Разрушение

Позавчера Курт пришел с мальчишника. Все бы ничего, но он был пьян. Зашел в дом, покачиваясь, и спросил с порога:

— Любимая... какого цвета смущенный хамелеон?

Я сказала ему эту фразу почти два года назад. Тогда мы были в сложных отношениях, а через три дня... через три дня у нас свадьба. Даже не верится.

С момента переезда в Аппель прошло одиннадцать месяцев. Не скажу, что они выдались самыми беззаботными, но каждый из нас улыбался ежедневно, утопая в любви, без ссор. Серьезно: мы прекратили скандалить. Тот случай с Вивиан, если мне не изменяет память, Марджерой был последним тяжелым этапом для нас. Проверкой на прочность, которую мы проходили ни раз.

Однако нас ждали другие трудности. Открыть бизнес и вывести его в плюс по деньгам — та еще головоломка. Мы купили вытянутую развалюху, ведь это было выгоднее, и обустраивали ее в поте лица. Каждый кондиционер — а он обязателен с жаркой погодой Аппеля — обходился в немалую сумму. Пол, покраска стен, проводка, трубы, спортивный инвентарь — не дешевое удовольствие. Отнимало много ресурсов.

Здание находится в районе среднего класса, соседствует с бедным — Курт настоял на этом местоположении. Я не понимала почему, пока он робко не объяснил:

— Ты знаешь... ребята, у которых ничего нет... у которых родители алкоголики или наркоманы... они узнают о центре, если он будет по близости. И я бы мог заниматься с ними бесплатно, по паре часов в неделю.

Я поцеловала его в щеку и прошептала, что это замечательная идея, а он не психанул, как раньше: смущено улыбнулся и нежно соединил наши губы.

Мы довольны результатом, который имеем на данный момент. Помещение окупилось по стоимости — от подростков отбоя нет. Порядочные родители регулярно жертвуют нам средства на разные нужды, не забывая платить за занятия — этим отличается Аппель, здесь все доброжелательные и радушные.

Курт — замечательный тренер. Строг, конечно, но в конце всегда всех поощряет: хвалит и треплет по голове. Мальчишки от него без ума, постоянно твердят:

— Хочу быть, как Вы, когда вырасту. Таким же сильным и выносливым.

Этот засранец отжимается с ними, и они соревнуются: кто больше? Спойлер: дети еще не побеждали...Он никогда не поддается, не идет на уступки, демонстрируя, что им нужно стремиться и расти — такой подход изначально показался мне спорным, однако позже я поняла, что все правильно.

У него так же есть компания парней четырнадцати-пятнадцати лет, которые совсем не платят. Он занимается с ними в понедельник и четверг, вечером. Люк, Джордан, Гарри и Баки пришли к Курту полными раздолбаями, но он сделал из них мужчин. Парни прикипели к нему всем сердцем, как и ко мне, впрочем, ведь я нередко присутствую в центре с ними — приношу готовую еду, дабы накормить их после тренировок. Накрываю стол, вытаскиваю все из контейнеров, и расспрашиваю у них про жизнь. Так мы узнали, что Люк делит дом с бабушкой, которая много пьет. Джордана бьет отец, наотмашь, и он пришел сюда, чтобы уметь постоять за мать, которая тоже нередко получает. У Гарри полная семья, однако он им не нужен: они не обращают на него никакого внимания, не покупают необходимое и не дают на карманные расходы, из-за чего мальчик ходит в потертых вещах. Баки, массивный паренек, с виду гроза района, признался, что боится драться, и переживает, что когда-нибудь это поймут и перестанут бояться его.

Курт учил их быть настоящими мужчинами, параллельно рассказывая, как нельзя обращаться с девушками, сурово отчитывая, когда парни шептались между собой и использовали слова: «телка», «баба», «подстилка». В конце концов они исправились: этому поспособствовала и я в том числе. Ребята видели, как Курт обращается со мной, а он для них кумир, так что пытались ровняться. Однажды Люк подошел, пока я была занята уборкой грязной посуды, и проговорил, покачиваясь на пятках:

— Беатрис, могу ли я, эм, ну, давайте я заберу контейнеры и помою их дома, завтра забегу к мистеру Уилсону и отдам чистое.

— Да, вы к нам добры, стараетесь, — присоединился Джордан, сверкая голубыми глазами, — Все так вкусно, очень вкусно, я ничего вкуснее не ел! Мы будем забирать и по очереди мыть: нам нетрудно.

Таким образом, я не тратила силы у раковины дома, а получала чистое каждый вторник и пятницу. Они также хотели обнять меня пару раз и спросили разрешения у наставника — несложно догадаться, что он им ответил. Однако я все равно делаю это, когда Курт не видит, чтобы дать детям хоть какое-то тепло и покой, утешение в сложный час, коих было предостаточно. Парни стеснялись и строили из себя тех, кому успокоение не нужно, но я прекрасно знала, что это не так, ведь когда-то познакомилась со своим хулиганом, очень похожим на них по характеру.

Их озарило удивление два месяца назад: на тренировки записалась Тина. Девушка пятнадцати лет: худенькая и рыжая, с веснушками, непростой судьбой. Над ней издеваются, обзывая конопатой, и она хочет уметь давать сдачи. Мальчики, услышав эту историю, собрались всей оравой и пошли к ее обидчикам, надрав зад каждому. Курт улыбнулся, когда они рассказали, и коротко произнес:

— Молодцы. Очень хорошо. Я вами горжусь.

Тине повезло и не повезло одновременно: ребята ей наметились лучшими друзьями, оберегали, помогали и радовали, как умели, вот только... кавалеров у Тины быть не могло. Все те, кто пытался за ней ухаживать, встречались с хмуростью четверых покровителей. Такие дела...

Они стали нам родными: настолько, что я плакала у Курта на плече, когда узнавала о новых побоях, причиной которых был отец-мудак или мать-ублюдка. Мы хотели их уберечь, но как? Но войдешь же ты в дом к чужим людям, не приставишь к их головам глок — нет, можно, конечно, Курт пару раз за жизнь доказал, и все равно мы остановились на том, что и без того делаем для них слишком много, а черту пересекать нельзя, иначе границы сотрутся. Мы спасали их тем, что заботились и учили давать отпор — это принесло свои плоды, потому что синяки в какой-то момент перестали появляться. Совсем. Наша личная победа.

Еще одна победа — учеба. Я поступила на издательское дело, к тому же прошла на бюджет, так как сдала вступительные экзамены лучше всего потока. Курт бесконечно горд мной, нахваливает и ласкает:

— Невероятно умная девочка. У меня самая лучшая девочка.

Я не так представляла себе сессии: казалось, что они должны быть легче. Но вот, первый курс позади, как и десятки отчетностей — могу сказать, что это полнейшая запара. Ответственно трясусь перед билетами в аудитории, теряю голос, но все равно рассказываю на «отлично» — еще бы не так, с условием того, что готовлюсь основательно, изучая каждую тему дотошно, заранее.

Я учусь заочно, в университете бываю только два месяца из всего года, но успела подружиться с одним человеком. Калеб, русоволосый, подкачанный парень среднего роста — поистине прекрасный друг. Курт ревновал к нему поначалу, где-то внутри себя, а потом они поиграла в Плейстейшн вместе, и его тревога испарилась. Калеб не обнимает меня из уважения к моему жениху. Мы встречаемся раз в две недели, гуляем по улочкам Аппеля, обсуждаем литературу и пьем много синего лимонада со льдом.

С Лией налажены связи. Она позвонила и извинилась еще в сентябре. Мы помирились, и они с Питером уже три раза приезжали к нам в гости: вся наша компания, включая Курта, купалась в море без устали, жарила шашлыки и выбиралась на яхту, арендованную паучком.

С Мэтом дела обстояли сложнее. Курт не прощал его: пропустил звонок на прошлый день рождения, как только мы переехали, из-за чего Волка я поздравляла одна. Он скучал, а Курт написал СМС:

«Никакого общения, пока работаешь на Крегли. Это твой путь, строй его сам. Но жену я больше не подведу».

Грубые меры пошли во благо. Чейз и Мэт ушли от братьев, предварительно закрыв все долги. Они не работают на них уже как полгода и тоже собираются переезжать — в Нэрлин, два часа езды от Аппеля. Как раз остановились там позавчера, примчав к свадьбе, и утащили Курта на мальчишник. Он сопротивлялся: особенно, когда Мэт подразнил при мне.

— Какой мальчишник без стриптизерш?

Я цокнула и махнула рукой, прекрасно зная, что Курт Уилсон не станет пялиться и даже рядом сидеть, но парень зарычал на друга:

— Нет, вон отсюда, совсем ахренел такие грязные вещи в нашем доме говорить?!

Мэт хихикнул, протянув:

— Уверен, стены этого дома слышали вещи гораздо грязнее.

Я вспыхнула краской, ведь он пялился на мое приоткрытое плечо в слабых отметинах, а Курт чуть-ли не избил его, под смех Чейза.

Они все же утянули друга на мероприятие: он ушел максимально недовольный, заранее скучая по мне. Выбрали парк аттракционов, где катались на карусели с лошадками. Я получила фото от Чейза: счастливый Мэт с разинутым ртом, лыбящийся бывший охранник-банкир и Курт с пустым лицом, сидящий на пластмассовом коне. Потом жених позвонил мне из бара и сказал, что хочет домой. Я посоветовала ему отдохнуть, на что он проворчал:

— Ты мой отдых.

В любом случае, как упоминалось ранее, дома он оказался в нетрезвом виде. Я старалась отправить его в душ одного, но он утянул меня с собой и выразил телом всю тоску, накопившуюся за восемь часов, целуя меня горькими губами с остатками виски.

Да, мы до сих пор постоянно занимаемся сексом.

Я полагала, что наступит то время, когда это приестся. Ошибалась. Если в вас столько любви друг к другу, близость не может наскучить. К тому же Курт вечно погружает меня во что-то новое. Четыре месяца назад он купил разного рода приспособления... вибрирующие приспособления. Два месяца назад связал меня целиком, заставив дрожать около полутора часа. Ночью, после работы в спортивном комплексе, он подминает меня под себя, ласково целует в шею, признается в любви и вылюбливает, обожая каждый миллиметр моей кожи.

Произошло и еще кое-что: я подумала, что не хочу оставлять место, к которому имел доступ чужой человек, но не имел родной. Прочитала в Гугле несколько статей и увидела, что это приятно при правильном подходе. Размышляла месяц, после чего робко спросила у парня:

— Такой секс... ты занимался им когда-либо?

Он замялся на полминуты и пробормотал:

— Да.

Ну, неудивительно.

— Это может быть хорошо? Для девушки я имею в виду.

Курт посмотрел с подозрением и кивнул без сомнений.

— Очень хорошо, если действовать верно и аккуратно.

— Так... ты бы хотел этого со мной? — боязливо уточнила я.

Он нахмурил брови и прижал меня к себе, целуя в макушку, прежде чем объяснить:

— Нет. Не так. За тебя переживаю. Но... я бы попробовал кое-что, если бы ты мне доверилась.

— Ты же знаешь, что полностью доверяю.

Что получилось? Какой-то внетелесный опыт. Он посадил меня сверху, чтобы я двигалась на члене сама, прижал к нервам вибрирующую игрушку, после чего, целуя в губы, завел руку и аккуратно ввел один палец, продвигаясь безумно медленно, предварительно вылив уйму смазки. Убедился, что я в полном порядке, и мягко добавил второй, давя ими на определенную точку, куда по другую сторону стенки стучал и его член, отчего я кончила молниеносно, распавшись на атомы.

Так что... я действительно его девушка каждой частью тела. И я искренне счастлива.

В понедельник, после мальчишника, Курт поднялся с головной болью к обеду, привел себя в порядок и кое-как сел в новый Додж. Мы купили машину пять недель назад — решили не изменять выбору марки. Модель обновленная, больше навороченных штук, а так это все тот же родной черный автомобиль.

Тем же понедельником, вечером, я приехала к спортивному комплексу на такси. Привезла мальчикам еду, как обычно, а они не утихали:

— Мы вам сюрприз наворотили! Вот увидите, скоро увидите!

Да, мы пригласили их на торжество. Ужасно было бы не пригласить тех, кого любишь.

Подготовка к свадьбе длится уже месяц. Оказывается, чтобы отпраздновать один день, тебе нужно заморачиваться дней тридцать. Это радостно, конечно, но чрезмерно волнительно. Вдруг что-то пойдет наперекосяк? Мы продумывали до мелочей, желая, чтобы все было наполнено счастьем — надеюсь, так и получится. Потому что мы этого заслуживаем, ведь правда?

Я пребывала в смятении, касательно одного аспекта: кто поведет меня под венец? Обычно девушку сопровождает отец: передает ее ладонь в руку избранника, как бы доверяя. Но у меня нет родителей. Маршала мы не позовем, а если бы он каким-то чудом заявился на мероприятие... белая рубашка Курта стала бы бордовой. Мне не давал покоя данный нюанс, потому что наша свадьба в целом соответствует традиционной. И тогда возникла идея, которая пускала мурашки по коже.

Чейз. Он может отвести меня к Курту.

Знаю, что это, возможно, бредово, но к кому мне обратиться? Мэт — свидетель парня. Он будет с ним кружиться, что Курт уже обматерил всеми матами мира. Волк — его лучший друг, как бы то ни было. Неправильно забирать его себе. К тому же, зная, как Курт будет переживать и паниковать, я считаю, что Мэт — единственный человек, способный переключить его внимание. А вот Чейз — хорошая кандидатура. За одиннадцать месяцев мы с ним сроднились: постоянно переписывались о том-о сем. Я люблю его, и я ему верю.

Решившись, я предложила это Курту. Он отреагировал положительно с первой секунды: закивал и даже немного растрогался. Убедил, что я сочинила действительно потрясающую вещь и подчеркнул, что Чейз примет предложение с ответственностью. К Мэту у него мало доверия, а к бывшему охраннику гораздо больше.

Я дрожала, боясь отказа. Боясь, что меня сочтут странной и не поймут. Но Чейз, услышав просьбу по телефону, затих на мгновение, после чего произнес чуть неровным голосом:

— Я тебя не подведу. Спасибо, Бо, я обещаю, что все пройдет хорошо.

У меня будет девичник: совмещен с традицией не видеться в канун свадьбы. Курт, распознав мои слова, опешил и пробормотал:

— Почему? Я не увижу тебя целые сутки?

— Да. Мы встретимся на регистрации, — улыбнулась я, — Так часто делают: побыть наедине со своими мыслями.

Момент встречи получится более трогательным, если вы скучали друг по другу. Трепетнее, чем ехать на свадьбу в одной машине и подготавливаться к ней в одной комнате.

— Наедине с мыслями? — сглотнул он, чувствуя себя шатко, — Ты имеешь в виду... подумать еще раз над решением?

Я вздохнула и закатила глаза, взяв его лицо в свои ладони и заявив:

— Я не откажусь от тебя. Просто соблюдаем канон. Я так хочу. Хорошо?

Курт потупил взгляд и приподнял плечи, шепча:

— Хорошо. Раз это нужно тебе... конечно.

Поэтому мы расстались сегодня утром, и я уехала в отель на такси, не сказав адрес. На всякий случай, если этот тревожный парень решит примчать вечерком и отдать «забытую» бестолковую штуку из дома.

Он зацеловывал меня в пороге, бормоча в губы:

— Скоро встретимся, да? Я тебя люблю. Завтра встретимся, верно?

Я приподнималась на носках, висела на его шее и гладила по затылку, обещая опять и опять:

— Завтра. В час дня. Под аркой. Не опаздывай: нехорошо невесте стоять в одиночестве.

Его руки блуждали от талии к заду, неугомонно, пока он тихо и чутко хрипел:

— Я буду ждать. Очень ждать, милая.

Кое-как вылезла из хватки и села в авто: Стич и Курт стояли в дверях, обводя меня самым любовным и тоскующим взглядом. Чуть не сорвалась к ним, но напомнила себе, как важно сделать наш момент бракосочетания чувственным.

Чейз заберет меня и Лию из отеля в девять утра. Он притащит платье и всякие мелочи. Мы поедем в арендованный коттедж, где приступим к сборам. Этот громила воодушевлен, как никогда ранее: он счастлив делить предсвадебное время со мной, а не с бывшим бойцом без правил, который накричит на каждого, кто окажется с ним рядом. Мы не имеем сомнений, что так и будет.

Мэт же, в свою очередь, находится в предвкушении. Ему весело вертеться вокруг тревожного жениха: он находит это весьма забавным занятием. Поэтому все, кроме Курта, довольным распределившимися ролями.

Лия встречает меня у дверей милого трехэтажного здания, тут же накидываясь с объятиями, из-за чего ее желтое легкое платье колышется на ветерке — облегчение, с учетом жаркой погоды. Я не так рада: меня укачало в машине. Часто дышу, топчась на выпуклой брусчатке, и морщусь от кома в горле.

— Два месяца не видела тебя, а будто два года, — улыбается, ласково заправляя мои отросшие волосы, которые я специально не обрезала, ради прически, — Как себя чувствует невеста?

Она обрадовалась новости о том, что выхожу замуж. Всплакнула и повинилась:

— Прости, пожалуйста. Эгоисткой была. За тебя счастлива: он точно твой человек, конечно, вы столько прошли вместе, Курт сильно изменился, и ты тоже, но в хорошем ключе, лишь в хорошем.

С Куртом они тоже помирились. Лия и у него прощения попросила, как приехала в Аппель впервые. Повесила перед парнем голову и нервно проговорила:

— Ну вот... а меня пойми хоть чуть-чуть. Я же ее люблю, переживаю, поэтому и сглупила. Ты тоже ее любишь — не меньше, чем я. Это прекрасно, Бо нужно любить, и, спустя все трудности... она в надежных руках. Извини, что была грубой. Мне жаль. Давай дружить, ладно?

Ему было неловко. Он прочистил горло, кое-как выслушав поток речи, и ответил:

— Я не обижался, Лия. Ты всегда мне нравилась, потому что ее защищаешь. Я люблю то, что у нее есть подруга, которая так за нее беспокоится. Так что... хватит, не виновата ты.

Лия с Питером непросто привыкали к Чейзу и Мэту, однако привыкли. Они разные во всем, к тому же мои любимые парни очень взрослые — казалось бы, несовместимая компания, и все же они нашли точки соприкосновения. Мэт с ребятами чипсами делится, а это наивысший показатель любви.

Она отпускает меня, и я вытираю пот со лба: что за дерьмо? Чувствую себя отвратительно. Не таким девичник должен быть. Не хватало еще слечь с температурой под сорок — вообще класс.

— Невеста хочет под кондиционер, — ворчу, торопя зайти в здание.

Нам выдают ключи от люксового номера, куда мы добираемся на лифте. Все в стиле Италии, однако в самих номерах вполне обычный интерьер, хоть и дорогой. Просторно, светло, белые и серые цвета. Я скидываю сумку с плеча на тумбочке в пороге и шагаю мыть руки. Лия стонет:

— Ты какая-то нерадостная. Что не так? Хочешь, поедем в другой отель?

— При чем тут отель? — ругаюсь, включая кран широкой раковины и настраивая холодную воду.

Она облокачивается о дверной косяк, секундно гримасничая и передразнивая. Издевается? Мне несмешно.

— Других причин нет! Ты завтра выйдешь замуж за своего ненаглядного. Или это так работает предсвадебная лихорадка?

Брызги летят на бежевую блузку. Я оделась красиво, чтобы пофоткаться: те самые снимки, где две подружки во всем красивом валяются на кровати, выглядя шикарно в бытовых условиях. И сейчас блузка замарана водой. Все испорчено.

У меня и пробуждение выдалось неладным. Как-то все раздражало. Курту не показывала, дабы он не выдумал себе черти что. Предсвадебная лихорадка, как сказала Лия... я в шоке, что она наступила. Слишком много нервов, серьезно. Аж мутит. У Курта также?

— Похоже на то, — вздыхаю, — Мало сплю последние пару дней. Сил не осталось: возня с мероприятием утомительна.

— И не представляю, — следует за мной к мини-кухне, где стоит бутылка шампанского и фрукты, — Питер хочет жениться, а я тяну, побаиваюсь.... Стой, уже пить начинаем? — вскидывает брови, так как беру спиртное, — Двенадцать дня только...

— Я глоток один, — жмурюсь, пытаясь вытянуть пластмассовую пробку, — Может расслабит. Много мне нельзя из-за сердца.

Раздается хлопок и пена льется на руки, из-за чего на самом деле хнычу. Дурдом. Я ждала встречи с подругой, но единственное, чего желаю в эту минуту — лечь под одеяло и плакать. И к Курту хочу. Или не хочу. Я не знаю.

Лия хлопает ресницами, глядя, как я плаксиво вытягиваю руки, чтобы не испачкаться жидкостью. Не спорит. Берет вытянутый бокал с золотой каемкой и держит рядом с горлышком.

— Мне бутылку к голове задрать, м? — раздражаюсь, — Пониже опусти.

— Ладно... прости...

Я наконец наливаю алкоголь и делаю необходимый глоток. И это кошмар: ужасное решение пить на пустой желудок. Потому что этот самый желудок скрючивает, и меня несет к туалету, где склоняюсь. Рвота с остатки позднего ужина вырывается на волю. Обняла бы себя, если бы не липкие ладони, но на помощь приходит Лия: держит волосы, стоя рядом, и молчаливо осматривает мою разбитую фигуру. В глазах появляются слезы: к счастью, не катятся. На языке образовывается налет из желчи.

Боже, гребаная курица. Вот, в чем причина. Я отравилась ей ночью. Тупая. Меня потянул на кухню возникшие голод. И жара придавила. Отравление плюс солнечный удар — потрясающая смесь.

Трясусь над неприятным запахом и не усвоенной пищей. Шепчу Лие:

— Спасибо, — и поднимаюсь к той же раковине, растеряно приводя себя в норму или подобие нормы.

Девушка молчит, пребывая в застывшей позе. Оглядывает меня снова и снова, в полнейшем шоке. Что, первый раз увидела рвоту? Зачем пялится? Как я оправлюсь к завтра?

Активированный уголь. Побольше угля. Аптека рядом? Она критически требуется.

— Бо... — робко проговаривает Лия, — Слушай... не пугаю тебя, но... ты не пугайся, тебе нельзя...

— Посмотри на картах аптеки, — перебиваю, выдавливая одноразовый тюбик пасты в рот, — Пожалуйста. Купим лекарства от отравления.

Она все еще ошарашена хрен пойми чем.

— Да... мне стоит поискать.

Я остаюсь одна, когда девушка шурует за телефоном. Нажимаю на кнопку смыва унитаза и сажусь на крышку, тупясь в кафель. Лия кричит из прихожей:

— Я сбегаю. Тут в соседнем доме. Десять минут подожди.

Она правда поторопилась. Принеслась обратно, не успела я и глазом моргнуть. Смотрю на пакетик с надеждой, а девушка не торопится: суетливо смачивает губы, переступая с ноги на ногу.

— Лия, дай мне лекарства, умоляю, дай сюда, что ты медлишь? — почти рычу и тянусь к пакету, вырывая его из ее рук, отчего она расширяет глаза и резко задыхается.

Замираю.

Сердце пропускает громкий удар, а челюсть отвисает. Тишина длится с минуту, пока я не выпаливаю колотящимся голосом:

— Зачем ты это купила?

Никаких лекарств. Нет угля. Есть только два теста на беременность, от которых по спине бегут дорожки холодного пота. Я поднимаю к ней перепуганный взгляд, умоляя объясниться, и она отрывисто отвечает:

— Давай ты их сделаешь, хорошо? Просто сделай, пожалуйста. У брата Питера недавно забеременела девушка: тоже вся психованная ходила, тошнило...

— Я не психованная! — панически кричу, — Ты о чем? Я тебя не понимаю, я не понимаю, не понимаю... Лия, где мой активированный уголь, это не то, ты не то взяла...

Она подходит и берет меня за плечо, дотрагивается щеки, пока я все еще сижу на крышке туалета, теперь в дрожи и страхе.

Это розыгрыш? Ха-ха, меня снимает скрытая камера? Мэт, выползи откуда-нибудь и похихикай. Мэт? Господи, Мэт, умоляю!

Нет, все не может выйти таким боком. Во мне стоит спираль. Мы предохраняемся с ее помощью. Я не беременела раньше. Значит и теперь тоже, верно? Я и беременность? Чего? Не смешите. Дети? Прямо в животе ребенок? Вы с дубу рухнули? Я вот-вот рассмеюсь. Это невиданный абсурд, чтобы во мне кто-то рос. Так происходит? Ну-ну. Детей приносит аист, их находят в капусте. Я не беременна. Невидимые люди, которые надо мной прикалываются: вы сами себя слышите? Вы мне хотите сообщить, что я кого-то вынашиваю? Я что, поверю? Сегодня не первое апреля, уймитесь, это дебильный юмор.

— Солнышко, — у нее у самой губы подрагивают, — Это... это же еще не точно. Проверим, а потом сбегаю за углем, ага? Давай, вставай, я тебя люблю, ты в порядке, сделаешь тест, знаешь, как его делать?...

— Нет, я не знаю! — всхлипываю, поднимаясь на онемевших ногах, — Откуда мне знать? Лия, откуда?

Она быстро кивает, соглашаясь скачущим тоном:

— Да, да, я тоже не знаю, мы прочтем на бумажке, там же она наверняка есть. Должна быть.

Я не могу соображать. Она забирает пакет и вытаскивает одну коробочку, срывая пленку, делая чертову распаковку, а мой мозг вспоминает последнюю дату месячных. Нет, нет, нет. Их не было чуть больше месяца. Их не было. Почему их не было? Я запуталась в свадебной подготовке и не заметила, не отследила. Глупое совпадение. Стечение обстоятельств. Невозможно, да?

Лия разворачивает инструкцию, обнимает меня одной рукой за плечи и показывает на картинки. Я цепляюсь за них, концентрирую внимание и выполняю требуемое, когда подруга выходит за дверь.

Ожидание.

Я понимаю, что на экране уже есть результат, но мне страшно узнать. Мне непреодолимо страшно. И, когда разлепляю глаза, мой рот сам по себе издает стон. Плюсик. Долбаный плюсик. Там плюсик.

Подруга все слышит и не имеет сомнений. Заходит в ванную и чем-то утешает. Бормочет:

— Ничего, ничего, успокойся, все, не плачь, не плачь, я сама заплачу сейчас. Все ведь потрясающе, тебе страшно, но все потрясающе: завтра свадьбу сыграете, мамой скоро станешь... Бо, ты станешь мамой, господи, Бо...

Мамой? Я стану мамой? У меня внутри жизнь растет? Я сопливо смотрю на свой плоский живот и не верю. Там ребенок. У меня под сердцем ребенок. Боже, почему в фильмах это выгораживают таким улыбчивым событием? Я не могу улыбаться. Я напугана. Какой я буду мамой? Мне девятнадцать с половиной лет. Что я ему дам? У меня не было примера для подражания, я не справлюсь, я не знаю, как это работает. Кто я, чтобы быть родителем? Бестолковая, жалкая девчонка. Я не умею быть мамой, я умею быть глупой Бо, что с меня взять? Хочу ли я этого?

— Курт то как обрадуется, — улыбается, сквозь слезы.

Ток глубинной боли — вот, что я ощущаю.

Курт.

Черт возьми.

Как бы он отреагировал? Курт Уилсон не придет в восторг еще одному носителю его фамилии. Да, он мечтает поскорее встать под алтарь, но я не фантазерка, о детях Курт мечтать не станет. Ему все это чуждо. Он со мной ни разу тему подобную не заводил: из-за страха, уверена. Боится, что я вдруг загорюсь этой мыслью, а его идея потомства пугает. Он занимается с детьми, ему в радость, но собственное чадо? Он бы хоть раз проболтался, если бы думал о таком будущем.

Курт... меня... бросит?

От трех слов, пронесшихся в голове, подскочил пульс. Нет, невозможно. Парень без меня дышать не в силах. Он не расстанется. Но... новость бы ударила по нему. Полагаю... Курт бы предложил... аборт.

Какая разница, хочу ли я этого, если парень не хочет. Без него рожать не стану. Как в одиночку справляться? У меня нет работы, только закончила первый курс...

Образование. Как сдавать экзамены с животом? Как к ним готовиться? Как? Что мне делать?

Наши отношения испортятся. Мигом. Все распадется на атомы. Очередное разрушение. Он погрузится в хаос, охладеет, замолчит, а затем лишь два варианта: с горем пополам выдавит согласие, либо погонит под нож или запихнет таблетки. У нас ведь только счастье началось. Свадьба завтра. Это развалится. За что? Почему?

Частичка Курта. В моем животе частичка самого любимого человека.

Я от него избавлюсь?

Я не смогу так поступить.

Мальчик или девочка: копия нас. Боже, во мне ребенок. Во мне ребенок. Ребенок.

Мысли путаются. Какого я мнения буду о Курте, когда он отправит меня на операцию? Буду ли я в нем видеть своего мужчину? Он упадет в моих глазах, так не делается. Одновременно с тем, я понимаю, что это не его стремления по жизни. Ему что, себя принуждать?

Мы можем прийти к компромиссам.

Меня ломает от горя.

Предложу ему разъехаться. Не жениться. Я не хочу аборт. Не хочу. Не хочу. Я напугана, но я не хочу. Мне страшно, очень, но я родную душу не дам из себя вытащить. Курт же будет хоть иногда помогать? Хотя бы изредка. Привозить продукты. У меня есть деньги, их много. Я буду с ним расплачиваться: только бы он совсем меня не кидал. Разозлится. Курт любит и начнет орать, что не хочет терять меня из-за «ошибки». Я не знаю как это вынесу. Как я вообще рожу? У меня здоровье не к черту.

Я поступлю эгоистично, сделав выбор в пользу не рожденного ребенка, а не в пользу практически мужа?

Отказаться от Курта? Без его поцелуев, без его рук, без него... Как жить без него? Я его очень люблю, невыносимой любовью, я без него погибну, разрыв меня уничтожит.

У меня будет его половина, его кровь. Не знаю что это такое и как называется, но я уже люблю того человечка, который лежит во мне. Как я его могу так преданно любить, если еще не видела?

Я хочу рвать на себе волосы. Сказать ему? Сказать. Сразу. К чему тянуть? Или на более трезвую голову? Да разве будет она трезвая отныне? Я в последний раз получала его ласку утром. Он переменится. Возненавидит ребенка. Возненавидит меня за мое решение — оно не сформированное, но оно есть. Прозвучит невнятно, ведь нет четкого плана.

Я чувствую себя какой-то виноватой. А виновата ли? Мозги мои где находились? Я не ходила проверять спираль после случившегося: боялась чужих людей.

— Лия, он от ребенка откажется, — звучно хнычу.

— С чего бы ему? — хмурится, — Дурочка? Он тебя обожает, с детьми работает.

— Он не говорил о детях, — плачу ей в плечо.

— Бо, когда люди вступают в брак, они осознают всю серьезность. Да, вы не обсуждали, но ведь это само собой разумеющееся, так? — пытается подобрать слова, гладит по спине, — Давай мы ему позвоним...

— Нет! — отрываюсь от нее с расширенными глазами, — Я не готова, нет...

— Тогда напиши СМС, — настаивает, — Когда ты ему скажешь, если не сегодня? Перед тем, как кольца наденете? Или после? И сколько ты будешь нервничать? Лучше сразу разобраться, Бо.

Я замолкаю, опираясь боком об нижние шкафчики раковины, сидя на полу. Она права. Будь что будет. Он должен знать. В конце концов... завтра все придут на мероприятие и будет некрасиво, если оно не состоится, когда гости на месте.

— Принеси мой телефон, прошу, — шепчу.

Это самый сложный текст за всю мою судьбу. Несколько слов, нажимать на которые невыносимо трудно.

Кому: Мой мальчик.
«Курт, я беременна. Если тебе нужен этот ребенок, приезжай в отель «Флоренс». Номер тридцать четыре. Если не нужен, я все пойму».

Очень прямолинейно. Я даже не перепечатывала, чтобы не передумать отправлять. На экране показалось «в сети». Следом парень прочел сообщение: видимо, на несколько раз, потому что онлайн не угасал.  Затем вышел из переписки. Я уткнулась в свои ладони, так и не встав с кафеля. Не было сил встать. Лия сидела рядом и нервничала, в то время как я медленно смирялась с тем, что он не приедет, свадьба расторгнута. Поглядывала на помолвочное кольцо в опустошении. Но через полчаса в дверь заколотили, да так, что мы с подругой вздрогнули. Лия побежала открывать, и до меня донеслось переполненное, запыхавшееся:

— Где моя жена?

Я снова заплакала, увидев его ноги: даже не разулся. Он упал ко мне, забившемуся котенку, и утянул в свои крепкие руки, тараторя сырым голосом:

— Точно? Правда? Тест сделала?

— На раковине, — заикалась я, обхватив его шею, внюхиваясь в родной запах.

До меня не доходило что к чему. Я лишь прижималась к нему, покрываясь мурашками от того, что нахожусь вплотную к своему сильному мужчине, черпала из него поддержку. Курт чуть приподнялся и взял палочку с положительным результатом. Он... всхлипнул и ткнулся в мою щеку, целуя и глядя по голове, кивая:

— Умница, я тебя люблю, хорошая моя, спасибо тебе, спасибо, я благодарен.

Парень немного отодвинул меня, пробежавшись по лицу счастливыми, слезными глазами, замотал подбородком и чувственно затараторил:

— Чего же ты так плакала? Вся разбитая. Как могла подумать, что не хочу? Я об этом год мечтаю, Бо, непреодолимо мечтаю.

Я кое-как шевелила ртом, выглядя, как олень в свете фар. Он мечтал? Мне не почудилось?

— Ты не делился...

— Чтобы не давить, — отозвался Курт, вновь припав поцелуями к щекам, — Под свои желания тебя не подстраивать... ты... — его озарил страх, он сомкнул челюсть, — Ты не хочешь?

— Хочу, — это вышло самостоятельно, быстрее, чем бы я обмозговала, — Но мне страшно.

Он выдохнул с облегчением и дрожью, потянул меня за затылок нежным жестом и соединил наши соленые губы: глубоко, но без напора, долго и обходительно. Я думала, что за два года не будет того поцелуя, который был бы чем-то отличителен. Неправда. Ведь так он еще не касался меня прежде. Будто мы шагнули на следующую ступень лестницы любви, что какое-то безумие, так как любви навалом.

— Я знаю, это нормально, — с обещанием прохрипел парень, — Я тебя не подведу. Вас не подведу, моя девочка. Я растил Мию, частично Китти. Мы справимся, у меня есть опыт, тебе не о чем волноваться, все прекрасно будет, клянусь, я о вас позабочусь. Нельзя нервничать, все, успокойся, я рядом, я вам двоим опора.

У меня камень упал с плеч. Истерика наконец ушла. Я попыталась мыслить здраво, не под эмоциями: передо мной мой муж, во мне зародилось наше с ним продолжение, и мы станем семьей. Я всегда хотела иметь это, меня лишили полноценности, и сейчас кто-то свыше преподнес бесценный подарок. И я буду хорошей мамой. Я точно буду, ведь знаю, как не быть плохой.

Мальчик. Я уловила, что это мальчик, будто кто-то подал сигнал — безумно тупо звучит, но я искренна. И так на душе тепло стало, несмотря на то, что девочку представляла в своих планах. Наш мальчик, наше самое большое доказательство любви.

— Спасибо, — прошептала я парню, — За все.

Курт часто моргал, чтобы не пролить слезы, и тихо произнес:

— Можно?

Его рука спустилась к моему животу с намеком. Я приоткрыла рот, застыв от трепетной просьбы, и аккуратно кивнула. Он выправил блузку и положил уверенную ладонь за юбку, к голой коже. Было в этом что-то глубинно первобытное, как знак защиты, как преданность, как акт клятвы о вечной заботе. Я ему поверила. Поверила себе. Курт согревал и меня, и ребенка своим прикосновением, отчего все дурное иссякло. Остались лишь мы втроем.

Надо было видеть зареванную от счастья Лию, которая тактично не вмешивалась все это время, но слушала из-за стены...

__________________________
От автора: следующая глава от лица Курта! День свадьбы будет разделен на две части: от лица нашего бойца без правил и от лица Беатрис Уилсон.