Я стал ее концом.
Кацуки
Я опустился на колени, держа её в своих руках, чувствуя, как каждая секунда растягивается в бесконечность. Её тело было тяжёлым и хрупким, словно фарфор, тронутый огнём, и сердце разрывалось от этого противоречия — она была одновременно живой и уходящей. Я не мог отпустить. Не мог позволить этой тишине, этой безмолвной смерти застать нас врасплох.
«Фиби... Ты не имеешь права так просто уйти,» — говорил я вслух, хотя и понимал, что эти слова — скорее клятва, нежели просьба. — «Ты была больше, чем просто соперником. Ты была силой, которая меня изменила. Без тебя я остался бы только взрывом гнева и одиночества. Ты показала мне, что значит бороться не только за себя, но и за то, что действительно важно. Даже если это стоит жизни.»
Она молчала, её глаза — потухшие, но всё ещё мои — смотрели на меня без тени боли, без злобы. Лишь усталость, такая глубокая, что казалось, она больше не может её вынести.
И вдруг, тихо, словно шёпот ветра в ночи, её рука поднялась и коснулась моей щеки. Нежно. Осторожно. Я вздрогнул от этого прикосновения — от её прикосновения.
«Кацуки...» — её голос был слаб, но полон той странной теплоты, что я всегда искал в её словах, — «ты был лучшим в моей жизни.»
Я сжал её руку, удерживая это мгновение, как последний огонь в холодной ночи.
Слова повисли в воздухе. Мир вокруг перестал существовать — остались только мы двое, растворённые в тишине, полном боли и признания.
Я не мог ничего ответить. Слов не хватало. Вместо этого я приложил губы к её ладони, почувствовал её тепло, которое, казалось, не желало покидать меня даже в этот миг.
— Ты была моим всем, — наконец прошептал я. — И даже если завтра тебя не станет, часть тебя останется со мной. Навсегда.
Её глаза медленно закрылись. Я знал — это не конец. Это было начало чего-то нового. Того, что мы никогда не могли назвать победой, но что было важнее всего — искренность, которую мы разделили в эти последние мгновения.
Я стал ее концом.