Глава 53
Силы заканчиваются, и в реальность меня буквально вышвыривает. Я сразу же осознаю себя в ночном лесу, в объятиях Чонгука. Когда распахиваю глаза, принц выдыхает:
– Ну слава богам! Очнулась! Какого демона, ты...
– Симус убийца! – выпаливаю я. По телу прокатывается волна озноба, челюсти смыкаются до стука.
– Что?! – округляет глаза Чонгук.
– Я видела его на поляне! Его и Наен! Он просил её уйти! А потом усыпил! И выглядел безумно! И... Это точно он! Точно!
Я задыхаюсь от эмоций, меня трясёт. Открывшаяся истина будто бездна, разверзшаяся под ногами. Я падаю в неё с немым криком.
Симус! Но почему?! За что?!
Он что-то твердил о проклятии! Неужели о проклятии алтаря? О Клоинфанре? Не понимаю... В Енотории знают, что Аштария пользуется силой демона?Знают, что тот вот-вот вырвется на свободу? Испугались за себя и решили уничтожить Аштарию руками Руанда?
Неужели убийство Лисы задумал королевский дом Енотория? А Симуса послали исполнителем?! Боги, как давно они это планируют! Хосок тоже замешан? Если да, то он марионетка или кукловод?!
– Тише, тише, – волнуется Чонгук, обнимая за плечи, – расскажи по порядку! Где ты увидела Симуса? Когда?
– Сейчас! Моя магия... я смогла, как в Ирреальности, обнаружить двери с табличками! Только они показывали не прошлое, а то что происходит сейчас! Я видела Симуса и... ох! Надо остановить его!
Пока сбивчиво объясняю, сгорая от паники, Чонгук терпеливо слушает, а после кивает:
– Понял! Ищем Симуса. Ты запомнила, где он примерно был? Откуда я смогу взять его след?
– Д-да... это небольшая поляна, она ближе к восточной части леса, там ещё ориентир – очень старое ветвистое дерево, с толстым стволом, тёмной корой и невероятно высокое.
– Кажется, я видел это место, пока искал тебя, – серьёзно говорит Чонгук. Он весь подбирается, в его чертах проступает настороженный зверь.
– Тогда скорее пойдём туда! – от волнения заламываю пальцы. Мне мерещится, что под ногами тонкий лёд и он вот-вот проломится! Если не поторопимся! Если хоть секунду потеряем!
– Я обернусь волком, ты поедешь на спине, – сообщает принц.
Прежде чем успеваю осознать его слова, Чонгук отходит на пару шагов и начинает превращение. Сначала исчезает одежда, потом вытягивается позвоночник, спина изгибается дугой и покрывается шерстью, пальцы укорачиваются, а ногти становятся острыми полукружиями. Спустя несколько секунд передо мной стоит величественный серебреный волк с изумрудными глазами. Холкой он достаёт мне до талии, запах клюквы и дыма усиливается. Зверь рыкает, встряхивая мохнатой головой, скребёт мощной лапой снег. Поворачивается спиной, явно намекая, чтобы я скорее забиралась сверху. Мне немного боязно, но куда страшнее опоздать!
Опёршись руками о волчью спину, я ловко запрыгиваю сверху. Что ж, это не сложнее, чем взобраться на коня! Обняв Чонгука за мохнатую шею, плотно сжав бока коленями, надёжно прижимаюсь к горячему звериному телу. Одобрительно рыкнув, волк срывается с места. Мы несёмся через лес так быстро, что воздух свистит в ушах. Чонгук буквально летит, лишь изредка отталкиваясь лапами от земли. Снег сливается в единое белое полотно.
Прижимаясь к Чонгуку, я снова и снова думаю о странностях поведения Симуса! Неужели это он попросил Миру подменить вино? Хотел, чтобы Наен вылетела с Отбора, чтобы ярость Юнги её не коснулась! Но всё же в прошлый раз ей это не помогло...
И как Симус собирается совершить злодеяние? Лиса под защитой! Среди воинов! Или... я чего-то не знаю? Думай, Дженни! Думай! Что ты упустила? Мысли бродят по кругу, будто слепые щенки. Догадка ускользает из-под носа. Ох, только бы успеть! Только бы...
– Р-р-рф! – рыкает вдруг волк, резко останавливаясь и поднимая в воздух столб снега. Я буквально скатываюсь с него, но тут же вскакиваю, озираясь кругом. Мы на той самой поляне, что была в видении! Всё-таки нашли!
Пока Чонгук в форме волка обнюхивает снег, пытаясь взять след Симуса, я подбегаю под то самое дерево, где магией должна быть скрыта моя сестра.
Если смотреть глазами – то виден лишь снег... Но я протягиваю руки... и под пальцами обнаруживается гладкая ткань платья, нежная девичья кожа, заплаканное лицо Наен... Схватив её за плечи, выволакиваю из-под полога невидимости под свет луны. Сестра бледная, мокрые ресницы жалобно дрожат.
– Наен! Проснись! – я трясу её, и сестра распахивает покрасневшие глаза.
Постепенно из них уходит туман магического забытья. Наен несколько раз моргает, и вдруг вскрикивает, всхлипывает, вскидывая руку и показывая пальцем на огромного серебреного волка, что стоит позади.
Чонгук, рыкнув, оборачивается обратно в человека.
– Это принц Чонгук, не бойся его! – шепчу, укачивая сестру на руках. Какая же она маленькая и такая несчастная. Плачет, не произнося ни слова. Я физически ощущаю её боль. Боги... боги...
– Ну, что? – я с надеждой оборачиваюсь к принцу. – Нашёл след?
– Нет, он стёрт магией, – сердито откликается принц.
– Проклятье!
– Но я знаю, кто мог бы нам помочь, – продолжает Чонгук, не сводя тяжёлого взгляда с моей сестры.
– Она? Но как? – я глажу Наен по шоколадным кудряшкам. Та дрожит в моих руках, будто испуганная птичка. В темноте ночи она кажется особенно хрупкой.
– Если мои подозрения верны... то она может нас провести, – объясняет Чонгук. – Ведь истинные чувствуют друг друга на расстоянии.
Ох... Неужели...
– Наен? – взволнованно шепчу я. – Вы с Симусом истинная пара?
Сестра вздрагивает, мучительно жмурится, часто-часто дышит, будто сдерживая истерику. Но потом вдруг сжимает маленькие кулачки и поднимает лихорадочный взгляд.
– Да, – выдыхает она. – Вы хотите найти его? Он собирается сделать нечто ужасное, да?
– Верно.
Наен кивает несколько раз, как сломанная кукла. Её взгляд стекленеет, она прижимает запястье к груди, сбивчиво шепчет:
– Он хороший, правда! ...он просто запутался! Чтобы Симус не задумал, он... Я люблю его! – по щекам сестры градом катятся слёзы. – Он для меня значит всё!
– Если мы опоздаем, то ничто ему не поможет! Если желаешь Симусу добра, то покажи где он! Обещаю, его не тронут... правда, Чонгук?
Наен переводит молящий взгляд на волчьего принца. Тот нехотя кивает, подтверждая мои слова. Утерев слёзы, сестра поднимается на ноги. Я поддерживаю её под локоть.
– Там! – она уверенно показывает пальцем в темноту. – Он там... совсем недалеко!
Втроём мы бежим по ночному лесу. Снег тревожно скрипит под ногами, ветер налетает холодно и хлёстко. Деревья цепляются ветками за одежду, будто пытаясь задержать! Не позволить изменить судьбу!
Чонгук держит меня за руку. Горячее касание его ладони – кожа к коже, его запах, его дыхание. Мой принц рядом! А значит, всё будет хорошо...
– Там, – задыхаясь от бега, кричит Наен. Подол её юбки взметается, подхваченный ледяным ветром.
Деревья расступаются...
В ста шагах от нас под яркой луной в свете звёзд стоит Симус. Бледный до синевы, напряжённый до желваков, сжимающий в руках длинный кинжал. Он видит нас, но не сходит с места, его глаза пустые как обугленные колодцы. Дыры, а не глаза! Зияют чёрными провалами на худом лице.
Он ждёт чего-то... Чего?!
И тут, будто отвечая на мой безмолвный вопрос, в воздухе рядом с Симусом проскальзывает молния. Она будто кривым ножом разрезает пространство... и на снег вываливается ошеломлённая Лиса. Тёмные волосы девушки разметались, бирюзовые глаза широко распахнуты.
Как?! Откуда она здесь?!
Чонгук превращается в тёмный шлейф, Наен бежит, спотыкаясь, я перепрыгиваю через сугробы, но никому из нас не успеть!
Схватив кронпринцессу Руанда за шею, Симус замахивается кинжалом!
– Не смей! – рычит Чонгук, посылая заряд огненной магии, но та разбивается о невидимый щит.
– Нет! – кричу, умирая от ужаса! Ещё двадцать шагов! Ещё десять!
Лезвие свистит в воздухе и бьёт Лису в грудь. Без шанса увернуться...
От такого удара она должна упасть замертво! Но вдруг вспышка озаряет лес. И когда мы с Чонгуком и Наен оказываемся рядом, не Лиса корчится на снегу в предсмертной муке, а Симус. Кровь разливается по белоснежному полотну ужасающей алой кляксой. Симус хрипит, хватаясь за жуткую рану на груди, воздух наполняется металлическим запахом.
Ветер шатает деревья, скрипит в чёрных ветвях. Я задыхаюсь, от паники, от ужаса! Во рту кислый привкус, к горлу подбирается тошнота. Отражающий амулет Лисы сработал! Она жива! Симус словно ударил сам себя! Кинжал вспорол его собственное сердце, убийца повержен! Но я не чувствую радости, лишь липкий всепоглощающий ужас.
– О-о, не-ет! – воет Наен, рыдая, падая коленями в снег. Она ползёт к Симусу, роняя слёзы, обнимает его судорожно подрагивающее умирающее тело, целует стремительно белеющие губы. Это выглядит так жутко, так нереально, будто кошмар претворился в жизнь.
– Ты как? – Чонгук тормошит Лису, которая, кажется, всё ещё слабо понимает происходящее. – Не ранена?! Как ты здесь оказалась?!
– О, Чонгук! – испуганно бормочет она, озираясь по сторонам. – Дженни... ты тоже здесь! Зеркало... Оно меня затянуло! Не знаю, кто его активировал! Ох... чуешь?! Юнги уже здесь! Совсем близко! Пожалуйста, Чонгук! Встреть его, чтобы он не наломал дров! А я пока попробую спасти... – она кивает на Симуса.
– Хорошо! – Чонгук кивает, затем поворачивается ко мне. Сжимает моё плечо в знак поддержки, а потом направляется туда, где между деревьев мелькает тень. Это Юнги? Слава богам, Лиса в порядке... Но Симус... Невыносимо видеть горе сестры! И кровь по всюду... расползается алыми кляксами.
– Позволь мне помочь, – говорит Лиса, касаясь плеча сестры.
Наен вскидывает яростный взгляд. Голубые глаза полны ненависти, которая переливается через край, её губы дёргаются, лицо искажает мучительная гримаса. Но всё же, поднявшись на ноги, она, шатаясь, отходит. Встаёт позади, позволяя кронпринцессе опуститься в снег возле принца Енотория. Я тоже присаживаюсь рядом.
– Что-то ещё можно сделать? – шепчу, кусая губы.
– Не уверена, – бормочет Лиса, водя светящимися ладонями над неподвижным Симусом. Тот не дышит, кровь вытекает толчками.
– Я больше его не чувствую... Его больше нет! – шепчет Наен позади. В её голосе сквозит боль и отчаяние. – Симус мёртв... О-о, не-е-ет! Только не это! Нет... Это ты... Ты убила его!
– Он сам себя погубил, – твёрдо отвечает Лиса.
– Ты! Убила! Его! – хрипит сестра, воет: – Ты... ты... ТЫ-Ы! Всё из-за тебя! ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
Я успеваю заметить краем взгляда, как сестра что-то подбирает со снега, а потом вдруг подаётся к Лису, будто желая обнять. В ладони Наен сверкает лезвие, отражая лунный свет. С жутким звуком кинжал входит Лису в спину, под левую лопатку.
Кронпринцесса жалобно вскрикивает.
О Боги...
– Нет! – я отталкиваю сестру! Но уже поздно. – Что ты наделала?! – горло сжимает спазм. Я будто падаю с огромной высоты в бездну! Сердце и лёгкие подпрыгивают к горлу, живот стягивает холод ужаса.
Наен отшатывается, отходит на несколько шагов, вздрагивая всем телом, глядя полубезумными глазами на дело своих рук. Я пытаюсь удержать Лису, понять, как быть с кинжалом... Он вошёл по самую рукоять! Туда, где сердце... Лучше бы Наен убила в меня! Всё пропало... Теперь всё пропало. Проклятье!
Кронпринцесса кашляет кровью, её глаза закатились до белков, слабыми пальцами она цепляется за мои плечи. Меня будто пронзили тысячи кинжалов, вывернули наизнанку. Будто душу разбили на осколки, а сердце вырвали и растоптали до кровавой каши. Как мне быть? Способно ли хоть что-то теперь спасти нас?!
– Она убила Симуса, – шершавым как наждачка голосом сипит сестра. – Убила... – Наен вдруг начинает смеяться каркающим, раздирающим душу смехом.
– Пожалуйста, пожалуйста, не умирай... – шепчу я.
Лиса лежит на моих коленях, а я пытаюсь заткнуть рану, нащупать пульс, сделать хоть что-нибудь! Но всё бесполезно... Слёзы влагой застилаю глаза, сердце рвётся на миллион ошмётков. Меня обступает темнота ночи, сверху безразличные звёзды, кругом стена чёрных деревьев. Наен смеётся как сумасшедшая, и всюду кровь, всюду... на моих руках! На снегу! На одежде! Свет потухает в бирюзовых глазах кронпринцессы, меркнет как задутая свеча.
Это конец... конец для всех нас! И всё было зря.
В небо взметается рык, перерастающий в ужасающий вой. Так может выть зверь, которому пронзили сердце... Или волк, потерявший пару. От зубастой гряды деревьев спешат двое: Чонгук и незнакомый темноволосый оборотень в военной форме Руанда. Он на пол головы выше Чонгука и куда крупнее в плечах, кожа смуглая, глаза серые как сталь клинка.
Юнги... Кронпринц волчьей империи. Я сижу в снегу, глядя как Юнги идёт ко мне. Ледяной ветер качает кроны, кусает холодом мокрые щёки, бросает в лицо колючий снег. Луна исчезает за наползающей тучей.
Кронпринц рычит смертельно раненым зверем, волчьи клыки пробиваются наружу, стальные глаза заволакивает алая пелена, такая же, как кровь, что пропитала одежду его мёртвой жены.
– Л-лиса, – не голос, хрип.
Он замирает в десяти шагах, будто боясь приблизиться. Будто пока не подошёл, ещё можно что-то изменить. Отменить свершившееся! Чонгук стоит за спиной брата, ошеломлённо оглядывая нас. Отлучился на десяток минут, но этого времени оказалось достаточно, чтобы разрушился целый мир! Чтобы все наши усилия превратились в пыль.
– Прости меня, – шепчу одними губами.
Прости-прости-прости!
Наен уже не смеётся, а хрипло рыдает. Но Юнги смотрит только на меня... Видит неподвижную Лису, окровавленный кинжал у моих ног, трясущиеся руки. Чует ужас, что удавкой пережал мне горло. Лицо оборотня заостряется. В серых глазах сгорают все эмоции кроме одной – чёрной жажды мстить.
Дальше всё происходит мгновенно, но для меня время растягивается как смола. Будущий король Руанда вырывает из ножен меч. Его движения точные, в них нет разума, лишь инстинкт убийцы. Три длинных прыжка, и он возле Наен, косой удар разрезает воздух. Её голова легко слетает с плеч и катится к моим ногам. Потухающие глаза сестры заглядывают в душу. Я задыхаюсь, сердце пережимает ужас, когтями разрывая горячую плоть.
"Это конец! Конец..." – стучит в голове горькая, стылая мысль. Внутри будто разверзлась чёрная дыра, затягивая в себя плоть и кости.
Я умру следующая.
Юнги двигается как демон. Воздух пропитан кислым запахом крови. Миг и его меч уже над моей головой, свистит, опускаясь сверху вниз.
Дз-зрынь!
Перепонки рвёт от резкого звука. В спину ударяет горячая волна магии, отталкивая Юнги и окутывая меня оберегающим коконом. Навстречу обезумевшему от горя руандовцу бросается Чонгук. В его руках длинный обоюдоострый меч, которым он и отбил смертельный удар брата.
– С дороги! – рычит Юнги, сверкая волчьими глазами, в них уже ни капли разума, лишь алая пелена и ледяная пустыня.
– Она ни при чём! – рявкает Чонгук, перекрикивая поднявшийся ветер.
Небеса раскалывает молния, и Юнги тут же бросается вперёд, целя мне в сердце, но его меч отбивает Чонгук. Дрзынь-дззынь-зрынь! Сталкиваясь, сталь высекает искры. Магия поджигает воздух.
– Перестаньте! – кричу, но меня не слышат. Мужчины дерутся насмерть! Никто из них не отступит! Любящие братья... готовы пронзить друг другу сердца!
Симус мёртв. Лиса мертва! Наен лежит неподвижной грудой...
Судьба настигла нас и перемолола в безжалостных жерновах. Кости и кровь, беды и надежды, всё смыто неотвратимым роком.
Мы проиграли...
Проиграли.
– Да-а... Печально вышло, – вдруг раздаётся в голове ненавистный голос. На плечо ложится чужая холодная рука. Я оборачиваюсь так резко, что боль пронзает затылок.
Хосок возвышается прямо за моей спиной, словно знамение беды. Его чёрный плащ развевается на холодном ветру, лицо светится в темноте будто маска призрака, глаза полыхают алым. Его никто не замечает.
– Ты... – мучительно хриплю я. – Это ты всё подстроил!
Самодовольно улыбаясь, Хосок шепчет, наклонившись ближе:
– Лишь слегка направил.
– И уничтожил Аштарию!
– Но ты ведь знаешь, как её спасти. Знаешь, как всё исправить, моя милая Джннни, – его ухмылка настолько мерзкая, что отравляет воздух.
– Алтарь... – мне не хватает сил на слова. Меня будто высушили досуха, выпили до дна. Лязг мечей разрывает перепонки. Чонгук ранен! Но не отступает. Я чувствую его боль, как свою. Его сердце – как собственное. Мой истинный готов защищать меня до последней капли крови! Но как мне защитить его?
– Правильно, алтарь, – соглашается Хосок. Он говорит так буднично, будто мы ведём беседу за завтраком. – Твоя добровольная жертва вновь повернёт время вспять. Твой истинный, красотка Лиса и глупенькая Наен. Все опять будут живы.
– Не получится. Моя душа разрушится...
– Время всё равно откатится назад. Но без тебя. Разве одна смерть большая плата за жизни тех, кого ты любишь? Я провожу тебя. Пойдём, – он протягивает мне по-стариковски сморщенную узловатую руку.
Я смотрю на неё с отвращением... Но разве у меня есть выбор? Разве остался иной путь к спасению тех, кого люблю?
Отталкиваю протянутую ладонь и неловко поднимаюсь... Ухожу за Хосоком. Не оглядываясь. Все дальше от лязга мечей...