Фантазерка

  — Ну тогда закажем пиццу, — отрывисто произнес он.

— Пицца, - выдохнула Настя. - Моя любимая еда.

— Пицца, маленькие дети и диваны из белоснежной кожи. Хмм... — сказала Джерри.

— Меня не волнует эта чертова кожа! — воскликнул Павел.

Он ожидал от нее еще возражений, но она смотрела на него внимательно, слишком внимательно. Будто не только он знал о ней нечто, чего Джерри не знала о себе, но и она видела в нем то, что было неизвестно ему самому.

— Пицца — звучит заманчиво, — произнесла она успокоительным тоном.

Радуясь возможности отдалиться от нее и начать распоряжаться, даже в столь малом, Павел отошел к столу и поднял телефонную трубку.

— Какую пиццу заказать? — спросил он.

— С сыром, — велела ему Настя.

— Только с сыром?

— Все остальное я терпеть не могу.

— А вам, мисс Джерри? Может, нам заказать пиццу для взрослых?

— Там есть анчоусы?

- Да.

— О, мне кажется, я оказалась на небесах.

Он взглянул на ее влажную кофточку, обтягивавшую прекрасные округлости настоящей женщины, и подумал, что, может быть, именно он оказался на небесах.

Джерри увидела его взгляд — и лицо ее мгновенно вспыхнуло. Она подошла к нему и отдала ребенка, завернутого в полотенце.

— Мне надо переодеться во что-нибудь сухое.

Ребенок был теплый, полотенце немного влажное. Ноздри ему защекотал запах — чего-то такого чистого, что у него защипало глаза.

Он понял, что мир его разрушится, если в жизни его будут оставаться эти дети, и она вместе с ними.

Она хочет уехать. И он хочет того же.

Джерри появилась в комнате, когда заказ уже стоял на столе. На ней были свободные черные брюки в стиле «йога» и соответствующая просторная рубашка. Возможно, она намеревалась скрыть свои пышные формы, подумал он, но это мало помогло. Фигура ее была потрясающе сексуальной.

Лицо ее по-прежнему было розовым после купания. Или под его откровенным взглядом?

Павел напомнил себе о том, что она совсем не относится к тому типу женщин, к которым он привык. Искушенным. Опытным. Ожидающим восхищения мужчин.

И что же он будет делать с ней, если добьется ее?

Он чуть не выругался вслух. Надо накормить гостей пиццей и отдать распоряжение помощнику, который занимался его поездками, отправить их домой.

— Хотите вина? — спросил он.

— Нет, спасибо, — ответила Джерри. Недовольно.

Это хорошо. Бокал вина сослужил бы плохую службу в этой неразберихе. Особенно для нее. Она, возможно, опьянела бы только от запаха пробки.

У них не было высокого детского стульчика, поэтому Павел посадил малыша к себе на колени и стал кормить его кусочками сыра и хлеба. Несмотря на его старания, Иван выглядел так, словно был частью пиццы.

Во время завтрака зазвонил телефон, и Иван, с вымазанным томатным соусом ртом, хмуро взглянула на Павла, который полез в карман за телефонной трубкой.

— Мой папа не отвечает на звонки, когда мы едим, — сообщила она.

— А я и не отвечаю, — он увидел предостерегающий взгляд мисс Джерри и нажал «отбой».

Когда в последний раз он делал что-то, чтобы получить чье-то одобрение? Под взглядом этих сияющих женских глаз, обращенных на него, ему захотелось оказаться за рулем своего автомобиля. Как можно скорее.

Возможно, после ужина.

В ту же секунду раздался звонок городского телефона и послышался голос, записанный на автоответчик:

— Мистер Кузнецов, это мистер Вольский. Как только у вас появится возможность, срочно перезвоните мне...

Павел буквально кинул измазанного соусом малыша на руки Джерри и вскочил на ноги. Настя, решив, что дяде нужна ручка, мигом спрыгнула со своего стула.

— Нет! — воскликнула Джерри. — Настя, посмотри на свои руки!

Но было уже слишком поздно. Отпечатки пальчиков, державших пиццу, украсили его белый кожаный диван.

— Игорь, — сказал Павел владельцу угодий на Гизель-дере, — рад вас слышать.

Настя уставилась на жирные пятна, украшавшие диван, и попыталась вытереть их краем своей кофточки. Увидев, что Джерри двинулась к ней, она закричала:

— Я сама их вытру! Я не хотела этого делать!

— Секундочку, - Павел прижал трубку к груди. - Ничего страшного, - сказал он ребенку. -Забудь об этом.

Но Настя решила, что случилось непоправимое. Она принялась плакать. И каждый раз, когда Джерри приближалась к ней, держа в руках малыша, Настя увертывалась от нее и рыдала еще сильнее, повсюду размазывая томатный соус.