Чёрный - цвет скорби
Кап. Тихий звон исчезнувшей в пучине чёрной лужи чернильной капли ознаменовал конец тому страшному, неизвестно откуда исходящему гулу. Он улёгся так же мягко и тихо, как и поднялся. И вновь тишина, нарушаемая лишь тарахтением вечно крутящихся на объёмном логотипе студии бобин, окутала это погруженное в полумрак и запах старых бочек место.
Элеонора, наконец, выдохнула. С утиханием гула она всё же смогла собрать свои судорожно трепыхавшиеся из края в край мысли в более-менее правдоподобную картину.
«Наверное, в какой-то трубе прорвался засор», - подумала она, попытавшись успокоить себя этим имеющим место быть предположением.
Женщина вновь взглянула на листок, что она держала в своих уже неимоверно испачканных чернилами и пылью руках. Как давно это было. Боже, как давно. И всё это время все эти рисунки, все эти идеи, заготовки, бобины, плёнки, музыка, всё это гнило здесь, в пустоте и забвении. Никто не приходил сюда, никто не брался за эти карандаши, никто не садился на эти стулья, никто не открывал эти двери. Наверное, она - единственный человек на всём белом свете, который ещё помнит эти коридоры.
Со всей возможной аккуратностью женщина в чёрном сложила пахнущий трухой лист бумаги и положила его в свою маленькую иссиня-чёрную сумочку, осторожно приткнув его между повесткой в суд и свидетельством о смерти. Убрав драгоценность в надлежащее ей место, Элеонора покинула студию раскадровки и направилась дальше исследовать умершее во всех смыслах здание.
–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–
За одной из запертых дверей почему-то горел свет. Женщина, чувствуя, как её шляпка перестаёт плотно прилегать к голове из-за вставших дыбом волос, постаралась сделать свои шаги максимально тихими и почти что подкракалась к трапеции света, выглядывающей из нижней щели двери. Но как только расстояние между ней и входом в это помещеньице сократилось до метра, свет с громким щелчком остановки ленты погас. Подёргав злосчастную ручку, женщина ещё раз убедилась, что дверь заперта и не поддаётся, а насколько она помнила, ни в одной из комнат этой студии не было внутренних замков. Значит, она здесь всё же одна. Перспектива встретиться со старыми воспоминаниями уже не так сильно влекла.
–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–
Прямо перед ней с потолка упал обломок балки. Иди она чуть быстрее, и её серое вещество уже затекало бы в многочисленные щели между половицами. И всё равно этот факт вызвал у неё бурный восторг. Да, всё так, как она помнила, сикось-накось и без единого гвоздя.
–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–·–
- Когда это успело здесь появиться?
Этот вопрос Элеонора задала, судя по всему, пустоте, стоя перед деревянной аркой, над которой была прибита табличка "Чернильная машина". Что за чёрт. Этого не было, когда она почти треть века назад уходила отсюда. В стене прямо напротив выхода был встроен какой-то сомнительный рычаг. По обе стороны от него в стену врастали трубы, на каждой из которых была прибита табличка "Чернильное давление". У двух других стен стояли какие-то не то стенды, не то колонны по три с каждой стороны. На самих стенах висели какие-то странные картины, изображающие совершенно разные и никак меж собой не связанные предметы.
- Что это должно значить? - снова, сотрясая затхлый воздух, задала вопрос самой себе гостья этого оставленного всеми ангелами места, - Это ты хотел мне показать, Джоуи?
Как только имя старого друга сорвалось у неё с языка, что-то где-то пришло в движение. Вновь послышался этот странный гул, но теперь он казался более угрожающим, более сильным и громким. Испугавшись такого внезапного ответа полуразрушенного строения, женщина не стала больше разговаривать с призрачными образами и вошла в комнату.
Как оказалось, на самих пьедесталах располагались кнопки. Значит, что-то должно на них лежать. Кнопки были настроены на особый вес, под которым они прожимались до нужного уровня и задевали контакты. По крайней мере, к такому выводу пришла Элеонора. Дёргание рычага ни к чему не привело. Видимо, он должен был сработать только тогда, когда все шесть кнопок соединятся с контактами внутри колонн.
Доверившись интуиции и приняв на веру, что предметы на картинах соответствуют тем, которые нужно положить на пьедесталы, женщина отправилась на поиски. Книгу "Иллюзия жизни" она нашла лежащей на столе своего давнего коллеги, прямо рядом с чернильной надписью "Мечты сбываются". Баночка с чернилами оказалась под её собственным столом. Плюшевая игрушка Бенди была найдена в кладовой, виниловая пластинка - рядом с проигрывателем в книжном хранилище. Не хватало лишь шестерни и гаечного ключа.
Уже битый час путешествуя по уже начавшим надоедать коридорам, Элеонора наткнулась на комнату, которую раньше не видела. Вход в неё был залит чернилами, и даже если она и проходила мимо неё, то наверняка не рискнула зайти, потому что туфли в своё время стоили ей четверти зарплаты. Но теперь, когда заходить в это пахнущее спиртом, ровно как и всё остальное, помещение было важно для осуществления какой-то туманной цели, женщина решилась. По самому краю пересеча чернильную лужу, Элеонора подняла глаза и остолбенела.
Посередине комнаты высился накренённый операционный стол. На нём, прикованный к ручкам стальными ремнями, лежал труп. Или нет? Можно ли считать трупом выпотрошенное тело мультяшного волка в подштанниках?
- Борис? - не сдержавшись, спросила у трупа новопришедшая, - О, Господи. Джоуи, что ты здесь творил?..
Опустив глаза на пол, женщина ужаснулась ещё больше. Прямо под конструкцией цвела чернильная пентаграмма. Вокруг неё на высоких тумбах стояли зажжённые свечи. Почему-то факт того, что свечи под всё ещё живым огнём не расплавились даже наполовину, Элеонору не волновал. В раскрытой до невозможности грудной клетке Бориса она увидела заветный гаечный ключ. Мысленно извинившись перед своим творением, женщина подошла поближе, аккуратно обойдя рисунок на полу, и, взявшись обеими руками за инструмент, одним сильным движением вырвала его из чернильных внутренностей мертвеца. В лицо ей брызнули смрадные чёрные капли, от которых женщина зажмурилась и избавилась выуженным из кармана платья платком.
Шестерня была найдена в ящике с другими шестерёнками, меньшими по размеру, чем та, что была нужна для кнопки. Ящик этот располагался на балкончике, висевшем над пропастью, куда тянулись четыре толстых цепи. Уже не зная, чего чураться, Элеонора опустила ещё один рычаг, найденный рядом с тем же ящиком, и в следующие несколько секунд была свидетелем того, как из чёрной пропасти на пришедших в движение цепях поднимается громадная конструкция, состоящая из множества труб и шлангов.
«Наверное, это и есть та самая чернильная машина», - подумала женщина в ставшем ещё более чёрным от грязи одеянии, разворачиваясь к выходу.
Последний предмет был водружён на свой пьедестал. Рычаг давления теперь с лёгкостью поддавался. Однако его активация вновь ни к чему не привела. Уже растеряв всякий интерес к этому дешёвому хоррор-аттракциону, где даже потолок грозился тебя прихлопнуть, Элеонора поплелась обратно в комнату с балконом и цепями. Однако не успела она дойти до неё, как почувствовала, что света стало меньше. Причиной этому стало то, что вход в комнату оказался заколочен как минимум пятью досками, хотя ещё каких-то пять минут назад женщина свободно здесь проходила.
- Что за чертовщина, - не удержав ругательство, прокомментировала факт досок Элеонора, перешагивая через выпирающую из пола трубу и подходя к самому порогу.
Встав к закрытому для посещений входу вплотную, женщина вгляделась в щели между планками. И тут же столкнулась взором с всепоглощающей чернотой вздыбившегося перед ней нечто.