Истребление мафии
Амфибия
Утро было серым, как зола на языке. Сидней всё ещё дышал. Город жил своей ложной жизнью, не ведая, что сегодня его сердце будет пульсировать смертью.
Я стояла на той же крыше. Ветер тянул волосы назад, дождь остался в ночи, но прохлада осталась, как запах гари после пожара.
Под ногами — стеклянная панель, под панелью — улицы. Мир. Люди. Слишком хрупкие. Слишком живые.
Он подошёл тихо. Я не оборачивалась. Просто почувствовала.
— Ты приручился, — бросила я. — Бегаешь везде за мной всюду.
Он фыркнул, став рядом, точно в ту же точку, где стоял ночью.
— Ты ведёшь себя, как дикая кошка, — ответил. — Кто тебя приручит — сам дикарь.
Я усмехнулась. Сухо. Почти ласково.
— Они идут, — сказала я, и небо будто сжалось от этих слов.
Я взмахнула рукой — воздух разорвался, и открылся портал.
⸻
Мы шагнули внутрь — и оказались в знакомом сумраке бара. Свет ламп дрожал, как перед смертью. Всё было на своих местах. Как будто никто и не ждал конца.
Дэннис стоял за стойкой, как всегда. Его рубашка была измята, в зубах сигара. Он встретил нас взглядом, будто знал.
— Дэннис, — сказала я. — Они идут.
Он молча кивнул.
— Обезопась себя. И наших ребят. Закрой чёрный вход. Не геройствуй. Я разберусь с ними.
Он выдохнул дым и вытер стойку. Пальцы дрожали едва заметно.
— Ты всегда так говоришь, девочка, — хрипло сказал он. — Только вот каждый раз возвращаешься грязнее.
— Сегодня — не вернусь, — прошептала я. Но он, кажется, уже всё понял.
⸻
Я вышла из бара. Дождя уже не было, но пахло озоном. Бой приближался. Мир сжимался вокруг меня, как тень, как инстинкт.
Портал открылся. Глубокий, чернильный. Я шагнула — и он, конечно, сразу за мной. Я даже не успела сказать ни слова.
Мы оказались на месте. Город сменился руинами завода на окраине. Гниль. Камень. Сталь. И... они.
Вся Якудза. Рядом, по флангам, на крышах. Живые. Вооружённые. Готовые.
Я шагнула вперёд. Он остался в шаге за спиной, но я чувствовала его взгляд.
— Кац, — произнесла я. — Я и сама справлюсь.
Пауза. Тишина.
— В конце концов, — добавила я, — я обещала вырвать хребет моим братишкам.
Он усмехнулся. Но голос его прозвучал твёрдо, почти угрожающе:
— Ну и что. Значит, я помогу тебе это сделать.
Он встал рядом. Чётко. На линию.
— Мы договорились, да. Ты в конце — моя цель. Но сейчас... сейчас я хочу быть рядом, когда ты начнёшь резать.
Я обернулась к нему. Глаза встретились.
Он улыбался. Без веселья. Как пёс перед боем.
— Погнали, ведьма, — сказал он. — Покажем им, как горит ад.
Они появились не с шумом — с чувством превосходства.
Словно возвращались в свой дом, а не шли на бой.
Трое. Их шаги эхом отразились в гнилой бетонной тишине.
— Сестрёнка, — произнёс один, в костюме цвета нефти, с длинной чёлкой, скрывающей глаза. Голос — будто размазанный маслом по стеклу. — Не смотри на нас этой рожей. Пусть у тебя и внешность твоей жертвы, мы всё равно тебя узнали.
Я стояла молча. Без движения. Как статуя перед бурей.
— Кайдзю, — сказал второй, плечистый, с татуировками до подбородка. Его голос дрожал не от страха, а от... горечи. Как ты могла так поступить с отцом? Он просто хотел вернуть тебя домой...
Он сделал шаг ближе. Глупо.
— Что вы с ней мелочитесь? — рявкнул третий, самый молодой, с золотыми линзами вместо глаз. — Давайте покончим с этой дрянью!
Я выдохнула.
Беззвучно.
— Готово, — сказала я.
Вспышка черноты, как мгновенная смерть.
Из воздуха соткался купол. Огромный. Массивный. Как сфера казни.
Он накрыл всё. Громоздился над руинами. Стены его дрожали, пульсировали, впитывая в себя любой намёк на причуды.
Все способности...
Обнулены.
Все защитные поля...
Молчат.
Их лица — впервые за всё время — исказились.
Испуг.
— А теперь...
Чёрная жижа сорвалась с моих плеч, хлестнула вперёд, и с резким, мокрым звуком вонзилась им в животы.
Они не успели сказать ни слова.
Я подняла их в воздух.
Выше. Ещё выше. Пусть почувствуют лёгкость перед разрывом.
И — рванула.
Спинной хребет. Кровь. Хруст.
Трое тел рухнули, как обрубленные куклы.
Я стояла среди капель.
Их крики вылились в глухую, хриплую агонию. В моих руках были три позвоночника. Я откинула их в сторону.
— Закон Амфибии, — прошептала я. — Нарушившие не пересекают границ.
Я раскинула руки в стороны.
Купол начал дышать. Дёргаться. Пульсировать.
И из его стен — с бешеной скоростью — вырвались шипы.
Тысячи.
Они вонзались в плоть. В грудные клетки. В горла. В лица.
Каждый член Якудзы.
Каждый, кто стоял здесь с оружием.
Каждый, кто когда-то называл меня сестрой.
Минуты. Крики. Запах мяса и металла.
Затем — тишина.
Купол растворился. Медленно. В тишину, где уже не дышал никто, кроме нас.
Я развернулась.
Он стоял там, где стоял с самого начала.
Молчал.
Смотрел.
Глаза не моргали.
Я подошла.
Тихо.
Кровь с меня капала прямо к его ботинкам.
Я подняла руку и мягко, почти бережно, коснулась его щеки.
— Ты не ранен?
Его дыхание сбилось.
Он посмотрел мне в глаза. В мои — залитые кровью, без дна, без границ.
— Нет, — выдохнул он. Голос чуть охрип. — Не ранен.
Пауза.
— Но ты же знаешь... ты только что уничтожила всё, что когда-то было твоей семьёй.
Я кивнула.
— Они не моя семья.
Он не отшатнулся. Не осудил. Не попытался остановить.
Просто стоял.
А внутри — что-то ломалось. У него. У меня. У мира.
Он поднял руку, медленно, и стер кровь с моей скулы.
— Тогда, Фиби... — сказал он тихо. — Дальше — только мы.
Я улыбнулась. Впервые — не страшно. Не жутко.
А по-настоящему.
— Да, Кац. Только мы.