Глава 41
Тэхен все-таки спешивается и входит в шатер, и Дженни пятится, запуская его, и смотрит ему в глаза упрямо и решительно. Он готовится держать оборону, может быть, утешать, доказывать, убеждать, в конце концов. Но принцесса удивляет его. В очередной раз. Она подходит к фигуркам на столе, всматривается в карту, на которой те стоят, обозначая расположение пехоты и конницы.
– Где будешь ты? – спрашивает она и вскидывает ресницы.
Больно даже смотреть – эта женщина прекрасна и сладка, как спелый фрукт. Утолить голод просто невозможно, хочется еще и еще.
– В авангарде.
– То есть где-то здесь? – она ставить одну из фигурок перед войском.
– Приблизительно.
Ему нравится ее рассудительное спокойствие, умение держать границы несмотря на то, что было между ними этой ночью. Она все еще не покорилась, и никогда не покорится. Она – единица. Целостная, зрелая и умная. В ее жизни все так, как она желает. Волчица.
Ему под стать.
И он понимает, что приказывать ей бесполезно. С ней можно только договориться.
– Берк никогда не согласится отвести армию, Дженни, – спокойно поясняет Ким. – У него преимущество. Что бы ты ему ни сказала, он рассчитывает получить и тебя, и Кимэлдара, и мою голову.
Она это знает.
Взгляд спокойный, радужка слегка золотится вокруг зрачка. Ее глаза – это ловушка. Если смотреть долго, голова закружится. Ночью он уже пропал...
– Я привезла Жизель, Сохт, Лия, Юна и еще девять девушек из Дрейба, – говорит она. – Они все помогали при обвале рудника и умеют выхаживать раненных. С нами отряд капитана Чона. Мужчины смогут вывозить раненных с поля боя, а мы окажем им всю необходимую помощь. Мне нужно, чтобы ты дал указания лекарям, что состоят при лекарском корпусе, во всем слушать меня. Мне некогда с ними пререкаться. Я понимаю, что им придется действовать вразрез собственным убеждениям и устоявшимся методам лечения, поэтому я прошу разрешения воспользоваться твоим именем.
Из нее выйдет достойная императрица.
Она всегда оценивает свои силы и трезво смотрит на ситуацию.
– Согласен, – говорит он.
– И еще...
Ох, будет что-то еще. Ну, допустим.
– Почему ты не отдашь Си Джину Рубиянсь? – спрашивает она. – Откажись от него, а я отрекусь от престола. Мне не нужна корона, я... всего лишь хирург. Поверь, я никогда не стремилась страной управлять. Все, чего я хочу, просто жить свою жизнь, делая то, что умею.
– После смерти короля, Си Джину нужна возможность занять престол. Твой отказ в его пользу оставит тень угрозы в виде наших совместных детей. Он никогда не пойдет на это, имея только один шанс разгромить меня.
– Но он должен знать, что я его не люблю.
Уголок губ Тэхена трогает улыбка.
– Я скажу ему об этом.
– Я серьезно, – хмурится она. – Он презирает тебя, потому что ты забрал женщину, которую он любил. Он должен знать, что у него больше нет повода к ненависти. Если он хочет лишь власти, то пусть не прикрывается чувствами.
– Женщинам нет места на войне.
– На войне? – хмурится она. – А в медицине и науке? Где еще нам не должно быть места по мнению таких мужчин, как ты? – и она складывает руки на груди в позе крайне разгневанного человека. – А где мне место, по-твоему?
В его постели.
Но не только. В его жизни, мыслях, в его дыхании, во снах и наяву. Везде.
– Я соглашусь на вашу встречу с Ю Си Джином только в одном случае, Дженни, – говорит Тэхен, вздергивая пальцами ее подбородок, – после ты сразу возвращаешься в лагерь, а если я погибну, доверяешь только Паку или Чхону и следуешь их приказам. Беспрекословно. Они позаботятся о тебе.
– Даже не вздумай умирать, Ким Тэхен, – со злостью сверкает глазами она. – Пак и Чхон, серьезно? Ты специально выбрал самых ненадежных людей?
Он смеется, коротко целует ее недоуменно распахнутые губы, но она сердито толкает его в грудь.
– Даже не смей. Не смей, ясно? – и в ее глазах вспыхивает тревога.
– Откуда эта ссадина? – переводит он разговор, дотрагиваясь до уголка ее губ.
– Просто ударилась.
– Ударилась? – ничуть не верит он.
– Я не спала несколько дней и все время провела верхом, боясь, что не успею к тебе, – она хмурится и злится, не желая открывать свои чувства: – Я упала с лошади.
– Дурочка.
– Все нормально, понятно!
– Дай посмотрю, – он берет ее за руку. – Сильно ушиблась? Где болит, принцесса? –притягивает к себе ее напряженную фигурку. – Скажи, что любишь меня.
– Не собираюсь ничего говорить тебе, Ким! – ерепенится она.
Он целует ее в щеки и лоб, а затем прижимается губами к ее макушке, закрывает глаза и тянет носом аромат ее волос. И некоторое время он стоит безмолвно. Дыхание звучит рвано. Так мало ему нужно – просто быть с ней рядом.
– Собирайся, – говорит, наконец, Тэхен. – Я дам указания насчет лекарского корпуса.
Он отстраняется, ощущая невероятный холод.
Даже, если он умрет, род Кимов не прервется. Он чувствует, Дженни уже носит его дитя под сердцем. Не может быть иначе. Он так жарко любил ее этой ночью. Много раз.
Медленно, влажно и ласково целует ее, затягивая этот процесс на несколько мучительных минут. Все тело горит от наслаждения и желания продолжить, от потребности взять ее. Но Тэхен лишь касается ее покрасневших губ пальцами, долго смотрит в глаза этой женщины, а затем выходит из шатра.
Чхон и Пак скучают в седлах, дожидаясь его. Они оживляются только тогда, когда Тэхен приказывает седлать еще одну лошадь, а сам велит пригласить к нему главных лекарей гарнизонов. Но больше эти двое изумляются, когда из шатра выходит Дженни и садится верхом. Ее волосы аккуратно заплетены, на плечи наброшен теплый плащ, а из-под оборок юбки торчат мыски довольно грубых сапог.
– Доброе утро, – говорит она, и Юнги с Чимином переглядываются.
– Стало быть, вы с нами, ваше высочество? – спрашивает Пак, покуда Сынчоль шокировано сплевывает в землю.
– Да, – говорит она, умело держась верхом.
– Удивительно, – отвечает Пак сквозь усмешку. – Какими чарами обладает ее высочество, что его величество спускает ей все с рук, а, Шугарик?
– Эти чары не развеиваются даже поутру, – с мрачным лицом говорит тот.
– Смотри, не ляпни при нем ничего подобного, – хохочет Чимин.
Тэхен не заставляет себя ждать. После того, как он отдает указания лекарям, возвращается и окидывает горячим взглядом жену. Не заметить невозможно – он влюблен без памяти. И словно коршун он стремится оградить ее, не выпустить из поля зрения, никому не отдать. Его злят даже косые взгляды на нее солдат, ведь каждый из них, он уверен, восторгается ее красотой и не прочь провести с ней ночь.
Он погоняет лошадь, и вся процессия устремляется за ним.
Воины кричат и поднимают вверх мечи и щиты, увидев своего императора. А он неумолимо скачет вниз с холма, и его мощный конь, созданный словно из литых мышц, раздувает бока от тяжелого дыхания.
Тэхен видит свои войска. Знамена развеваются под ледяным ветром. Шлемы, копья и мечи сверкают. Над полем кружит воронье, а небо затянуто грозовыми тучами. Где-то в отдалении раздаются первые раскаты грома.
Земля под ногами уже предчувствует грядущую кровь, пахнет прелой травой и сыростью. Далеко впереди, на горизонте, колышется знамена армии Рубиянса.
Топот копыт вспарывает землю – еще немного, и император Ким окажется на линии обстрела. Он резко натягивает поводья, конь встает на дыбы. Всадники останавливаются, и Тэхен напряженно всматривается в черное людское море, что разлилось по склону холма.
– Ждем, – говорит он.
Они стоят прямо посередине между двумя армиями.
Слышится свист ветра и грохот грома.
– Погода портится, – замечает Пак.
– Не все ли равно? – усмехается Юнги. – Хоть солнце не слепит.
Тэхен слишком напряжен, чтобы болтать. Он видит, как от армии Рубиянса отделилась группа всадников. Смотрит на Дженни но та сосредоточена и спокойна. Ее спина прямая, а подбородок чуть вздернут.
– Молчать, – хрипло, рвано бросает Тэхен.
С каждым дюймом, что исчезает под копытами приближающихся всадников, он злится все сильнее. Его ярость кружит голову. В нем просыпается азарт воина. Мысль, что он встретится лицом к лицу с тем, кто посягнул на его жену, распаляла в нем жажду крови.
За три года Ю Си Джин изменился незначительно. Те же каштановые волосы, серые глаза и угловатое лицо. Та же ненависть во взгляде. Вот только эта ненависть исчезает в одно мгновение, когда он видит Дженни.
Тэхен утробно рычит. Он бы выдрал его глаза, лишив зрения, только чтобы тот больше никогда не смел смотреть так на его жену. Как на что-то, принадлежащее ему.
– Генерал Ю, – слышит Тэхен ее голос сквозь свист ветра. – Как принцесса Рубиянса я прошу вас сложить оружие. Кимэлдара вам не враг. Достаточно крови. Война длилась девять лет. Я прошу вас отступить и вернутся в Рубиянсь. Чувств между нами уже нет. Я вас не люблю и не желаю выходить за вас замуж. Я готова отказаться от престола в вашу пользу, если вы оставите любые попытки навредить мне и моему мужу. Пожалуйста, прислушайтесь к моим словам. Ни вашим людям, ни нашим незачем умирать сегодня.
– Дженни, – произносит Ю Си Джин.
Тэхен сжимает руку с такой силой, что рвется едва затянувшаяся рана. В мыслях он одним ударом сносит Си Джину голову.
– Для тебя она – ваше высочество, – говорит он.
Зрачки Ю Си Джина расширяются. Сопровождающие его люди перешептываются.
– Я пришел за вами, – говорит Си Джин, гипнотически глядя на Дженни. – Я заберу в вашу честь Кимэлдары, сложу к вашим ногам головы ваших врагов, стану вашим верным подданым. Но я никогда не поверю, что вы сдались захватчику. И что предали наши чувства.
– Заткнись, твою мать, – не выдерживает Тэхен.
У него все кипит внутри.
Ему плевать на возможные договоренности. Он хочет крови Ю Си Джина. Устранить его не просто физически, но и ментально – чтобы даже памяти ни осталось.
– Мне жаль, – голос Дженни все еще тверд, и в нем чувствуется уверенность, – но я больше не та женщина, которую вы знали. И я не хочу быть поводом для войны. Пожалуйста, послушайте меня, я не испытываю к вам прежних чувств.
– Я их верну, Дженни.
– Это невозможно, – отвечает она.
– Когда я возьму Кимэлдару и принесу его вам в дар, вы измените свое решение. Мы оба мечтали об этом когда-то.
Тэхен усмехается.
– Давай, попробуй, – хищно говорит он, а затем приказывает жене: – Дженн , отправляйся в лагерь.
Он больше не намерен все это выслушивать.
– Этой битвы можно избежать, – говорит та Ю Си Джир. – Подумайте, сколько погибнет людей из-за ваших амбиций! Цена за них слишком велика. Нет ничего дороже человеческой жизни. Генерал Ю, поступите правильно.
Глаза Си Джина сужаются, и в них клубится ярость. Тэхен ощущает, как Ю Си Джин на секунду теряется. Тот не может признать, что, стоя в шаге от победы, он все-таки проиграл. И теперь его захлестывает обида и грызет уязвленная мужская гордость.
– Я приду за тобой, – бросает он Дженни и разворачивает коня.