|ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ|
*Альбина*
Я сидела на заднем сиденье машины, поглаживая обложку своего телефона, словно это единственное, что могло успокоить бушующий внутри шторм эмоций. Это была не просто игра; это была возможность окунуться в прошлое — в тот мир, откуда я вышла с чувством потери и недоумения. Алевтина Юрьевна, моя бывшая тренерша, сидела спереди, уверенно вела автомобиль, как будто так же уверенно могла вести меня по жизни, если бы я не сбилась с курса.
— Ты готова? — спросила она, бросив на меня косой взгляд, полный заботы и чего-то еще, что я не могла расшифровать.
Я кивнула, хотя в глубине души не была уверена. Мы с ней всегда были на одной волне, но теперь предстоящее событие навело на меня тяжёлые думы. Алевтина вела нас к закрытой арене, и я понимала, что этот матч — не просто спортивное событие, а встреча с чем-то, что когда-то изменило мою жизнь.
Когда мы подъехали к арене, мои мысли вернулись к тому вечеру полгода назад. Я вспомнила, как сидела у Егора на диване — его тёплом, уютном, но в то же время неприступном. Наша встреча не началось с шуток и лёгкости, да и закончилась недопониманием и обидой. Мы поссорились, и я уехала, оставив после себя лишь сквозняк и неразбериху чувств. Я покинула хоть и не своб, но все равно уже родную квартиру, где когда-то жила с ним, и теперь каждое воспоминание о том периоде приносило только боль.
Наши старые года тренировок с Алевтиной доминировала в этом вихре воспоминаний. Она была единственной, кто поддерживал меня в те трудные времена, когда я пыталась понять, что произошло. И в этот момент она тоже была рядом со мной. Она всегда считала, что хоккей — это не просто спорт, а философия жизни, ценность команды, которую нельзя подвести. Она пыталась меня утешить, но я всё ещё чувствовала себя сломанной.
Мы вошли в здание арены, и я сразу ощутила запах попкорна и свежего льда. Зрители уже начинали заполнять трибуны, создавая атмосферу волнения. Я старалась не думать о том, что событие, которое обещало быть важным, может обернуться ещё одной встречей с Егором.
Когда мы добрались до ложи, я заметила, как хоккеисты разминаются на льду. Егора среди них не было видно, но я знала, что он будет играть. Ощущение тревоги нарастало, и я не могла с этим справиться. Так легко было представить, как он выйдет на лёд, уверенным и сильным, как и всегда. Но в голове возникали картины, где мы сидим вместе, в тишине, полные недоговорённостей.
Алевтина подбодрила меня, и я попыталась сосредоточиться на игре, но под звуки подачи шайбы и стонов зрителей мысли о Егоре не покидали меня. Каждый раз, когда на экране мелькали его короткие фразы, я понимала, что чувства ещё не утихли. И его уверенная улыбка на льду, когда он отмечал забитую шайбу, заставляла моё сердце замирать в ожидании.
— Не позволяй прошлому тянуть тебя назад, — произнесла Алевтина Юрьевна, будто прочитав мои мысли.
Я кивнула, но внутри всё равно боролись разные чувства. Вокруг меня бушевала страсть к спорту, но в сердце оставалась пустота от того, что не могла найти способ снова быть счастливой. И когда я наконец увидела Егора на льду — в полнокровной форме, всей своей статностью, с огнём в глазах, — весь мир вокруг меня затих.
Как же трудно было смотреть на него, зная, что наши дороги пересеклись так странно и так болезненно. В тот момент я осознала: каким бы ни был этот матч, это была не просто игра. Это было сражение с самой собой, с теми десятью минувавшими людьми, что когда-то были нам близки.
Сидя на трибуне, я ощутила трепет в груди, когда хлёсткий звук клюшек о лед зазвучал в ушах. Мои глаза искали Егора среди хоккеистов. Он выглядел так же, как и тогда: сосредоточенный, целеустремлённый, с прической, на которую не могла не обратить внимание. Бросая быстрые взгляды на поле, я осознала, как он погружается в игру, но в тот же момент почувствовала, как его взгляд встречается с моим.
Я затаила дыхание.
Его глаза, полные напряжения, не показывали ни капли радoсти. Внезапно меня осенило: я одна из причин, по которой он не мог сосредоточиться. Ведь в ту нашу последнюю встречу, когда всё накалилось до предела, мы не смогли найти общий язык. Я вздохнула, чувствуя, как неловкость нарастает внутри меня. Похоже, именно сейчас он ощущал тот же самый конфликт: и желание победить, и тень от наших недоразумений.
По мере игры я замечала, как команда не справляется, как игроки обмениваются растерянными взглядами, а Егор выглядит всё более фрустрированным. Казалось, что каждый его промах был отголоском наших ссор. Мне стало мучительно невыносимо от этой мысли.
Наконец игра закончилась. Команда проиграла, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Я поднялась с места, мои шаги звучали, как удары сердца. Внутри меня росло желание подойти к нему, как будто это могло хоть как-то облегчить ту неловкость.
Когда я подошла к раздевалке, сердце стучало в унисон с той невыносимой тишиной, что царила вокруг. Я остановилась на мгновение, медленно собирая свои мысли. Все те слова, что я хотела произнести о том, как мне жаль, как я скучала, как меня угнетали воспоминания об его взгляде, всё это витало где-то в воздухе, но не покидало моих губ.
– Егор! – произнесла я, и он вздрогнул, подняв голову. Его взгляд был полон удивления и даже лёгкой растерянности.
– Ты пришла? – спросил он, избегая при этом прямого взгляда.
– Да... Извини, что... Я не знала, что ты здесь, что игра. Я просто хотела быть рядом, – смеялась я, чувствуя, как неловкость обнимает меня.
Он долгие секунды смотрел на меня, словно искал ответ в моих глазах. Мне казалось, что между нами всё ещё оставалось что-то, на что оба не готовы ответить.
– Ты могла бы прийти раньше, – сказал он наконец, и в его голосе проскользнуло едва уловимое обвинение.
Да, он был прав. Я могла. Но сейчас важно было то, что я всё-таки здесь, и что мы можем попробовать всё вернуть обратно, даже если это казалось почти невозможным.
– Давай поговорим? – тихо предложила я, не зная, получу ли ожидаемый ответ.
Егор посмотрел на меня, и в его глазах я вдруг увидела не только разочарование, но и искру надежды.
– Нет, Альбин. Не хочу. – занавес закрылся, и я потеряла последнию каплю жизни.
– Я тебя ненавижу – с этими словами я ушла, оставив его одного, заказала такси и доехала до общаги - хотелось одного - убиться.
***
Я влетела в общагу, словно ураган, сбив все мысли на ходу. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Я бросила на стол сумку, не обращая внимания на однокурсников, которые с любопытством смотрели на меня. Всё вокруг было размыто, словно я оказалась в тумане. Повторяющиеся обрывки фраз из нашего последнего разговора вертелись в голове, как зловещая мелодия, заставляя меня ощущать, что я упустила последний шанс.
Я подошла к столику, обклеенному разными заметками и рисунками, и, не раздумывая, схватила лист бумаги. Руки дрожали, а мысли путались. Каждый штрих пера оставлял след не только на бумаге, но и в моём сердце. Я писала быстро, стараясь не задерживаться на каждом слове, осознавая, что даже одна запятая может вызвать,слёзы, от которых не будет спасения.
«Егор… Я не знаю, как выразить, что ты значил для меня. Каждый момент с тобой был как взрыв эмоций, но у нас не получилось, и я не знаю, как это поправить. Прости меня за всё…»
Я остановилась, чувствуя, как слёзы начинают подступать к глазам. Но нет, я не могла позволить им выйти на поверхность. Я бросила взор на своё письмо, и с каждым прочитанным словом ощущала, как меня сжимает внутри. Неужели это всё? Я больше не увижу его, не услышу его смех, не почувствую того лёгкого тепла, которое возникало, когда он был рядом?
Опустив ручку, я свернула письмо и положила его в конверт, как будто это могло спасти меня от всего, что было сказано и сделано. Развернувшись, я поспешила к лестнице. Душа моя кипела, и я знала, что мир, в котором я сейчас нахожусь, больше не делает меня счастливой.
На крыше я остановилась, тяжело дыша. Свежий ветер обдал моё лицо, но в нём не было ни радости, ни утешения. Только холод, словно предостережение. Я подошла к краю и посмотрела вниз. Внизу города мечтала не только о любви, но и о свободе. Я долго стояла, глядя на линии домов, которые сливались с горизонтом. В голове всё ещё стояли образы его улыбки и шуток, которые теперь звучали как отголоски чего-то безвозвратно ушедшего.
Уже в тот момент, когда я собиралась сделать шаг вперёд, ощутив, как усталость накрывает, ко мне пришла мысль: «А что, если всё-таки есть способ всё вернуть?». Но сама же себя остановила. Я не могла предать себя.
Вместо этого я просто встала на колени, обняв свои ноги, и заплакала. Громкие всхлипы раздавались на бескрайних просторах крыши, дождь из слёз падал на холодный бетон. Я не знала, сколько времени прошло, но, наконец, почувствовав, что больше не могу, поднялась, чтобы уйти в обрыв, оставив позади боль и горечь.
.
.
.
Глава вышла чуть больше, следующая прода на нормальный актив)