Фантазерка

— Мы продаем эти угодья — или пытаемся продать — по многим причинам, — сказала женщина, и голос ее дрогнул. — В частности, потому, что с возрастом нам становится все труднее поддерживать это место в порядке... — Голос ее сорвался, и Павел увидел, как Вольский крепко сжал ее руку.

— Но в основном потому, что наша дочь заболела, — мрачно сказал мужчина. — У нее прогрессирующая форма мышечного расстройства. Она здесь практически выросла, но больше не может сюда приезжать. У нее трое маленьких детей, и она — мать-одиночка. Возможно, скоро ей понадобится инвалидная коляска. И без нашей помощи она не сможет жить одна.

Вольский резко встал и вышел на улицу — на яркое утреннее солнце.

— Простите, — сказала Вольская, смотря ему вслед. Боль и любовь сквозили в ее глазах. — Мужчине тяжело делать столько, сколько делает он, и вдруг почувствовать себя беспомощным.

Все это подтверждало то, что Павел знал о любви. Она могла сломать самого сильного мужчину. Могла растерзать его плоть, разломать его кости. Заставить его дрожать и бояться жизни.

Он взглянул на Джерри и увидел, как рука ее прикоснулась к руке женщины. Такой маленький жест. И такой правильный.

Павел почувствовал, как у него заныло в груди. Он так хотел купить Гизель-дере. Но разве он сможет воспользоваться несчастьем других людей?

Если только им не нужны деньги.

И получить их можно единственным путем. Продать то, что они больше всего любят. Историю своей семьи. Свои воспоминания.

И почему его жизнь пошла кувырком после того, как он встретил эту няню?

Через некоторое время, стоя рядом с упакованными чемоданами, Павел смотрел, как Джерри с Вольской и с детьми идут в последний раз на берег озера. Джерри несла на руках малыша, ступая голыми ногами по песку. Он остро почувствовал, наблюдая за ними, пустоту своей собственной жизни.

Он наполнял ее хламом, а не чем-то поистине ценным.

Он увидел, как Джерри вытащила что-то из кармана и забросила далеко в воду. Маленький предмет, блеснув золотом на солнце, с тихим плеском исчез в глубине.

До него донесся смех Джерри. Он понял, что она стала свободной.

Через час они уже летели в самолете. Впереди Павла ждал его собственный мир. Предсказуемый. Контролируемый. Возможно, с ощущением свободы — такой же, какую услышал в смехе Джерри.

Но вместо радости к нему пришло понимание: бегства больше не будет. Он не сможет убежать от правды, которой должен взглянуть в лицо.

Возможно, ему никогда не доведется увидеть своего собственного сына. Но он понимал, что восстановит веру в себя другим путем.

Сердце Павла Кузнецова было готово к этому.

***

Они попрощались. Джерри не думала, что это произойдет так быстро. Она хотела сказать ему, что восхитилась его откровенным признанием перед Вольскими. А еще хотела спросить, сможет ли он помочь им.

И поблагодарить его за то, что он рассказал ей о своем сыне.

Но почему-то за время короткого полета из Гизель-дере в Краснодар она так и не сделала этого. Лицо Павла было сосредоточенным и отстраненным, а Иван ужасно капризничал.

Настя только сейчас осознала, что они оставили ее на ночь одну, и очень расстроилась. И еще она не попрощалась с Вольским: он куда-то пропал.

Поэтому Настя бушевала: разорвала плюшевого мишку, которого Павел подарил ей в первый день, и клочья от игрушки летали по всему салону.

Павел, казалось, этого не замечал. Когда они приземлились, он попросил их подождать и исчез в аэровокзале.

Вернувшись, он сказал, что купил им билеты домой. Чартерный самолет доставит их в Анапу, водитель встретит их в аэропорту и доставит в дом сестры.

Обеими руками он взял руку Джерри. На секунду ей показалось, что он сейчас поцелует ее, но он не сделал этого. Зато взгляд его, казалось, говорил гораздо больше, чем поцелуй.

Доверительный. Искренний.

— Мы обязательно увидимся, — сказал он. — У меня есть срочные дела. Не знаю, сколько уйдет на них времени, но когда я все сделаю, то приеду к тебе. Обещаю.

Эти слова зловеще были похожи на те, которые говорил Алексей.

Неужели она снова сделает ошибку? Нафантазирует вокруг нескольких слов и пустых обещаний? Но, взглянув в его глаза, она поверила ему. На этот раз все реально.

Анна и Степан вернулись домой через день после их приезда — загорелые и отдохнувшие, переполненные яркими ощущениями.

Их любовь и уважение друг к другу, казалось, еще больше возросли. Настя сразу, как оказалась в кругу семьи, стала вести себя прекрасно.

Джерри же и среди близких людей ощущала тоску и смятение.