💙 Часть 39💙
Забавно, как люди умеют обволакивать происходящее разными хитросплетениями слов, подгоняя его под собственную версию реальности. Хирон еще в школе говорил мне об этом. И, как обычно, я оценил его мудрость намного позже.
Если верить каналам новостей Лос-Анджелеса, причиной взрыва на пляже в Санта-Монике стал выстрел, произведенный по патрульной машине выжившим из ума похитителем детей. Он по чистой случайности попал в выхлопную трубу, лопнувшую во время землетрясения.
Псих-похититель (имелся в виду Арес) и был тем самым человеком, который похитил меня и трёх других подростков в Нью-Йорке и провез через всю страну, устроив нам ужасную десятидневную одиссею.
В конце концов выяснилось, что бедный маленький Перси Джексон вовсе не международный преступник. Он стал причиной беспорядков в автобусе «грейхаунд», пытаясь вырваться из лап человека, захватившего его вместе с друзьями (и позже нашлось немало свидетелей, которые клялись, что видели в автобусе мужчину в кожаном плаще — «Как же я не припомнил этого раньше?»). Безумец также спровоцировал взрыв Арки в Сент-Луисе. В конце концов, ребенок на такое не способен. Встревоженная официантка в Денвере, которая видела, как тот же мужчина угрожал похищенным, попросила друга сделать фото через витрину и уведомила полицию. Наконец, отважный Перси Джексон (мне начинал нравиться этот парень!) в Лос-Анджелесе украл пистолет у своего похитителя и устроил с ним перестрелку на морском берегу. Полиция прибыла как раз вовремя. Последовал живописный взрыв, уничтоживший пять патрульных машин, но похитителю удалось бежать. Эта драматическая история имела счастливый конец. Сейчас Перси Джексон и трое его друзей находятся в безопасности под присмотром доблестных копов.
Двое репортеров скормили нам всю эту невероятную чушь. Мы только кивали, рыдали, изображали крайнюю степень истощения (что было просто) и вообще разыгрывали перед камерами детей, ставших жертвами насилия.
— Я хочу только одного, — сказал я, подавляя рыдания, — снова увидеть моего любимого отчима. Каждый раз, когда я видел его по телевизору и он называл меня отъявленным преступником, я понимал… мне трудно объяснить это… что с нами все будет в порядке. И я знаю, что он хотел бы вручить в виде вознаграждения, бесплатно, какое-нибудь электронное устройство из своего магазина всем жителям прекрасного города Лос-Анджелеса. Вот номер его телефона.
Полиция и репортеры так растрогались, что пустили шапку по кругу и собрали деньги на четыре билета на ближайший рейс до Нью-Йорка.
Я понимал, что надо лететь — иного выхода нет. Я надеялся, что Зевс сделает мне поблажку, учитывая обстоятельства. Но все равно пришлось силой заставить себя сесть в самолет.
Взлет получился кошмарный. Древнегреческие чудовища не шли ни в какое сравнение с обрушившимися на нас потоками турбулентности. Я впился ногтями в подлокотники своего кресла и сидел так, пока мы не приземлились в Ла Гуардиа. Местная пресса поджидала нас, прорвавшись сквозь оцепление, но мы ускользнули от них благодаря Аннабет, которая отвлекла репортеров, надев свою кепку-невидимку и восклицая: «Вон они, пошли за мороженым!» — а потом присоединилась к нам в пункте получения багажа.
Разделились мы на стоянке такси. Я попросил Аннабет и Гроувера вернуться на Холм полукровок и рассказать Хирону, что произошло. Они конечно же возражать, и было нелегко убедить их после всего, что мы пережили вместе, но я понимал, что должен сам завершить свой поиск. Если все пойдет плохо, если боги не поверят мне… мне хотелось, чтобы Аннабет с Гроувером выжили и рассказали Хирону правду.
Я так же выпрашивал у Луанны что она должна была передать богам но она категорически не хотела отвечать, так как говорила что сама должна передать эти слова им. Поэтому мы вместе с ней отправились на Олимп.
Сев в такси, мы направились на Манхэттен.
Полчаса спустя мы входили в холл Эмпайр-стейт-билдинг.
Подойдя к охраннику, я сказал:
— Шестисотый этаж.
— Нет такого этажа, малыш.
— Мне нужна аудиенция у Зевса.
— Что? — Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом и улыбнулся.
- Вы все прекрасно слышали. - сказала Луанна вставая рядом со мной.
— Никаких приемов, никаких аудиенций, ребята. Повелитель Зевс не желает видеть никого без предварительной записи.
— О, я думаю, что для нас он сделает исключение.
Я сбросил с плеч рюкзак и открыл верхнюю молнию.
Охранник посмотрел внутрь, на металлический цилиндр, и только через несколько секунд понял, что это такое…
— Так это… — Он побледнел.
— Именно, — подтвердил я. — Вы хотите, чтобы я ушел с ним и…
— Нет! Нет! — Он поспешно поднялся со своего кресла, пошарил по столу в поисках карточки и дал ее мне.
— Вставишь это в прорезь блока безопасности. Удостоверься, что, кроме вас, в лифте никого нет.
Так мы и поступил. Как только дверцы лифта сомкнулись, я вставил карточку в прорезь. Она исчезла, и на пульте загорелась новая красная лампочка шестисотого этажа.
Я нажал ее и приготовился к длительному ожиданию.
Приглушенно играла музыка. «С неба капают капли дождя…»
Наконец лифт звякнул. Двери разъехались. Я вышел из лифта и чуть не заработал инфаркт.
Луанна стоявшая возле меня так же удивилась.
Мы стояли на узкой каменной пешеходной дорожке, подвешенной в воздухе у подножия винтовой лестницы. Внизу расстилался Манхэттен. Мы смотрели на него с высоты птичьего полета. Беломраморные ступени сквозь облака уходили в небо. Мой взгляд пробежал по ступеням до самого конца, и там я увидел то, во что мой разум отказывался поверить.
«Посмотри снова», — мысленно приказал я себе.
Зрение упорно настаивало на своем. Там действительно было нечто.
Из облаков вздымалась усеченная вершина горы, на ней лежал снег. Со всех сторон к горе на разных уровнях лепилось множество дворцов — целый город особняков, — перед входом в них высились портики с белыми колоннами, золоченые террасы и бронзовые жаровни, горевшие тысячами огней. Извилистые дороги беспорядочно поднимались к вершине, где на белоснежном фоне ослепительно сиял самый большой дворец. Призрачные висячие сады изобиловали оливами и розами. Я различил рынок под открытым небом, где теснились разноцветные шатры, каменный амфитеатр, пристроенный с одной стороны горы, и ипподром и Колизей — с другой. Это был древнегреческий город, только не лежавший в развалинах. Он был новый, чистый, красочный — такими, наверное, Афины выглядели две с половиной тысячи лет назад.
«Здесь не может этого быть», — сказал я себе.
Вершина горы, нависающая над Нью-Йорком, как астероид весом в миллиард тонн? Как такое могло парить в воздухе над Эмпайр-стейт-билдинг, на виду у миллионов людей, и оставаться незамеченным?
Подъем на Олимп что я что Луанна помнили как в тумане. Дриады хихикали и бросались в нас оливками из своего сада. Рыночные торговцы предлагали нам амброзию на палочке и блестящую, только что сотканную копию золотого руна, какую показывали по TV Гефеста. Девять муз настраивали свои инструменты перед концертом в парке, меж тем вокруг собиралась небольшая толпа — сатиры, наяды и обладающие приятной внешностью подростки, которые вполне могли быть младшими богами и богинями. Надвигающаяся гражданская война, казалось, никого не беспокоила. Все пребывали в праздничном настроении. Несколько слушателей обернулись, завидев нас, и принялись перешептываться.
Ступени вели в центральный двор. За ним располагался тронный зал.
Впрочем, зал — не совсем точно сказано. По сравнению с ним Центральный вокзал Нью-Йорка казался просто слегка прибранной кладовкой. К куполу потолка вздымались могучие колонны, украшенные позолоченными движущимися созвездиями. Двенадцать тронов, выстроенных для существ ростом с Аида, были расположены перевернутым «U», как домики в Лагере полукровок. В центральном камине потрескивал и полыхал огонь. Троны пустовали, за исключением двух в самом конце зала: главный трон справа и еще один, стоявший рядом, слева. Мне не нужно было объяснять, кто эти два бога, сидящие на своих тронах в ожидании, пока мы приблизимся. Мы подошли к ним, коленки у меня дрожали. А Луанна чувствовала себя очень даже уверенно.
На Зевсе, повелителе богов, было одеяние в темно-синюю полоску. Он сидел на массивном платиновом троне без всяких украшений. У него была аккуратно подстриженная борода, черная с проседью, как грозовое облако. Гордое, мужественное и мрачное лицо, серые глаза под цвет неба, собирающегося разразиться дождем. По мере нашего приближения к нему воздух начинал все сильнее потрескивать, явственно запахло озоном.
Сидевший рядом с ним бог, несомненно, был его братом, но одежды их сильно разнились. Он напомнил мне бродягу из Ки-Уэста. Кожаные сандалии, бермудские шорты хаки и пляжная рубашка от Томми Багама, вся разукрашенная кокосовыми орехами и попугаями. Кожа покрыта густым загаром, руки — все в шрамах, как у старого рыбака. Волосы у брата Зевса были черные, как у меня. На лице — то же самое печально-задумчивое выражение, из-за которого меня всегда клеймили как мятежную личность. Но глаза, тоже цвета морской волны, окружали морщинки, что говорило о том, что он много и часто улыбался.
Его трон представлял собой кресло рыбака, который занимается глубоководным ловом. Оно было вращающееся, без затей и обтянуто черной кожей с чехлом для удочки. Вместо удочки из чехла торчал бронзовый трезубец, на его остриях вспыхивали зеленые огоньки.
Я понял что это был мой отец, но я решил что сразу нужно обратится к Зевсу, который все так же сидел на своём троне.
Луанна встала на колени первая я последовал её же примеру мы поклонялись и оба посмотрели на Зевса.
- Встаньте. Персей сын Посейдона повелителя морей. И Луанна, дочь повелителя Аида. Я вас слушаю.
- Начинай Перси. - строго сказала Луанна посмотрев на меня.
И вот я рассказал Зевсу все в точности, как оно происходило. Я вынул металлический цилиндр, от которого в присутствии бога небес полетели искры, и положил его к ногам Зевса.
Наступило длительное молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине.
Зевс протянул раскрытую ладонь. Жезл громовержца лег в нее. Когда повелитель богов сжал кулак, металлические концы вспыхнули электрическими разрядами, и то, что он держал, превратилось в классическую молнию, двадцатифутовый дротик, с шипением источавший энергию, от которой волосы у меня встали дыбом.
— Чувствую, мальчик говорит правду, — пробормотал Зевс. — Но чтобы Арес пошел на такое… это на него совсем не похоже.
— Он горд и порывист, — сказал Посейдон. — Это у нас в роду.
— Повелитель? — осмелился позвать я.
— Да? — ответили оба.
— Арес действует не в одиночку. Кто-то — или что-то — подало ему эту мысль.
- Скорее кто то. - произнесла Луанна.
Все втроём посмотрели на неё.
- И мой ответ вас явно не обрадует.
- Что ты знаешь? - сказал Зевс смотря на Луанну.
- Кронос. - коротко и ясно сказала девушка. Оба бога переглянулись и начали что то обсуждать на древнегреческом.
Зевс поднялся и взглянул на нас. Выражение его лица слегка смягчилось.
— Ты оказал мне услугу, мальчик. Немногие герои смогли бы совершить подобное.
— Мне помогали друзья, сэр, — сказал я, — Луанна Мракс, Гроувер Ундервуд и Аннабет Чейз…
— Дабы явить тебе свою благодарность, дарую тебе жизнь. Я не доверяю тебе, Персей Джексон. Мне не нравится то, что означает твое появление для будущего Олимпа. Но во имя мира в семье оставляю тебя в живых.
— Хм… спасибо, сэр.
— Не пробуй летать снова. И я не хочу обнаружить тебя здесь, когда вернусь. Иначе ты отведаешь этого жезла. Это будет последнее, что ты почувствуешь.
Он хотел исчезнуть но голос Луанны заставил его задержатся.
- Отец просил кое что вам передать повелитель...
Зевс и Посейдон с интересом переглянулись и посмотрели на Луанну.
- Кронос хочет восстать и отомстить вам за то, что вы с ним сделали. У него бы это почти получилось если бы Перси был один. Но мы были рядом и помогли ему не продастся искушению. Но он не остановится, пока не получит желаемое. Отец сказал, что он пытался переманить его на свою сторону. Но он не принял предложение, он сказал......что он на вашей стороне, хоть вы поступили с ним так отвратительно, но он больше не злиться, он простил вас. Вы подарили ему подземное царство и он рад быть там повелителем. Если Кронос все же восстанет......а это вполне вероятно. То отец......будет на вашей стороне. Он поможет вернуть его туда...от куда он восстанет. Но с условием того что больше его не будут обвинять во всех бедах мира, это не приятно. Прежде чем обвинять его, вы сначала лично с ним поговорите. А потом делайте выводы...так же он хочет посещать землю. Свободно..он постарается не заводить связь с женщинами. Но иногда выходит на землю он хочет надоедает сидеть в одном и том же месте столько лет. Ещё он хочет помогать в решении каких то проблем, поднимается на Олимп и видеться со своими братьями и сестрами. Если вы принимаете его условия то он вам помогает, если нет, тогда он либо встанет на сторону Кроноса либо просто исчезнет не притронувшись к этой проблеме.
Зевс и Посейдон что то обговорили и потом Зевс сказал.
- Хорошо дитя Аида. Передай ему что мы принимаем его условия......если он что то узнает про Кронос.....то пусть сообщит мне....это все? Или ещё что то?
- Улыбнувшись Луанна сказала. - всё, больше он ничего не говорил вам передавать.
Кивнув Зевс исчез. Удар грома потряс дворец. Ослепительная вспышка — и Зевса нету.
Мы остались в тронном зале наедине с отцом. Луанна посмотрела на нас и сказала.
- Перси я подожду тебя снаружи. Покланявшись отцу она пошла к выходу.
Посейдон сжал трезубец.
— В Первой войне, Перси, Зевс разрубил своего отца Кроноса на тысячу кусочков, так же как Кронос поступил со своим отцом, Ураном. Зевс бросил останки Кроноса в самую темную яму Тартара. Войско титанов было рассеяно, их крепость на горе Этне разрушена, их чудовищных союзников разметали по самым удаленным уголкам Земли. И все же титаны бессмертны, точно так же как и мы, боги. То, что осталось от Кроноса, по-прежнему живо в каком-то омерзительном виде, по-прежнему сознает свою вечную муку, по-прежнему алчет власти.
— Он исцеляется, — сказал я. — Он грядет.
— Время от времени, через века, Кронос проявляет признаки жизни. — Посейдон сокрушенно покачал головой. — Он вторгается в кошмары людей и навевает им злые мысли. Он пробуждает неутомимых монстров из глубин. Но совсем другое — предположить, что он может восстать из ямы.
- Но именно это он намерен сделать, отец.
— Повелитель Зевс положил конец спорам по этому поводу, — сказал Посейдон после долгого молчания. — Он не позволяет даже говорить о Кроносе. Ты завершил свой поиск, дитя мое. Это все, что от тебя требовалось.
— Но… — Я оборвал сам себя. Спорить все равно без толку. Скорей всего, это лишь разгневает единственного бога, который был на моей стороне. — Как… как пожелаете, отец.
Слабая улыбка заиграла на губах Посейдона.
— Послушание дается тебе нелегко, правда?
— Да… сэр.
- Полагаю, в этом доля и моей вины. Море не любит сдержанности. — Он поднялся во весь свой рост и взял трезубец. Затем мерцание окутало его, и он превратился в обычного человека, стоявшего прямо напротив меня. — Ты должен идти, дитя мое. Но прежде знай, что твоя мать вернулась.
— Мама? — Я ошеломленно уставился на него.
— Она дома. Аид отослал ее, когда ты вернул его шлем. Даже повелитель мертвых платит долги.
Сердце мое гулко заколотилось в груди. Я просто не мог поверить.
— Когда вернешься домой, Перси, ты должен сделать важный выбор. В комнате у тебя лежит сверток.
— Сверток?
— Сам поймешь, когда увидишь. Никто не может выбрать за тебя твой путь, Перси. Ты должен решить сам.
Я кивнул, хотя не понимал, что он имеет в виду.
— Среди прочих женщин твоя мать — королева, — мечтательно произнес Посейдон. — За тысячи лет я впервые встретил такую смертную женщину. И все же… мне жаль, что ты появился на свет. Я навлек на тебя судьбу героя, а герой никогда не бывает счастлив. Его жизнь всегда заканчивается трагически.
Я постарался не показать, что задет его словами. Передо мной стоял мой собственный отец, который говорил, что жалеет о моем рождении.
— Не стоит беспокоиться, отец.
— Возможно, пока еще нет. Пока нет, — произнес он. — Но это была непростительная ошибка с моей стороны.
— Стало быть, я ухожу. — Я неуклюже поклонился. — Я… я не буду вас больше беспокоить.
Я успел спуститься на пять ступеней, когда Посейдон окликнул меня.
— Персей!
Я обернулся. Теперь глаза его горели иным светом — чем-то вроде пылкой гордости.
— Ты поступил хорошо и справился со всем как должно, Персей. Пойми меня правильно. Что бы ты ни делал в дальнейшем, знай, что ты — мой. Ты истинный сын бога морей!
Когда мы шли обратно через город богов, разговоры прекратились. Музы приостановили концерт. Люди, сатиры и наяды, все как один, повернулись ко мне, лица их выражали уважение и благодарность, и, когда я проходил мимо, они преклоняли колени, словно я и вправду был какой-нибудь герой.
Луанна с улыбкой смотрела на меня и я не мог не улыбнуться ей в ответ.
💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙💙