30. Мы?
Меня не приходится просить дважды. Обнимаю его свободной рукой за шею и притягиваю к себе, прижимаясь к губам, которые тут же приоткрываются навстречу, позволяя мне углубить поцелуй. От близости Артура становится жарко, а от его умопомрачительного запаха начинает кружиться голова, из-за чего хватаюсь за крепкие плечи, прижимаясь настолько тесно, насколько это возможно, и продолжая целовать его — жадно, настойчиво, требовательно — выпивая до капли и сводя нас обоих с ума, хоть кажется, что я и так давно потеряла рассудок, бросившись в его объятия.
— Раздевайся, — выдыхает он мне хрипло и требовательно, слегка отстраняясь, чтобы окинуть взглядом мое тело. Кажется, что его взгляд прожигает даже через ткань простенькой клетчатой рубашки и черных брюк, которые стали первым, что попалось мне из моего гардероба.
— Здесь? — уточняю, оглядывая больничную палату. Впрочем, это ничуть меня не смущает, ведь я занималась сексом и в более людных местах. Поэтому я поднимаю руки, чтобы расстегнуть пуговицу за пуговицей прямо под внимательным взглядом мужчины.
— У меня вип-палата, — напоминает Артур, притягивая меня ближе за пряжку ремня, чтобы тут же расстегнуть его. Я тем временем сбрасываю на пол рубашку и завожу руки за спину, потянувшись к застёжке бюстгальтера, но мужчина останавливает меня. — Я сам, — говорит Майский, и его хриплый низкий голос в полной мере выдает то возбуждение, которое он испытывает... Которое мы оба испытываем.
Я киваю, переступая через спущенные вниз джинсы, и принимаясь за пуговицы на его рубашке. Когда моему взору снова открывается его повязка, сердце в очередной раз сжимается от боли и грусти, но я отгоняю эти мысли, подталкивая Артура в сторону кровати, на которую он тут же укладывается, увлекая меня за собой и усаживая на себя.
— Сегодня ты будешь сверху, — говорит Майский с усмешкой, глядя на меня снизу вверх. Но при этом вновь совсем не выглядит слабым или поверженным, хоть мы оба знаем, что это все не только из желания внести в наш секс разнообразие, но еще и потому, что он еще не до конца восстановился и рискует вновь вызвать кровотечение, если будет слишком перенапрягаться.
— Позволишь мне доминировать? — усмехаюсь в ответ, вычерчивая неровные линии на его обнаженной груди, которая вздымается под моими пальцами. Мне хочется покрыть поцелуями ее всю, к чему я и приступаю, опускаясь вниз и проводя языком у него над ключицей.
— Я сказал, что ты будешь сверху, — фыркает мужчина, просовывая пальцы под застежку у меня на спине и с легкостью с ней справляясь. Его вторая рука проходится вдоль позвоночника, вызывая легкую дрожь. — Но главным по-прежнему буду я.
— Это мы еще посмотрим, — отзываюсь с дразнящей улыбкой, прикусывая его кожу и оставляя на ней небольшой засос. Майский издает негромкое шипение, а затем опускает руку к ягодицам, сжимая через ткань трусиков. Даже через его брюки я чувствую, как мне между ног упирается твердый член и почти дрожу от нетерпения.
Продолжаю покрывать поцелуями его тело, осторожно касаясь кожи над повязкой, что вызывает у мужчины легкие мурашки. Он тем временем снимает с меня бюстгальтер и осторожно, почти нежно, что едва ли ему свойственно, очерчивает контур груди, словно бы намеренно не касаясь напряженных от желания сосков.
Это задевает меня, сбивает с толку, из-за чего мои прикосновения становятся все более обрывочными, сбивчивыми, хаотичными, а тело изнывает от жажды большего — его ласк, прикосновений, поцелуев.
— Артур... — его имя само по себе срывается с моих губ и звучит почти умоляюще. Я поднимаю голову и мои глаза встречают его — почти черные от желания, которое завладевает нами обоими.
В этот момент все остальные мысли вылетают из головы, и я подаюсь вперед, накрывая его горячие губы, целуя жадно, жестко, требовательно, сминая их почти до боли и в то же время до бесконечного наслаждения, которого все равно кажется недостаточно, чтобы удовлетворить меня. Пальцы Артура путаются у меня в волосах, перебирая их и прижимая мою голову еще теснее, чтобы не могла не отстраниться, не сдвинуться, пока он в полной мере мною не насытится, что, кажется, совершенно невозможно. По себе знаю.
Желание становится уже невыносимым, и я почти наощупь нахожу ремень на брюках, чтобы расстегнуть вместе с застежкой, стремясь как можно скорее почувствовать его внутри. Руки дрожат, а тело почти не подчиняется мне, оказываясь полностью во власти мужчины.
У меня почти получается высвободить его член, но в этот момент Артур перехватывает мои руки у запястий, а второй рукой тянет вниз волосы, заставляя меня запрокинуть голову, обнажая шею, в которую он тут же впивается поцелуем, срывая с губ полувсхлип-полустон.
Я готова умолять его о большем, но по мере того, как он прокладывает вниз дорожку из обжигающих поцелуев, касаясь ключиц и неровно вздымающейся груди, разум все больше затуманивается и из головы вылетают все мысли, кроме его имени, которое я повторяю, словно в бреду, выгибаясь навстречу прикосновениям.
Когда губы Майского обхватывают напряженный сосок, у меня уже не остается сил ни на что, кроме негромких умоляющих всхлипов, которые разрывают тишину больничной палаты. Не прекращая ласкать мою грудь, Артур убирает руку от спутанных волос и опускает ее вниз, сдвигая в сторону край трусиков и проникая в меня одновременно двумя пальцами, которые легко проскальзывают внутрь из-за обилия смазки.
— Ты такая горячая, — шепчет он мне, обволакивая звуками своего голоса. Он отстраняется от груди и его темные глаза снова встречают мои, словно бы завораживая, гипнотизируя, хоть я и так полностью под его контролем. — Хочешь большего?
Киваю, прикусывая губу, чтобы сдержать очередной стон, и раздвигаю колени, полностью открываясь перед ним. Артур усмехается, отпуская мои запястья, чтобы рывком порвать трусики по краям. Я тем временем спешно тяну вниз его брюки вместе с бельем, желая поскорее почувствовать внутри горячий член.
Артур обхватывает меня за бедра, притягивая ближе, и я упираюсь руками в спинку кровати, находя в ней опору, чтобы было удобнее опускаться на него сверху. Едва моя промежность оказывается над головкой, как по телу проходится дрожь от предвкушения, и я сильнее закусываю нижнюю губу, чтобы не стонать в голос, но это все равно не помогает, ведь едва он оказывается внутри, как меня охватывает столь сильное ощущение блаженства, что не могу себя контролировать.
Мне требуется несколько секунд, чтобы хоть немного прийти в себя и продолжить двигаться, и все это время Артур не прекращает целовать и касаться меня, тем самым доводя до умопомрачения. Наконец, его руки крепче стискивают бедра, помогая мне подняться, а затем опуститься на его члене, направляя в определенном ритме, который я тут же подхватываю, двигаясь уже без его помощи.
С каждым разом удовольствие только усиливается, и я инстинктивно двигаю бедрами быстрее, чтобы приблизить разрядку, которая кажется такой сладкой и близкой. Руки Артура по-прежнему сжимают тело, а глаза смотрят прямиком в мои, прожигая меня, заставляя желать еще больше, еще острее, хоть удовольствие и так кажется мне таким всепоглощающим и сильным, что словно бы вот-вот разорвет изнутри.
— Развернись, — распоряжается вдруг Майский, когда кажется, что разрядка уже совсем близко. Он удерживает меня за бедра, не позволяя вновь насадиться на член, и мне приходится подчиниться, повернувшись к нему спиной.
Когда я снова опускаюсь на него сверху, уцепившись пальцами в покрывало между его ног, мне хочется кричать от наслаждения, ведь так я чувствую его еще острее, из-за чего жалею, что никогда не пробовала эту позу раньше. Едва я начинаю двигаться, как на щеках вспыхивает румянец — не только от ощущений, но и от мысли, какой вид, должно быть, открывается перед Артуром, ведь мне приходится почти полностью улечься грудью на кровать и выгнуть спину, подняв бедра.
— Быстрее, — командует Артур с усмешкой, отвесив шлепок по ягодицам. Но мой мозг в такой эйфории, что я почти не чувствую боли, только дополнительное возбуждение, заставляющее меня подчиняться его приказам.
Двигаюсь так быстро, как только могу, а когда окончательно выбиваюсь из сил, Майский берет меня за бедра, фиксируя их в одном положении, и начинает проникать в меня быстрыми, резкими, глубокими толчками, из-за которых я почти сразу кончаю, обессиленно утыкаясь лицом в покрывало. Артур делает еще несколько неглубоких движений и изливается теплой спермой мне на ягодицы.
— Ты думаешь, это все? — усмехается мужчина, и кожа вновь покрывается мурашками от низкого рычащего голоса. Он берет со стола салфетки и мягко, бережно вытирает мои ягодицы, словно бы невзначай опуская руку ниже и задевая пальцами чувствительные точки, на что мое тело тут же отзывается.
В следующий момент Артур обхватывает меня за бедра и рывком тянет на себя, заставляя встать так, чтобы моя промежность оказалась прямиком на уровне его лица. Я едва успеваю зажать себе рот рукой, чтобы сдержать громкий стон, когда он накрывает ртом клитор, лаская его губами и играя с ним языком, из-за чего все сильнее дрожу.
— Не сдерживай себя, — требует Майский, слегка отстраняясь, из-за чего я чувствую его жаркое дыхание между ног. Пальцы мужчины мягко поглаживают ягодицы. — Я хочу, чтобы ты кричала от удовольствия.
Он снова припадает ртом к промежности, но на этот раз касается еще более уверенно и откровенно, проникая в меня языком, из-за чего мой вскрик обрывается хриплым стоном. Продолжая ласкать меня, Артур слегка раздвигает ягодицы, делая ощущения еще более яркими и острыми, от чего ощущаю невыносимый жар во всем теле.
— Ты вся горишь, — шепчет Артур, вновь отстраняясь, но лишь для того, чтобы снова обхватить губами клитор, двигая языком так, словно имитирует поцелуй. Одной рукой он по-прежнему сжимает ягодицу, а вторую перемещает ближе к моему входу, погружая туда три пальца. Ощущения становятся такими сильными, что я чувствую, как задыхаюсь, инстинктивно прижимаясь к нему бедрами.
Жажда скорейшей разрядки стремительно вытесняет из головы все остальные мысли, заставляя меня сосредоточиться на одной-единственной точке, которая с каждой секундой пульсирует все невыносимее, пока не взрывается, обрушиваясь на меня волной бесконечного удовольствия, от ощущения которого я сжимаюсь и тут же бессильно обмякаю в руках Артура.
— Ты в порядке? — спрашивает Майский почти заботливо спустя пару минут, которые требуются мне для того, чтобы выровнять дыхание. Я мычу что-то нечленораздельное, на что он снова отзывается усмешкой. Очевидно, ему нравится моя реакция. — Иди ко мне.
Прежде, чем успеваю пошевелиться, Артур обхватывает меня руками за талию, переворачивая, а затем тянет ближе, чтобы улеглась сверху на него. Пальцы мужчины погружаются в мои растрепанные волосы, и он притягивает меня еще ближе к себе, чтобы впиться в губы жестким и требовательным поцелуем, заставляя почувствовать привкус моей естественной смазки.
Его горячие губы и язык терзают мои рот с такой же страстью, с какой всего пару минут назад ласкали меня внизу. От этой мысли щеки снова загораются румянцем, и я понимаю, что рядом с ним становлюсь слишком чувствительной. Прикосновения Артура будоражат так сильно, что я невольно тянусь к нему, желая почувствовать еще острее.
— Хочешь продолжить? — спрашивает Майский дразнящим тоном, прерывая поцелуй. Его взгляд проходится по обнаженному телу и загорается хищным блеском.
— Дома, — выдыхаю, ведь у меня нет сил даже пошевелиться. Он совершенно точно сводит меня с ума. К тому же, не хочу, чтобы Артур снова перенапрягся и причинил себе вред. Знаю ведь, что сам никогда не поймет это и не остановится.
— Мне нравится, что ты называешь это домом, — улыбается мужчина, мягко целуя меня в висок. Его пальцы перебирают мои волосы, а глаза снова с теплом и заботой смотрят в мои. — Хочу, чтобы ты всегда так считала... Особенно когда станешь моей женой...