Глава 40
Тэхен
Она словно дикий воробышек. Она его наслаждение. Самая сладкая женщина, которая только попадала в его постель. Он понимает, что хочет провести с ней всю жизнь – именно с ней: переселенкой из другого мира, умной, образованной гордячкой, с самой упрямой женщиной на свете.
Он отдает распоряжения совету и определяет послов для поездки в Эрлиан, а после встречается с леди Шин, которая писала ему бесконечные письма, которые он даже не читал. Тэхен уже давно с ней объяснился, но она вбила себе в голову, что имеет право на личную встречу.
Рами приходит заранее, без опозданий, вся благоухающая духами, в лучших своих украшениях, красивая и доступная. Ее грудь в откровенном декольте притягивает любые взгляды, но Кима раздражает. Пожелай он, Рами молниеносно исполнила бы все его просьбы, отдала бы себя так, как он захотел и даже ползала бы за ним на коленях, если бы он приказал. У нее не было гордости, лишь желание угодить, заслужить блага и перещеголять других дам. Вся ее жизнь умещалась лишь в желании служить ему, спать с ним и держать его рядом. И раньше его это устраивало, потому что он не знал, как могло быть иначе.
– Ваше величество, – она взволнованно дышит, хлопая ресницами. – Я знаю, что вы ждете от меня брака. Вы сказали лорду Им, что я могу выбрать себе мужа по сердцу или вы сами его определите. Но я люблю только вас. И я пришла сказать, что не могу стать женой другого мужчины. Я жду вашего ребенка.
Ким почти все пропускает мимо ушей, но последние слова Рами вынуждают его нахмуриться. Он вскидывает взгляд, отрываясь от своих дел.
– Хорошо, это все?
Она меняется в лице, и не знает, что сказать. Кивает растерянно.
– Я занят, Рами. Ты свободна.
– Но ваше величество...
– Я решу все вопросы с твоим отцом и дядей, – говорит он.
С ней обсуждать бесполезно. Слушать истерики или ее признания – это не для него. Рами забыла с кем имеет дело, он император, во многом безразличный к чужим эмоциям и чувствам. Кроме того, ее дядя, Джайлс Им, похоже, отравил его отца. И действовал он, конечно, не один. Разумеется, семьям Им и Шин это выгодно. Убрать Тэмина, а затем обвинить в его смерти Дженни, чтобы впоследствии убедить Тэхена жениться на Рами, сделать ее императрицей. Но ведь его отец доверял Им, слушал его, вознес до небывалых высот. Только за это, Тэхен сделает его смерть невыносимой.
Рами все-таки начинает тихо и горько рыдать. Тэхен молча выводит ее за дверь и велит страже проводить даму до ее покоев. Время, когда он был с ней нежен, закончилось. Теперь он сдержан и вежлив, но не более. Единственная женщина, которая ему важна и за которую он переживает, – это Дженни.
Ею он просто одержим и бесконечно болен.
Если бы она вдруг испарилась, он бы нашел ее в любом из миров.
Стоит подумать об этой женщине, как Тэхен прикрывает веки, вспоминая ее, лежащую на белоснежных простынях. Но вместе с этими воспоминаниями в голове вспыхивают картинки той ночи, когда он взял Дженни в жены. Когда разорвал на ней платье и бросил ее в постель, сгорая от злости и ненавидя ее всей душой. Если бы тогда он не остановился, если бы усомнился в ее словах, возможно все сложилось бы иначе. Но заглянув в ее глаза, полные ответной ненависти и отчаянных, горячих слез, он к ней не притронулся.
Прощаться с Дженни он не будет, это слишком рвет сердце.
Он лишь вызывает Линоу и отдает распоряжения относительно жены. Пишет несколько писем. Одно – Джина, потому что мэтр пользуется доверием Дженни и сумеет обезопасить ее от любых потрясений.
Закончив все дела в Киэльмора, он преспокойно уезжает, напоследок лишь бросив взгляд на окно спальни Дженни, мечтая, чтобы жена хотя бы промелькнула в этом окне, но портьера была плотно задернута.
Пак тоже смотрит на это окно и уголок его губ нервно дергается.
– В чем дело, Чимка?
– Ни в чем, – тот понукает коня.
Тэхен тоже пускает коня рысью. Ворота перед его отрядом открываются, следом тянутся еще четыре группы всадников. И самыми последними, никем не замеченными, сквозь ворота проносятся два воина в темных плащах. Они не стремятся примкнуть к остальным, а дергают за поводья и правят лошадей в другую сторону. Герцог Пак лишь бросает на них взор и тотчас веселеет, будто его отпускают все тревожные мысли.
А Тэхен больше не думает ни о чем, кроме победы над Си Джином. Он готов убить того еще раз, но уже наверняка. Признаться, Пак довольно искусный боец. Когда Ким бился с ним, он не знал, что Дженни была в него влюблена. Если бы знал, то Ю Си Джин бы точно не воскрес.
До графства Пэр император добирается за трое суток, выделив на сон всего семь часов. Он был неумолим в части требований к собственной армии, не жалел никого, включая себя. Пак иной раз ненавидел его за это. Но, с другой стороны, подобные изуверства всегда были оправданы – Ким действовал на результат.
Рассвет встречает его в седле, когда он оглядывает с вершины холма расположившуюся в низине армию. К нему уже спешат всадники во главе с Юнги. И потом, когда Сынчоль сопровождает его до военного шатра, приготовленного императору, граф без устали отчитывается о ходе сражений. И о том, конечно, что они продолжают отступать, сдавая крепости, но всеми силами сдерживают ход армии генерала Ю.
Первым делом Тэхен бреется и споласкивает от дорожной пыли лицо и тело. Он распоряжается отправить к Ю Си Джину переговорщиков, включая Бреаза, а пока цирюльник занят его лицом, он выслушивает сколько в лагере провизии, лекарей и достаточно ли вооружения.
– Ты должен поесть и расслабиться, – говорит Юнги. – Армия Рубиянсь будет здесь через два дня, – он и сам садиться в кресло и смотрит на молоденькую служанку, которая расставляет еду на столе. – Кстати, весьма благодарен за леди Лалисы, она скрасила мне несколько ночей перед отъездом.
За это ее отец, наверняка, Тэхена будет презирать до конца жизни. Манобал аристократы. Даже превращая знатную даму в девку, нужно соблюдать приличия. Лорд Манобал предпочел бы смерть дочери, чем такое унижение.
– Уйди, – бросает Ким девушке, и она молча выбегает из шатра. – Мы не должны пустить Си Джина, Мин. Я положу здесь всю армию, но не дам ему продвинуться, ты должен это знать. Если я умру, ты или Чим должны позаботиться о моей жене. Я спал с ней, она может носить моего ребенка. Я люблю эту женщину. Им и семья Шин могут серьезно навредить ей.
Тэхен впервые видит Сынчола оторопелым.
– Я сделаю все, ты же знаешь, – говорит он. – Им и весь род Шин попросту исчезнут. Тебе нельзя больше устраивать тотальную резню, Тэ. Я возьму это на себя. Перетравить всех и делов.
Ким впервые ощущает что-то жутковатое рядом с Юнги. Тот без зазрения совести мог вершить такие дела, что от этого стыла кровь в жилах. На войне Сынчоль и вовсе зверел. Он всегда был палачом, способным жрать даже младенцев.
– Рами не трогать.
– Могу жениться на ней, – пожимает плечами Юнги, поднимается и идет к столу. – Так будет проще перебить всех ее родственничков, – он отрезает кусок от запеченного мяса и отправляет в рот.
Тэ тихо смеется.
– Нет, я найду ей кого-то посимпатичнее.
Юнги тоже хохочет, приподнимая кубок. Для Сынчолу женщины – это ресурс. Он, вообще, не понимает, как можно их любить, но в постель укладывать – да, это ему определенно нравится.
Пак возвращается только следующим утром. Он набрасывается на еду и вино, а его руки слегка дрожат.
– Он поговорит с тобой, – первое, что произносит Чимин, когда с жадностью опустошает кубок вина. – Когда затолкает тебе меч в глотку. Это дословно.
– М, вот как? – усмехается Тэхен. – Ты уверен, что был достаточно красноречив, Чимка?
– Ты не представляешь, как.
– Ожидаемо.
– Завтра утром, – добавляет Чимин. – Все решится.
Ким поднимается, испытывая ярость, желая выпустить Ю Си Джину кишки прямо сейчас.
– Готовить войска.
***
Ночью льет ливень.
Тэхен молча смотрит, как дергаются лошади на привязи, бушует в отдалении лес и трепещут огни. Он не чувствует ни холода, ни стылой рези воды. Просто смотрит вдаль, где заканчивается горизонт, стоя на самом входе в свой шатер. Он вспоминает лицо своей жены и корит себя за то, что расстался с ней так холодно. Даже грубо. Он даже не поцеловал ее. Теперь жалеет. Завтра он, возможно, умрет. Он уже ходячий покойник.
Дженни нужна ему.
Прижаться к ее теплой груди, целовать до изнеможения ее нежные губы.
Пусть даже ворчит, пусть рассказывает ему про эти лекарские штуки, про свой эфир. Пусть занимается работой, читает умные книжки или посещает университет, пусть помогает беднякам и даже ходит по госпиталям – только бы она любила его. Она ни разу не сказала, что любит. Отдалась ему – да. Но почему не сказала о своих чувствах?
– Ваше величество, – к его шатру приближается один из командиров, мокрый и дрожащий от холода. – В лесу обнаружили целый отряд...
– Лазутчики?
– Женщины.
Тэхен усмехается.
Там, где стоят войска, наличие продажных женщин – это обычное дело.
– Ты не знаешь, что делать с бабами? – спрашивает он.
– Говорят, что они пополнение в лекарский корпус, сестры милосердия.
Если бы Ким не облокачивался плечом на деревянную балку шатра, он бы пошатнулся.
Он выходит под дождь даже не накинув дублет, не спросив, куда идти, просто двигается в том направлении, где раздаются голоса, и вскоре видит крытую повозку и стоящих рядом с ней женщин. С ними были и всадники – все гвардейцы. Один из них особенно бросается в глаза – разжалованный до солдата бывший капитан Чон.
Ким ускоряет шаг. Он хром, ноги скользят по мокрой земле, но он сходит с ума, замечая под плащом у одной из женщин подол небесно-голубого платья. Его буквально ведет в сторону от волнения. Едва подойдя к ней, он срывает с ее головы капюшон и видит свою жену.
Чонгук в этот момент дергается, будто желая защитить принцессу. Ким хочет убить его в ту же секунду, и он, наверно, именно так бы и поступил, если бы не заметил ссадину в уголке губ Дженни.
Он притягивает ее к себе, а она – гордая девчонка – говорит ему в лицо:
– Готова понести любое наказание, ваше величество!
Наказание?
Он с трепетом касается уголка ее губ подушечкой пальца.
– Кто тебя тронул? Откуда это? – хрипло, болезненно шепчет он.
Кажется, она и вправду думала, что он будет в ярости, потому что не сразу понимает, о чем он спрашивает.
– Ударилась. Ерунда.
Ударилась?
Тэхен проводит ладонью по ее щеке, смахивая капли дождя, а потом подхватывает ее на руки, а командиру приказывает:
– Разместить людей!
Ему уже плевать на все – Дженни в его руках. И да – он злиться, но даже об этом забывает.
Просто вносит ее в шатер, расстегивает и сбрасывает на пол ее мокрый плащ и усаживает жену к себе на колени. Жаровня тлеет углями, но от нее все еще исходит тепло.
– Тэ... – Дженни утыкается лицом ему в шею и жарко дышит. – Чон не при чем. С ним или без него я бы все-равно приехала. Мне удалось сбежать из дворца и вернуться в Кеха. Эти гвардейцы – моя бывшая охрана, а женщины – жители деревень. Они хотят помочь, – ее пальцы осторожно касаются его груди, она поднимает голову и смотрит ему в глаза: – Это мое решение. Прими его, пожалуйста.
Он склоняется, чтобы прижаться жадными губами к ее губам. Он настолько измучен, что готов простить ей все, что угодно.
Ким покрывает поцелуями ее лицо. Его руки нетерпеливо тянуться к шнуровке ее платья, пальцы развязывают ленты, а затем забираются под юбку, чтобы избавить жену от чулок.
Тэхен укладывает Дженни на свою военную «постель» и склоняется сверху. Ее мокрые волосы прилипают к щекам и лбу, на шее, по которой скользит капелька воды, отчаянно бьется жилка. Дженни покорна, и Тэхен не может оторвать от нее взгляда.
Лампадка под потолком шатра покачивается от порывов ветра. Над лагерем расползается ночь. Где-то там, в стане врага, Ю Си Джин ждет часа своей мести. Возможно, он мечтает вернуть себе свою любимую принцессу. Но прежней Дженни больше нет, а эту Ким не отдаст никому.
Тэхен готов не спать всю ночь, если она будет просвещена его жене. Он хочет быть любимым ею, получить ее любовь, которую, к сожалению, нельзя завоевать. Эти чувства не рожаются на выжженной земле, не расцветают из ненависти и не возникают на пустом месте. Сколь горд бы он ни был и как бы сильно ни хотел повелевать над хрупкой женщиной, которую он любил без памяти, она будет с ним только добровольно, на равных.
Этой ночью он владел ей несколько раз, а после нежно прижимал к себе и согревал теплом своего тела. Она спала в его руках, как дитя. Терлась щекой о его грудь, вздрагивала. Ее нежные пальчики путались в его волосах. А он смотрел на нее, испытывая безграничное счастье.
Когда-то он отнял любовь у Си Джина. Теперь тот грозится поступить с ним точно также.
Наверно, это справедливо.
Но они оба мужчины, и выяснят этот вопрос по-мужски. Зальют весь мир кровью, но не остановятся, пока кто-то из них не перестанет дышать.
Тэхен оставляет Дженни засветло. Он укрывает ее, укутывая в одеяла и задергивает полог. Уйти, пока она спит, показалось ему правильным. Если она заплачет, он просто не выдержит. Ему безразличны любые женские слезы, но только не ее.
– Доброе утро, величество! – Чимин подходит к нему и кладет руку на плечо. – Послушай, Тэ, – его слегка потряхивает, – слышал, здесь принцесса, – он облизывает губы, явно нервничая, – значит, сбежала... ради тебя. Любит тебя, кажется.
– Давай, скажи, что не имеешь к этому отношения, – усмехается император.
– Брат, – Чимин наклонился ближе, – ради нее не лезь на рожон. У тебя только кости срослись. Ты понимаешь, о чем я...
О том, наверно, что Тэхен потерял подвижность в плече. Он быстро устанет рубить с седла, но о том, чтобы сидеть где-нибудь вдалеке, не будет и речи.
Сынчоль подходит со спины, в шутку отвешивает поклоны, надевая перчатки с металлическими шипами. Он тоже кладет руки на плечи друзей и склоняется к ним:
– Что за междусобойчик? – усмехается он.
– На тебе левый фланг, Юнги, – холодно говорит Тэхен, грозно взирая на Чимин. – А ты, герцог, с правого.
Полный игнор стороны Тэхен к Сынчоль уже была их особенным образом. И Пак резко распрямляется и нервно трет нос.
– Я могу повести всю армию, Тэ. Искуплю свои грехи. Незачем тебе так рисковать.
Сынчоль, наконец, понимает. Он становится серьезен и просто ждет решения императора который связанно с ним. Но к сожалению ему не дали командовать рыцарями после того боя.
– Я уже отдал приказ, – говорит Тэхен и идет к своему коню. – Исполнять.
Знаменосец, увидев своего императора распрямляется.
Тэ вскакивает в седло. Оруженосец подает ему меч.
Император бросает взгляд на свой шатер, и его сердце на секунду останавливается – Дженни стоит на входе. Ее растрепанные волосы едва схвачены лентой, из-под платья виднеются босые ножки. Она, кажется, едва успела одеться и сразу выскочила, боясь упустить его. Сердце Кима так сильно толкается в груди, что он болезненно морщится.