13
В течение следующего дня Арсений меня не трогал. Игнорировал, не замечал вообще, чему я был несказанно рад. В полдень меня забрали на репетицию в связи с предстоящим конкурсом. Я, на самом деле, ещё даже не выбрал песню, которую буду петь. Зато мне вручили гитару. Вокруг была суета, меня даже никто не замечал, все сами были заняты подготовкой к мероприятию. Мне одному здесь был неважен этот конкурс. Я обещал Алисе выступить — выступлю.
Примерно через полтора часа моих стараний ко мне вдруг подлетела Ира. Обычно на её губах играет сияющая улыбка, но сейчас та меня не озаряла. Лицо девушки было каким-то осуждающим и чуть злым. Странно.
— Антон зачем ты это сделал? — без прелюдий начала она.
— О чём ты говоришь?
— О том, что ты вчера наклеил Арсу на спину листик с надписью…
— «Трахни меня»? — ухмыляюсь я.
— Да, зачем ты это сделал?
— Надоел он мне. Придурок. Достал просто.
— Но… Это же ужасно с твоей стороны так с ним поступить! Ты его сильно обидел.
— А, по-моему, ему пофиг.
— Нет, Антон! Я с ним хорошо общаюсь и всегда вижу эмоции на его лице, даже когда он их скрывает. При этом ты ещё и напомнил ему о Глебе.
— А, это та история про парня, который отымел Арсюшку и кинул? — усмехнулся я.
— Не смей так говорить, — девушка качнула головой, и в её глазах мелькнуло разочарование, после чего она покинула репетицию.
Я угрюмо поплёлся обратно в корпус. Да, зря я это…
После ужина я отправился в комнату, переодел футболку, джинсы и поплёлся на вечеринку. Не успел я зайти внутрь, как на меня стали оглядываться, шушукаться и хихикать. Эм, что не так-то? Может, на лице какой-нибудь кусок еды с ужина остался? Я провёл ладонью по лицу. Да нет, вроде чисто.
— Антон — ко мне приблизилась Ира. Не думал, что она подойдёт ко мне после всего, сам хотел её искать и извиняться. — У тебя на спине… это…
Резко завожу руку назад и ощупываю спину. Если он решил наклеить дурацкую бумажонку в ответ, то это совсем не оригинально. Но нет… Чувствую местами оголённую кожу. Блять, да там дырки какие-то! Вот почему надо мной ржали. Я быстро направился к выходу, попутно снимая с себя футболку. Перевернул её и узрел пренеприятнейшую картину: сзади, на моей футболке (хорошая, блин, футболка! была.) вырезано слово «лох». Вырезано! Причём, достаточно крупно. Как я мог этого не заметить, когда переодевался? Ну как?!
Нетрудно догадаться, кто это сделал. Выйдя с дискотеки, я недалеко от выхода увидел мастера сего творчества. Арсений нагло ухмылялся и курил. Бессмертный? Здесь же слишком палевно. Но не эти мысли занимали мою голову.
Добраться. Поймать. Задушить.
Убью!
Как только я направился в его сторону, Арсений скрылся за углом небольшого здания дискотеки. Вот же сучёныш. Поиграть захотел? Сейчас поиграем.
Я незамедлительно отправился за соседом. Тот не стал убегать, как я думал, а просто стоял у стены. Я начал приближаться к Арсению с дикой злостью в глазах, я просто кипел от бешенства. Никто никогда меня так не злил, как этот молокосос за столь короткий срок. Он действительно бессмертный! Стоит и нахально оглядывает мой оголённый торс, ухмыляясь.
— Чё пялишься, долбоёб? — грубо кидаю я.
— Любуюсь, — хмыкнул тот.
— Я тебе сейчас зенки вырву, тогда нечем любоваться будет.
Быстро сокращаю расстояние между нами и резко бью парня в живот. Он шипит и сгибается пополам от настигнувшей его боли. Это, на самом деле, уже ни в какие рамки. Никто не давал право портить ему мои вещи! Ещё и таким способом.
Пока я тут мысленно его осуждал, Арсений оклемался и с силой вмазал мне по челюсти. Не такой уж он и слабый, каким кажется на первый взгляд, кстати.
Вспоминаю все его издевательства, подколы, грубости и вновь бью его. Арсений на меня накидывается, и вскоре мы уже барахтаемся в траве. Разнял нас Кеша. Вот это попадос.
***
Ничего страшного не случилось. Нам только временно запретили посещение дискотеки. А ещё у меня синяков и ссадин куча. Радует только то, что у Арсения их не меньше.
***
Неделя проходит для меня быстро и незаметно. Может, потому, что Арсений всё это время не обращал на меня ни малейшего внимания, у нас с ним полный игнор. Сначала я немного опасался, что он вновь выкинет что-то подобное «приколу» с футболкой. Но он никаких признаков внимания не проявлял, и то ладно.
Всю эту неделю я исправно приходил на репетиции и готовился к конкурсу.
День конкурса.
Почему-то с самого утра я волновался, хотя, по идее, не должен был. Мне всего-навсего предстоит спеть песню. Ничего трудного. Первыми выступали ребята из четвертого отряда с каким-то странным номером — пантомима, что ли, но странная. За ними выступил Вася-каратист из моего отряда. Это было смешно. Еще он вызвал добровольца из зала, чтобы показать на нем приемчики, и мне, честно говоря, было боязно за того беднягу. Участники выступали один за другим, а я все сидел и ждал своей очереди, хоть и был в курсе, что выступаю последним.
Немного отвлек от раздумий меня номер Иры и Сони. Они исполняли танец. Мне очень понравилось. Особенно Ира (каюсь, на Соню почти не смотрел). У светловолой были очень грациозные, плавные, но в то же время четкие движения. Это было круто. По-моему, какая-то помесь хип-хопа и гимнастики…
После них детишки читали стихи, а затем ведущая произнесла:
— И наш последний участник, Антон Шастун. Второй отряд.
Зал привычно зааплодировал, а я, мысленно перекрестившись, поспешил на сцену (хотя, её как таковой не было, всего-навсего небольшой выступ), прижимая к себе гитару, словно родную. Уселся на стул и в ужасе уставился на принесенный рабочим для меня микрофон. Сглотнул и устроил гитару поудобнее у себя на коленях. Понятия не имею, почему так волнуюсь, ведь я уже выступал на всяких школьных мероприятиях, часто пел в компаниях, а сейчас…
Вдох-выдох. Оглядел зал, ясен пень, все смотрели на меня. Быстро отыскал светлую макушку (это было нетрудно). Ира смотрела на меня ободряюще, это меня успокоило, и я, наконец, медленно скользнул пальцами по струнам. Хорошо, что помещение небольшое, гитару слышно отлично. Зал стих. Мелодия заполнила всё пространство, и я, вдохновившись, запел:
Как же произошло, жизнь опять, словно белый лист
Мажет красками холст, красно-желтым ее каприз
Ночь все перевернет и оставит боль на потом
Точно еще повезет с теплом…
Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах
Под теплым дождем…
Ты снова лучше всех, а дачу, маму, билеты
Мы переживем…
Ощущение того, что я собьюсь, не покидало, хоть и песню я эту играл тысячу раз, но она, кажется, никогда мне не надоест. Это что-то такое… ностальгическое, что ли… Словами не объяснить.
Зайди в знакомый подъезд,
Поднимись на восьмой этаж
Смотри, как солнышко ест,
Этот мир — он уже не наш
Скоро наступит сентябрь,
SMS-ом пришлет пароль
Он оденет тебя в новую любовь…
Когда я начал во второй раз петь припев, мне подпевал почти весь зал, правда! Они пели и раскачивались в такт мелодии. Это меня невероятно приободрило, и я уже уверенно лабал по струнам, словно нахожусь в своей постоянной компании и рядом сидит Дима, подвывая пьяным хриплым голосом. От воспоминаний настроение поднялось, и дальше я пел улыбаясь.
Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах
Под теплым дождем…
Ты снова лучше всех, а дачу, маму, билеты
Мы переживем…
Случайно взглядом зацепился за Арсения. Он смотрел в упор, прямо в глаза, пристально, аж мурашки…
Лишь несколько слов могут убить…
Но, если веришь в любовь, стоит еще жить…
Лишь несколько слов могут убить…
Но, если веришь в любовь, стоит еще…
Я задумался. Верю ли? Стоит ли? Не знаю…
Джинсы порезаны, лето, три полоски на кедах
Под теплым дождем…
Ты снова лучше всех, а дачу, маму, билеты
Мы переживем…
***
Мне аплодировали и радостно кричали. Было дико приятно, и улыбка не сходила с моих губ. Когда я возвращался на свое место, Ира налетела на меня с объятиями и раз сто сказала, какой я молодец и чего я так волновался. А я в ответ похвалил её за чудесный танец. За неделю мы с ней почти не общались, она была обижена, а теперь, надеюсь, конфликт исчерпан, что не может не радовать. В конце конкурса подводили итоги. Я занял второе место. Первое — Соня и Ира Я рад, правда. Очень.
Почти у корпуса меня нагнал Арсений и тихо прошелестел на ухо «молодец», затем еле заметно (но искренне!) улыбнулся и быстро смылся, чем, несомненно, вогнал меня в ступор.