и вижу, как ты спишь.

— Я тоже очень полюбила просыпаться рядом с тобой.

— Возвращаясь к той ночи... Как ты можешь ощущать себя фантиком рядом со мной? Ты не фантик — ты конфетка. Та самая, очень вкусная и сладкая. Я буду эту конфетку есть каждый день и наслаждаться. А фантики я не выкидываю, а складываю в карман.

— Боже, как ты умеешь всё превратить в шутку? Я понимаю всё, что ты говоришь. То, что надо уметь радоваться каждому дню. Я буду стараться, правда. И улыбка не сходит с моего лица — благодаря тебе. Но так много внешних обстоятельств... Я их боюсь. Стоит мне заглянуть вперёд — сразу становится тяжело. Кажется, всё может сломаться. Научи меня относиться к жизни, как ты.

— Конечно, научу. — Барыш поцеловал её в губы. — Ты же видишь, что мы созданы друг для друга. Тебе хорошо со мной?

— Конечно, очень хорошо. Ты необыкновенный человек. Я чувствую себя такой нужной. Твоя забота, твоя ласка... Мне всё это очень нравится. Я счастлива с тобой, это правда. Но...

— Эврим, у нас был долгий путь навстречу, и вот мы наконец вместе.

— А вместе ли мы?

— Только не начинай, пожалуйста.

— А как не начинать? Вот ты говоришь — не расстраивайся. Да, я постараюсь не расстраиваться из-за того, что через два-три дня тебя не будет рядом. Но как я могу этим управлять? Я не могу, понимаешь?

— Эврим, пойми. Это просто жизнь и обстоятельства. Вон есть жёны моряков — те уходят на полгода, и их ждут.

— Ах ты, моряк мой... то есть ты предлагаешь радоваться, что ты не на полгода меня оставляешь?!

— Эврим, я перехожу к самому важному. — Барыш перевернулся на бок, чтобы быть к ней ближе. — Сегодня с утра я видел, как ты в машине расстроилась после звонка от Айше. Дорогая, мы так легко смеёмся, так страстно любим друг друга. Но мы оба знаем, что за пределами этого пляжа меня ждут сложные разговоры и трудные решения. Больше всего на свете я не хочу расставаться с тобой. Ни на секунду. Но я не могу врать и обещать, что всё решится завтра. На это нужно время. Мне нужна твоя вера, твоё терпение и твоё понимание.

Эврим молча глядела на него. В её глазах бушевала буря — страх, любовь, надежда, боль. Она протянула руку, и он взял её. Она сжала его пальцы.

— Я постараюсь... пойдем купаться!

Они провели весь день на пляже, за разговорами и купанием. Уставшие от солнца, они пошли домой. И, как всегда, Барыш держал её за руку. Уже невозможно было представить, чтобы они могли идти и не держаться за руки.

— Любимая, ты удивишься, но я хочу есть.

Эврим засмеялась:

— Кто бы сомневался! Сейчас придём, я быстро сделаю нам какой-нибудь вкусный салат, а ты пожаришь мясо. Хорошо?

— Отлично, давай. Слушай, знаешь, что ещё думаю? Может быть, нам на завтра пригласить Селен и Эркана? Они же тоже дружат между собой. Повеселимся, пообщаемся. А то уже все про всех знают, но вместе ещё не собирались.

— Мне нравится идея! Селен точно тут рядом. Вопрос, поедет ли твой Эркан из Стамбула сюда?

— Он тоже где-то в этих краях собирался оказаться. Тогда я завтра с утра поеду на рынок, всё куплю, и пожарим мясо, люля. Послушаем музыку, пообщаемся. Как тебе такой план, любовь моя?

— Мне очень нравится. Сейчас придём домой и позвоним им.

Лизун

Они, сытые и довольные, нежились на диване, смотрели кино. Эврим положила голову ему на колени, а он нежно перебирал её волосы пальцами.

Она перевернулась на спину и посмотрела на него снизу вверх:

— Наклонись-ка ко мне... Хочу поцеловать тебя.

— Вааай! Стрекоза отдохнула и готова к любви? — улыбнулся он, наклоняясь к ней.

Он прикоснулся к её губам в нежном поцелуе, затем прошептал, касаясь её щеки:

— Сanım хочешь, я тебя побалую?

Эврим кокетливо захихикала:

— И как же это ты собрался меня баловать? По-своему? Чтобы я умерла от удовольствия, да? Признавайся!

— Aşkım, я слышал, от этого не умирают, — хитро усмехнулся Барыш.

— А вот интересно, — не унималась Эврим, — кого ты хочешь побаловать больше: меня или всё-таки себя? Мне кажется, ты и сам это обожаешь.

Она игриво вскочила и сделала несколько танцевальных па, манящими жестами зовя его в спальню.

— Конечно, обожаю. Я обожаю каждое мгновение, проведённое с тобой. Ловлю тебя и берегись меня!

Он быстрыми шагами настиг её, подхватил на руки. Эврим обвила ногами его бёдра и нежно поцеловала в губы:

— Ты меня не испугаешь уже.

— Вот как! Аллах, какая у меня стала дерзкая стрекоза! — и он легко опустил её на кровать.

— Как хорошо, когда на тебе так мало одежды, — прошептал он, ловкими движениями помогая ей снять платье, а затем и трусики.

— Но сейчас хватит болтать... — его голос стал тише и глубже. — Я опускаюсь ниже.

Барыш переместился между её ног, согнул их в коленях и нежно раздвинул её половые губы пальцами.

— Дашь мне ручки, tatlım?

— Нет, ты что! Никаких ручек не дам. Я должна быть свободна. Сам всё делай, ты же этого хотел. Я ничего не знаю!

Барыш рассмеялся.

— Тогда давай поиграем в другую игру. Я буду тебя ласкать, а ты попробуешь не издавать ни звука.

— Это как? — удивлённо прошептала Эврим.

— Вот так вот, — его пальцы скользнули по её внутренней поверхности бедра.

— Я так не смогу...

— А ты попробуй, — настаивал он, приближая губы к самой нежной её части.

— Это какое-то истязание! — Эврим прикрыла рот ладонями, а глаза её искрились смехом и возбуждением.

— Давай, давай, давай. Соглашайся.

— Соглашаюсь, — выдохнула Эврим, и её глаза блеснули. — Но если я выиграю... ты весь следующий день будешь выполнять все мои желания.

— О, моя стрекоза внезапно стала азартной! — рассмеялся Барыш. — Договорились.

— Ну, держись, aşkım benim, — прошептал Барыш, и время словно замедлило свой бег.

Эврим слегка прогнулась в спине, затаив дыхание. Он медленно, почти церемонно провёл языком по её половым губам, заставляя её кожу покрыться мурашками. Она замерла, не шелохнувшись; лишь её пальцы непроизвольно схватили простыню, выдавая внутреннее напряжение.

Он нежно пальцами раздвинул её, открывая самую сокровенную часть. Склонившись ниже, он коснулся губами её клитора — лёгкое, едва ощутимое прикосновение-намёк, от которого всё её тело напряглось в сладком ожидании. Он почувствовал, как она едва сдержала порыв дёрнуться, и на его губах появилась торжествующая улыбка.

Не давая ей опомниться, следующее прикосновение языка было уже совсем иным — уверенным, тёплым и влажным, направленным точно в самую чувствительную точку. Пальцы Эврим сжали простыню ещё крепче.

И тогда он начал. То медленно и плавно водил языком, то ускорялся, вызывая судорожные вздохи и мелкую дрожь в её бёдрах, то засасывал ее в себя.

Её тело извивалось в такт его движениям — то выгибаясь навстречу, то пытаясь отстраниться от нахлынувшего, почти невыносимого наслаждения.

— Тише-тише, — приговаривал он, чувствуя, как она понемногу теряет контроль. Его голос был низким и властным. — Терпи, моя стрекоза...

Эти слова сводили Эврим с ума. Она понимала, что уже на пределе, но сдаваться не хотелось. Её руки метались — то сжимали простынь, то впивались в собственные волосы, пытаясь сдержать крик.

Барыш наблюдал за ней, подстраивая свои действия под ее движения. Ему нравилось играть с ней. Он развел её губы, остановился, сделал небольшую паузу, понимая, что эта опасность ее только дополнительно возбудит и резко заиграл языком. Зная ее бурную реакцию.

Когда терпеть стало совсем невмоготу, она попыталась вырваться и перевернуться на живот. Барыш позволил ей сделать это движение, опять дав небольшую паузу, но потом сильные руки вернули её на место, а пальцы раздвинули ещё шире. От этого движения она почувствовала, что крик вот-вот вырвется.

— Держись! — снова прошептал он, чувствуя, как её бёдра пытаются сжать его голову.

Она сопротивлялась как дикий зверь в капкане. Её пятки скользили по простыне, пытаясь оттолкнуться, уползти от сладкого истязания. Он снова резко провёл языком по самому чувствительному месту, и её бёдра вздрогнули. В отчаянии она схватила подушку, прижала к лицу, вцепившись зубами в наволочку, пытаясь заглушить вырывающийся стон.

Барыш наблюдал за ней и продолжал свою игру. Снова сделав маленькую паузу, он дал ей передохнуть, почувствовать иллюзию контроля. Он играл с ней. И его язык снова принялся за работу — то резкие, требовательные движения, доводящие до грани, то замедленные, едва ощутимые касания, дающие передышку, чтобы снова начать. Хоть она и пыталась не издавать звуков, но какой-то непонятный, сдавленный звук всё же вырвался из её горла.

— Молись, — прошептал он, чувствуя, как её тело начинает сдаваться.

Ввёл в неё пальцы — глубоко, неумолимо, находя ту самую точку. Она выгнулась в немом крике, спина образовала идеальную дугу, живот напрягся как струна.

И она не выдержала.

Громкий, протяжный стон, смешанный с криком, вырвался из её груди, эхом разнесясь по комнате. Её тело затряслось в мощных конвульсиях оргазма, непроизвольно содрогаясь в его руках. Но Барыш не останавливался — его язык продолжал свой неумолимый танец, продлевая её наслаждение, заставляя каждую клеточку тела трепетать в экстазе. Он чувствовал, как её внутренние мышцы ритмично сжимаются вокруг его пальцев, и знал — она испытывает всё полностью, до последней капли. Её крик был красивым, эротичным, полным самоотречения.

Когда последние спазмы отпустили её, она размякла и прижалась к кровати, вся мокрая и обессиленная.

— Я проиграла, — сказала Эврим, слегка отдышавшись. Голос её звучал сдавленно, будто сквозь слёзы.

Барыш смотрел на неё с восхищением, наслаждаясь зрелищем её удовлетворения. Он нежно провёл рукой по её бедру.

— Нет, моя необыкновенная. Это я проиграл. Я в капкане твоих чар. Ты невероятная женщина.

Он наклонился и поцеловал её влажный живот.

— Ты была прекрасна в этой борьбе. Как и всегда. Я буду исполнять все твои желания!

Нимфоманка

Загородный дом в Урле, утопающий в зелени оливковых деревьев, хранил прохладу даже в июльский зной. Барыш проснулся раньше Эврим. Осторожно, чтобы не разбудить её, он выбрался из постели, накрыл спящую легкой простынёй и задержался на мгновение, любуясь её безмятежным лицом.

Мысль о предстоящем вечере с друзьями наполняла его тёплым оживлением — и что именно Селен и Эркан должны были приехать. Их первая встреча вчетвером обещала быть интересной.

Он быстро собрался, забрал список продуктов — свежее мясо для люля-кебаб, для шашлыка, специи, овощи для салатов, сладости к чаю. Сама мысль, что они с Эврим будут принимать гостей вместе, как пара, вызывала у него улыбку. Эти простые домашние хлопоты наполненными новым смыслом.

Ранний утренний рынок уже бурлил жизнью. Барыш с удовольствием выбирал лучшее: баранину у мясника, душистые зеленые персики, сыр с орехами, зелень, ещё влажную от росы. Каждая покупка делалась с мыслью о ней — он представлял, как она удивится, как будет рада. Он даже прихватил коробочку с пахлавой, хотя в списке ее не было. Увидев, не смог пройти мимо цветов — выбрал небольшой букет, зная, как она обрадуется этому маленькому сюрпризу.

Когда он вернулся, загруженный сумками, из дома навстречу ему вышла Эврим в лёгком сарафане, с растрёпанными после сна волосами и без макияжа. Она потягивалась, щурясь на солнце, и он снова застыл на пороге, поражённый её простой, домашней красотой.

— Ты уже вернулся? — её голос был радостным. — И столько всего купил!

— Для наших гостей всё должно быть идеально, — улыбнулся он, ставя сумки на стол. — А это — для моей красавицы, — протянул ей букет.

— Вааай, какие красивые! — она тут же принялась искать вазу.

Пока он раскладывал продукты, Эврим встала у раковины и принялась перебирать в воде зелёные нектарины — сочные, с бархатистой кожицей. Барыш на мгновение отвлёкся, просто глядя на неё — на плавные движения рук, на затылок, на который падали солнечные блики.

Именно в этот момент она сказала тихо, почти про себя, не отрываясь от фруктов:

— Барыш, я не могу контролировать себя... Когда ты ко мне прикасаешься, во мне пробуждается что-то невероятное. Моё тело так откликается... Я не понимаю, что со мной происходит.

Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— А что тут непонятного, güzelim? Ты же уже всему миру сказала, что ты у меня нимфоманка.

— Что значит «сказала, что я нимфоманка»? — возмущённо воскликнула Эврим, обернувшись к нему. Голос её звучал резче, чем она планировала.

Барыш поднял бровь — он заметил.

— Ну как, ты же призналась всем, что «Нимфоманка» — твой любимый фильм. Так что никто не сомневается, что твоё тело такое горячее и так откликается на ласки. Но мне это очень нравится, — заулыбался Барыш.

Она закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.

— Иди сюда, — Барыш протянул ей руку.

Эврим демонстративно отвернулась, снова принявшись за фрукты.

— Иди сюда! Я что, говорю? — с наигранной строгостью произнёс он, подошёл сзади, притянул её спиной к себе. Его рука без предупреждения нырнула под легкую ткань сарафана. — Так я и думал. Всё ясно и понятно про вас, госпожа Эврим.

— Ты... ты нарочно доводишь меня, — прошептала она, но её бёдра сами приподнялись, ища контакта.

— А ты разве не хочешь, чтобы тебя довели? — он провёл языком по её уху, чувствуя, как она содрогается.

Она закинула голову на его плечо, слегка развернулась, приглашая к поцелую. Барыш сразу же взял её губы, обхватил своими, страстно, без торопливости, как будто хотел запомнить каждый её вздох.

— Я думаю, все зрители «Клюквенного щербета» видят, какая ты у меня страстная, — прошептал он, не отпуская её. — Это невозможно сыграть, это невозможно скрыть. Госпожа Эврим, ваша Кывылжим очень сексуально-эротична.

— Что значит «знают все зрители»? Что ты несешь? — её щёки запылали. — Зачем ты меня ставишь в такое положение?

Он рассмеялся, провёл ладонью по её боку, ощущая, как она вздрагивает.

— А что значит? Это совершенно очевидно. Всем это очевидно, милая моя красавица.

— Боже, я сейчас сгорю от стыда. Барыш, ну что ты несешь? — она попыталась вырваться, но он крепко держал её. — Ты нарочно меня смущаешь, ты нарочно ставишь в неловкое положение!

— Aşkım, какое неловкое положение? — он притянул её ещё ближе, губы коснулись её шеи. — Ты необыкновенна, в тебя влюблены полмира. Это я должен нервничать. А ты расслабься и получай удовольствие.

Его руки скользнули вниз, подхватили её, и в следующий миг она уже сидела на краю стола, а он стоял между её ног, прижимаясь всем телом.

— Я не могу насытиться твоими стонами, — прошептал он. — Готов слушать их и днём, и ночью. Поэтому я буду прикладывать все усилия, чтобы доводить тебя каждый день до такого состояния.

Она зажмурилась, когда его пальцы вновь нашли её, ласково, но властно.

— Ещё мне нравится, что ты такая послушная, — продолжил он, целуя её шею. — И это ещё одна грань твоей сексуальности.

— Ты вся соткана из противоречий, — его голос звучал глубже, горячее. — В жизни ты такая дерзкая, непослушная — всё время возражаешь, сопротивляешься. Но когда я касаюсь твоего тела, оттуда появляется совершенно другая Эврим — очень послушная, очень сексуальная, очень податливая. Которая со всем соглашается и на всё готова. Я даже до конца не понимаю где кончается эта грань.

Его руки скользнули под ткань, ладони обожгли кожу, и она застонала — тихо, сдавленно, будто даже этот звук вырвался против её воли. Барыш улыбнулся в её шею, чувствуя, как бьётся под губами пульс.

— Вот так, — прошептал он. — Не сдерживайся.

Его пальцы уже скользили между ног, находили её горячую, влажную, готовую.

Эврим вскинула голову, губы её дрогнули, и она снова застонала — громче, отчаяннее, когда он вошёл в неё двумя пальцами, медленно, до конца, заставив её выгнуться.

— Барыш...

— Я здесь.

Он вынул пальцы, развернул её резким движением, положив на стол. Его ладонь легла между лопаток, слегка надавила, заставляя прогнуться глубже. Она послушно подчинилась, чувствуя, как её бёдра сами собой приподнимаются навстречу ему.

Первое проникновение было медленным, почти невыносимым — он входил в неё с тихим наслаждением, чувствуя, как её тело сжимается вокруг него, горячее, плотное, будто созданное только для него.

— Аллах... — вырвалось у него хрипло.

Эврим застонала, вцепилась пальцами в край стола, когда он вошёл до конца. Пауза — и он двинулся снова, уже резче, глубже, выбивая из неё прерывистые крики.

— Да... — она задыхалась, её голос дрожал в такт его толчкам.

Барыш наклонился, прижался грудью к её спине, одной рукой обхватив её за талию, а другой найдя её клитор.

— Ты так прекрасна, — прошептал он ей в ухо, чувствуя, как её тело содрогается под его пальцами. — Так прекрасна, когда теряешь контроль.

Она не ответила — только застонала, когда его пальцы ускорились, а бёдра его врезались в неё с новой силой. Стол скрипел под их весом, стеклянная ваза с нектаринами дребезжала в такт их движениям.

— Я не... я не могу... — её голос сорвался, когда волна нарастающего удовольствия сжала её живот горячими спазмами.

— Можешь, — он впился зубами в её плечо, ускоряясь. — Ещё немного.

Она вскрикнула, когда оргазм накрыл её — внезапно, яростно, заставив её выгнуться и сжаться вокруг него так сильно, что он не смог сдержать стон.

— Эврим...

Его пальцы впились в её бёдра, и он потерял ритм, погружаясь в неё последними, беспорядочными толчками, оставив тяжело дышать, прижавшись лбом к её спине.

Тишину нарушал только их прерывистый пульс и далёкий шум моря за окном.

Он медленно выпрямился, провёл ладонью по её спине, чувствуя, как она вздрагивает под его прикосновением.

— Ну что, госпожа нимфоманка, — прошептал он, целуя её, — теперь ты понимаешь, что c тобой происходит?

Она повернула голову, поймала его губы своими, и в этом поцелуе было столько благодарности, столько обещаний, что ему снова захотелось её.

* * *

Поддержите нас ⭐️! И делитесь конечно же своим впечатлением от прочитанной части в комментариях❤️

Подписывайтесь на аккаунт авторов, чтобы не пропустить обновления 🤗