Люблю тебя ненавидеть

На обед Паша заказывает доставку пиццы, и мы устраиваемся на диване в его гостиной, где едим и смотрим какое-то дурацкое телешоу по телевизору. Я закутываюсь в мягкий синий плед и умащиваю голову у мужчины на плече, чувствуя себя как-то по-домашнему уютно, беззаботно... просто... Совершенно не так как в готическом замке Майского, где все вокруг вызывает уныние и тревогу.

— Может быть, посмотрим что-то более атмосферное? «365 дней»? — с соблазняющей улыбкой предлагает мужчина, когда выпуск шоу заканчивается и на экране появляются начальные титры военного фильма. Я спешу переключить канал, ведь драмы мне и в жизни достаточно.

— А есть другие комедии? — фыркаю, вспоминая, как мы с Лолой смотрели этот фильм, когда выпивали у меня дома, и смеялись над каждым моментом. Тогда казалось таким глупым, что главная героиня влюбилась в мужчину, который с такой одержимостью ее преследовал. Кто же знал... — Впрочем, я бы посмотрела что-нибудь историческое. Про балы, пышные платья, романтические жесты...

Что угодно, только бы сбежать от моей паршивой действительности...

— Черт возьми, совсем забыл! — спохватывается вдруг Паша, вскакивая, чтобы посмотреть на часы. Я вопросительно поднимаю брови. — Меня пригласили на очередной идиотский бал в резиденции мэра... Хочешь пойти со мной? Мне как раз не помешает сопровождение.

— Ты хотел сказать «эскорт»? — я усмехаюсь, привставая, чтобы достать до бокала с вином, оставленного на журнальном столике. Алкоголь приятно обволакивает мысли, поэтому предложение Паши не кажется таким уж отталкивающим.

— За эскорт платят, а ты просто окажешь мне услугу, детка, — подмигивает мне Ермолов, снова опускаясь рядом на диван. Он обхватывает мою руку своей и отпивает немного из бокала, неотрывно глядя мне в глаза, словно бы пытается таким образом загипнотизировать меня. — С меня платье и приятная компания.

— Договорились, — киваю, высвобождая руку и допивая вино одним глотком. Настроение становится немного игривым. — Только платье выберешь сам.

К вечеру я успеваю опрокинуть в себя пару бокалов, благодаря которым поездка на бал кажется удивительным приключением, а выбранное Пашей платье — нарядом принцессы, хоть я ею никогда не была. Оно длинное и легкое с полупрозрачной вставкой вместо рукавов и корсетом, украшенным цветами, которые переходят и на юбку. Простое, но в то же время нежное, изящное, какое бы я ни за что не выбрала для себя.

— Нравится? — спрашивает Паша, наблюдая за тем, как я внимательно оглядываю в зеркале наряд и прическу в греческом стиле. Хрипотца в его низком голосе приятно ласкает слух.

— Допустим, — улыбаюсь я, оборачиваясь. Подхожу ближе и мягко целую его в колючую щеку, тем самым отвечая на вопрос.

— Рад, что угодил, — отзывается Ермолов, одарив меня ответной улыбкой и лучистым взглядом карих глаз. Его взгляд на пару секунд задерживается на моих губах, но затем он опускает его. — Единственное, что я забыл тебе сказать... на этом балу будет твой отец.... Впрочем, наверное, я просто надеялся, что платье смягчит твою реакцию.

— Отец? — выдыхаю, чувствуя, как по спине проходит неприятная липкая дрожь. Мы не виделись, кажется, с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, и он решил, что может окончательно выпихнуть меня в свободное плавание. — Не самый подходящий день для счастливого воссоединения семьи, тебе не кажется?

Паша хмурится, глядя на меня со смесью сочувствия и немного вины, хоть он совершенно не виноват, что у нас с отцом такие паршивые отношения.

— Если для тебя это будет проблемой, то... мы можем никуда не идти, — произносит он, наконец, снова опустив взгляд. От этого мое сердце вдруг сжимается. — Останемся здесь, посмотрим «365 дней» или любую другую комедию... Я просто хотел, чтобы у тебя была возможность отвлечься.

— Я пойду, — говорю решительно, накрывая его руку своей и тем самым заставляя посмотреть на меня. Мне не хочется его расстраивать, да и он прав, отвлечься не помешает. — В конце концов, кто он такой, чтобы мешать мне веселиться?

Всего лишь мой отец...

На бал мы прибываем с опозданием на пару часов, когда гости уже успевают продегустировать местное шампанское и стать менее занудными, чем я ожидала их увидеть. Отца я замечаю почти сразу, но делаю вид, что не узнала его, чтобы не портить себе и Паше вечер. Вместо этого я нахожу того самого официанта, который разносит напитки, и беру у него бокал с вином.

— Так это и есть та самая проблемная девчонка? — улыбается мне друг Паши, с которым мы подходим поздороваться. Он окидывает меня оценивающим взглядом и на его губах появляется почти мальчишеская улыбка. — Мой вам совет, девушка, бегите. Вот с ним точно проблем не оберешься.

— Заткнись, — отзывается Ермолов, но голос его при этом звучит беззлобно. Он улыбается. — Д... Ася, познакомься, этого придурка зовут Илья, он сын нашего мэра и, возможно, его будущий преемник... Так что нам лучше уехать из этого города, пока есть такая возможность.

— Я буду лучшим мэром, — фыркает Илья, подмигнув мне. Он останавливает официанта и берет у него сразу три бокала, чудом удержав их в двух руках. — Мой первый закон будет о бесплатной выпивке для всех моих сторонников... Так что угощайтесь.

Я принимаю из его рук бокал, хоть еще не закончила с прошлым, но ведь и вечер еще продолжается и без алкоголя мне явно не выдержать общество моего отца.

— Потанцуем? — предлагает Паша, когда я отставляю пустой бокал на ближайший столик. Он протягивает мне руку, и я совсем не хочу ему отказывать, поэтому вкладываю в нее свою ладонь.

Мы выходим в центр зала, где уже танцуют несколько пар, и мужчина мягко обхватывает меня свободной рукой за талию, увлекая в ритм легкой и ненавязчивой мелодии, которую играет живой оркестр. В этот момент я не хочу смотреть ни на кого, кроме него, изучая каждую деталь его лица, но мысли все равно постоянно уносятся к Артуру... Можно ли быть увлеченной сразу двумя мужчинами? Всего лишь двумя... Но так сильно...

— Тебе следует поискать другую партнершу, потому что эта уже занята мной, — я вздрагиваю, когда за моей спиной раздается низкий рычащий голос Артура, а затем он вдруг обхватывает меня за плечо, вырывая из объятий Паши и заставляя повернуться к нему. На его лице читается раздражение, которое выдает каждое резкое и грубое движение.

Мужчина крепко сжимает мою талию, прижимая к груди, а второй рукой обхватывает ладонь, переплетая пальцы и вступая в ритм новой мелодии, что больше подходит для танго. В глазах Майского пылает огонь, который наверняка совершенно точно сожжет мою душу. Я знаю, что с ним мне никогда не обрести покой, но в то же время понимаю — когда он рядом, то овладевает не только моим телом, но и мыслями.

— Какого черта ты пошла сюда с ним? — цедит Артур, не сводя с меня злого пылающего взгляда. Его движения остаются грубыми и резкими, и мне приходится прикладывать усилия, чтобы успевать за ним. Для вчерашнего трупа он двигается неплохо.

— Ты ведь был в больнице, а я не могла пропустить такое событие, — хмыкаю, опустив взгляд на его рубашку, под тканью которой проглядываются очертания повязки. Вряд ли его просто отпустили на бал после такого ранения. — Разве ты не должен сейчас лежать в палате?

— Неужели ты забыла, кому принадлежишь, Асия? — рычит он, переместив руку на мое запястье. Музыка меняется, и мужчина резко останавливается посреди зала, прижимая меня к своей груди.

— Ни на секунду не забывала, — шепчу, с вызовом встречая потемневший взгляд его серых глаз. По коже проходится легкая дрожь, когда Артур проводит линию вдоль позвоночника. — Даже когда хотела этого больше всего на свете...

В этот момент кто-то довольно грубо тянет Артура за плечо, заставляя отстраниться от меня.

— Танец закончен, смена партнеров, — сообщает Паша с усмешкой, но в его голосе чувствуется легкая угроза. Он проходит мимо Артура и снова подает мне руку.

— Тебя здесь вообще не должно быть, — шипит Майский, хватая меня за запястье с другой стороны, и я чувствую, как между ними нарастает напряжение.

Одна моя рука оказывается в крепкой хватке Артура, а вторая едва касается ладони Паши, но появляется ощущение, словно бы при возможности они разорвали меня на две части.

— Асия, — этот строгий голос я не спутаю ни с чем, и в этот момент мысль о том, чтобы быть разорванной напополам вдруг кажется привлекательной. Я словно бы прирастаю к месту, глядя, как он подходит ближе, оказываясь прямо передо мной. — Нам нужно поговорить.

— Хорошо, — шепчу, хоть голос предательски дрожит и хрипнет. Высвобождаю руку из хватки Артура и подхватываю пышную юбку, чтобы проследовать за отцом. Я не могу вечно прятаться, да и не хочу этого, если честно. Я уже не ребенок, и мне нет смысла бояться его осуждения, холода и отсутствия любви, в которой давно не нуждаюсь.

— Детка, — Паша мягко обхватывает меня за плечо, заставляя остановиться. Я оборачиваюсь к нему. — Ты не обязана. Если ты не хочешь...

— Все в порядке, — говорю с улыбкой, хоть мне вряд ли удастся убедить в этом даже себя. Но мужчина все же убирает руку с моего плеча. — Лучше возьми мне еще вина...

Мы выходим из зала, направляясь в холл, подальше от музыки и шумной толпы гостей. Отец останавливается возле одной из массивных колонн и даже не оборачивается ко мне, оставаясь спиной, словно бы не достойна даже его взгляда. Мне приходится обойти его и встать перед ним.

— Что ты творишь, Асия? — шипит он, говоря это точно таким же тоном и точно с такой же интонацией, какую я запомнила с детства. Я боялась этой интонации, но в то же время так страстно желала ее услышать. Ведь только в такие моменты поучений казалось, что отцу вообще есть до меня дело, что мне есть место в его жизни. — Явилась сюда с двумя мужчинами сразу, какой позор! Мало мне всех слухов, которые я слышал о тебе в последнее время, так еще и это! Мне противно даже стоять рядом с тобой.

— Так не стой. Уходи, — выдыхаю, глядя прямо на него. Сердце в груди колотится как сумасшедшее. — Уходи, как всегда уходил, когда я в тебе нуждалась. Когда ждала твоего внимания, одобрения, любви, а видела только безразличие. Уходи...

— Тебе было мало внимания? — морщится отец, глядя на меня со смесью раздражения и презрения. Это выражение лица тоже неизменно напоминает мне о детстве, ведь оно совершенно такое же, как тогда. Разве что отец стал старше, на его лице появились морщины, а в волосах — проседь, но годы не убавили в нем ни жесткости, ни строгости. — Тебе было мало любви? А ты заслуживала, чтобы я тебя любил?!

Он повышает голос, и я чувствую непреодолимое желание закрыть уши руками, как много раз делала это в детстве. Но усилием сохраняю над своим телом контроль, игнорируя и усиленное сердцебиение, и дурацкую дрожь, и отчаянное желание сбежать и как можно скорее.

— Молчишь?! — рычит отец, все больше раздражаясь. Я бы может, и хотела ответить, но все мои силы уходят на то, чтобы заставить себя просто стоять рядом с ним. — Не зря я никогда не хотел дочь... не желал плодить шлюх, а ты именно такой получилась!

Он вдруг замахивается, чтобы отвесить мне пощечину, из-за чего я рефлекторно зажмуриваюсь, как делала это всегда, снова и снова демонстрируя полное отсутствие инстинкта самосохранения. Но удара так и не следует, а когда я открываю глаза, то замечаю, что руку отца удерживает Паша.

— Не смейте к ней даже прикасаться, — произносит он с угрозой, в то время как Артур уже становится рядом, снова закрывая меня собой. Мой личный отряд спасения, не иначе.

— Моих связей будет достаточно, чтобы стереть тебя в порошок, — рычит Майский, глядя на отца, обхватывая меня за руку и снова переплетая пальцы. Его взгляд проходится по моему лицу и снова возвращается к отцу. — Эта девушка — моя невеста, и я никому не позволю даже посмотреть на нее косо.

— Невеста? — отец усмехается, словно бы Артур сказал какую-то глупую шутку. Я искренне надеюсь, что так оно и есть, ведь в мои планы подобные повороты точно не входили. — Я должен был догадаться, еще когда ты впервые появился в моем доме... А это кто? Запасной жених? — он оборачивается к Паше, который по-прежнему стоит за его спиной. Отец кажется невозмутимым, но его резкие движения выдают в нем страх. — А я ведь считал тебя умным человеком, Майский...

Не дожидаясь ответа, он резко уходит, оставляя нас втроем. Артур по-прежнему не выпускает мою руку, но его ладонь холодеет, хватка вдруг становится заметно слабее, а лицо мужчины кажется мне бледнее. Когда он поворачивается ко мне, я понимаю, что повязка уже почти насквозь пропиталась кровью. Майский приваливается к колонне, потянувшись к галстуку, чтобы ослабить узел.

— Тебе нужно в больницу! — выдыхаю, чувствуя, как меня снова окутывает тревога. Дыхание мужчины становится рваным и обрывистым, но он по-прежнему не отпускает мою руку.

— Ты поедешь со мной, — это звучит почти как требование, но голос кажется уставшим и почти просящим. Я киваю, ведь мне ничего другого и не остается. — Ты всегда будешь со мной...