Фантазерка

— Простите, — сказал Павел в трубку. Как может одна маленькая девочка устраивать такой шум, будто разразилась Третья мировая война? Малыш, уставившись на свою сестру, тоже начал орать. Очень громко.

Павел мог скрыться от этого бедлама в своем кабинете, но почему-то не решился оставить Джерри одну. Он вздохнул.

— К сожалению, я не могу с вами сейчас разговаривать. Я перезвоню вам через несколько минут. — Положив трубку, он подошел к Джерри, взял у нее малыша и сел на диван.

— Я хочу к маме, — рыдала Настя.

Павел даже не понял, откуда у него взялся мягкий тон:

— Конечно, ты хочешь к маме, малышка. — Возможно, он говорил с такой интонацией потому, что тоже хотел, чтобы мама ее оказалась здесь. Именно здесь, а не на солнечном пляже Анапы.

Что-то в его голосе, возможно искреннее сочувствие, заставило Настю замолчать. Она взглянула на дядю широко открытыми глазами, затем подошла и уселась рядом с ним на диван.

Прижавшись головой к его руке, Настя вздохнула, засунула палец в рот, и в комнате вдруг возникла небывалая тишина. Было слышно лишь дыхание девочки, которое становилось все ровнее и ровнее. Глаза ее заморгали, открылись, а потом закрылись. И больше не открывались.

Малыш внимательно рассмотрел свою спящую сестру, вздохнул, уткнулся личиком в грудь дяди и тоже уснул.

— Что это с ними? — прошептал Павел.

— Дети очень устали, — сказала Джерри. — Настя немного капризничала после того, как узнала, что родители собираются отдыхать без нее.

Это его вина. Ему хотелось сделать как лучше, а получилось совсем наоборот.

— Мне очень жаль, — сказал он.

— На самом деле я думаю, что детям надо ненадолго разлучаться с родителями. Это поможет им понять, что мир не рушится, когда мама и папа куда-то уезжают.

— И что теперь?

— Ну, думаю, мы уложим их в кровать. А пятна от пиццы я отмою завтра утром.

Она взяла у него малыша, который даже не пошевелился, а он взял на руки свою племянницу.

Первый раз в жизни он укладывал ребенка в постель. Укрыл одеялом маленькую Настю — такую крошечную во сне. Такую беззащитную.

Кто сегодня укладывает спать его сына? И хороша ли семья, которая усыновила его? Добрые ли это люди? Порядочные? Со старомодными добродетелями?

Он вышел из комнаты Насти на полусогнутых ногах — и наткнулся на Джерри, стоявшую в холле.

— С вами все в порядке? — спросила она.

— О. Конечно. В порядке. А почему бы и нет?

Она изучающее взглянула на него своими огромными бирюзовыми глазами, и у него возникло ощущение, что они друг друга давно знают и ему не удастся укрыться за маской.

— Вы выглядите так, — произнесла она, тряхнув головой, - будто увидели призрак.

Призрак. Не совсем так.

— В некотором роде призрак, - сказал он, пытаясь говорить весело. — Я вспоминал о том, как выглядел мой дом до пиццы.

Она улыбнулась.

— Я предупреждала вас. Завтра я незамедлительно вычищу его.

— Мы вычистим все это вместе. — Незамедлительно. Кто так говорит? Возможно, люди со старомодными добродетелями.

Он бросил в ванную испачканную скатерть. Он путешествовал по Краснодарскому краю.

А это ведь так просто — вытереть пятна от пиццы и убрать все, что бьется. Но такое впечатление, что впервые за долгое время он живет полной жизнью!

Неужели такая женщина, как она, смогла вдохнуть в него это ощущение?

— А теперь хотите бокал вина? — спросил он, когда она бросила заляпанную томатным соусом рубашку рядом со скатертью. — Вы теперь свободны от обязанностей, да?

— Я никогда не свободна, - сказала она, но без ханжеской нотки. Просто все еще с осторожностью относилась к его предложению. И это было замечательно.

— Для вас это больше, чем работа? — спросил он.

Она заморгала, кивнула, отвернулась в сторону, а затем сказала тихим срывающимся голосом:

— Я люблю их.

Он почувствовал, как счастлива была его сестра, когда нашла эту женщину.

Но почему же Джерри, так любящая детей, отказалась от своей мечты о профессоре университета, от собственных желаний и целей?

Он хотел что-то сказать, но не сказал. Не хотел знать о том, от чего еще она отказалась ради чужих детей.

— Думаю, завтра мы уедем, — сказала она, глубоко вздохнув. — Я понимаю, что у вас добрые намерения, но детям надо находиться в таком месте, где они смогут вволю резвиться.

А глаза ее говорили: мне надо скрыться от вас.

И ему тоже надо было скрыться от нее. Побыстрей. Прежде, чем он задаст другие вопросы, которые откроют перед ним глубину любви — сверкающей, как оазис в пустыне.

— Мне надо поговорить о важном деле, — холодно сказал он. — Я должен перезвонить.