Глава 1
Ничего ровным счетом не изменилось и сегодня. Должно быть, мы действительно проживаем наши жизни в матрице. Каждый новый день похож на предыдущий, да так, что я могу рассчитать свое ближайшее будущее по минутам. Особенно хорошо это удавалось делать по вторникам и четвергам, потому что именно в эти дни была расписана каждая секунда. И каждый из таких дней заканчивался глупым чувством стыда и грусти. И все из-за него.
Сегодня мы снова пересеклись с этим жутким соседом. Его квартира на против мозолила мои глаза уже полгода, или около того. Я точно не припоминаю, когда он переехал в наш квартирный комплекс, но буквально сразу же зарекомендовал себя далеко не в положительном ключе. Он был высоким и мрачным человеком. В теплое время года он носил майки, выставляя на всеобщее обозрения мускулистые руки в вытатуированных ярких картинках, которые, надо сказать, пугали соседей старшего возраста. Лично я сравнивала его тату с мозаикой. Яркие краски на рельефных мышцах заставляли долго и прочно всматриваться в них, пока ты не будешь уличен и не отведешь взгляд. Будет стыдно. За себя, за свое дурацкое поведение, отчего покраснеют щеки, и я предательски закушу губу. Мне и самой было не по себе сталкиваться с этим короткостриженым брюнетом, но некая сила будто нарочно ставила нас друг на против друга при каждом удобном и неудобном случае. При неудобном случае, конечно, чаще.
По вторникам и четвергам я возвращалась домой в одно и тоже время. Вечерние тренировки по танцам еще ни разу не отменялись или наоборот задерживались. И даже если я сама бежала домой, сломя голову, или ползла как дряхлая улитка, все еще ничего не менялась. Я уже издалека могла видеть его силуэт. Обычно он курил у самого входа, но иногда он приближался с другой стороны дома, и мы замечали друг друга куда раньше. Это повторилось, кажется, уже полсотни раз. Или больше? Поэтому я старалась как можно реже сталкиваться с ним. И я считала, это проще простого. Но кто бы мог подумать, что у меня, студентки лучшего университета искусств, и у соседского хулигана может совпадать расписание...
Так уж выходило, что, будучи крайне вымотанной, я возвращалась домой почти ночью, и каждый раз встречала на своем пути его. Сосед всегда шел мне навстречу, всегда первым оказывался у двери, всегда хватался за ручку, а потом оглядывал меня через плечо. И пропускал. Отходил, ждал, пока я, нагруженная рюкзаком, книгами и сумкой с формой для тренировок, искала ключи. Первый месяц наших встреч он грузно вздыхал и курил, наблюдая за тем, как я шарю по карманам, в рюкзаке, среди учебников... Но потом я поняла, что этот странный парень всегда будет ждать меня и мои ключи. Он никогда не заходил первым, никогда не открывал дверь самостоятельно. Так что я теперь, как собака Павлова, инстинктивно кладу ключи в задний карман джинсов, стоит мне только оказаться на крыльце универа после последней пары. Бесило ли это меня? Скорее, раздражал тот факт, что я ничего не могу поделать. Воспитание и ощутимая разница в размере не позволяли все высказать надоедливому соседу. Тем более, что в многоквартирном доме общая территория подразумевала возможность каждому из жителей находиться без каких-либо ограничений. Так что и жаловаться было бы крайне глупо... и, возможно, опасно для жизни и здоровья.
Но сегодня все было немного иначе. Пусть я точно так же увидел его широкий силуэт еще вдалеке. Точно так же, как и во всякий четверг, мне хотелось то замедлиться, то быстрее перебирать ногами. Последний план всегда был заранее провальным, так как ноги ужасно ныли после очередной тренировки. Да я и сама выглядела крайне вымотанной, мечтая только об одном — о горячем душе. Но дело не во всем этом. Дело в том, что этот страшный сосед сегодня был в ужасном расположении духа. Я почувствовала это, только когда мы оказались друг напротив друга и одновременно повернули к подъезду. От соседа несло бешенством, грубая аура окутывала его с ног до головы. У этого хулигана и так был очень резкий и грубый запах... но сейчас... сейчас я даже испугалась.
«Спокойно, Бель, у нас тут везде камеры понатыканы, вообще-то...» — я сама себя успокаивала. Вдох-выдох. Совершенно не хотелось рисковать своей жизнь в каких-то двадцать лет.
Я, как и следовало, быстрее полезла за ключами и принялась открывать дверь. Иногда этот парень помогал придержать ее, чтобы я завалилась в подъезд со своими многочисленными сумками. Но в этот раз мне не то, что не помогли, за мной даже не последовали. А я ведь так привыкла, что на восьмой ступеньке первой же лестницы он меня обгонял, оглядывался, и дальше уже поднимался, шагая через две ступеньки. Но почему он такой странный сегодня? Я едва успела оглянуться, пока не закрылась дверь. Его плечи не помещались в щелочку, он стоял спиной, пускал дым в ночное небо. И я даже через кожаную косуху разглядела напряжение в его спине.
— Изабель? — Мама выглянула в коридор, тут же подхватывая у меня спортивную сумку и унося в мою комнату. — Как дела на учебе? Я приготовила твой любимый фалафель и табуле.
Как только я услышала про еду, все мысли о дурацких соседях вылетели из головы, а в животе потянуло. Мне недолго было мыть руки, я тут же плюхнулась на свое место за столом, стягивая чуть мокрую от пота худи, которую опять-таки перехватывает мама и уносит к стиральной машинке.
— Профессор Ким поставил мне зачет автоматом после моей презентации на практике.
— Ох, как здорово. — Мама сел рядом, наблюдая за тем, как я уплетаю все то, что было положено мне в тарелку. — Значит, твои каникулы начнутся раньше?
— Они уже начались. Это был последний экзамен.
— Отлично! — Мама прямо подпрыгнула на месте, а я отложила вилку, тут же запивая апельсиновым соком все, что еще не дожевала.
— Что ты имеешь в виду?
Я недоверчиво покосилась на родителя, вспоминая, что никогда особо-то не получала восхищений в адрес своих учебных достижений. Родителям, конечно, было не плевать на мою учебу, но я всегда была отличницей, так что они особо не удивлялись высоким результатам. Скорее, удивлений стоило ждать, если бы я принесла в дом средние баллы. Но нынешняя неподдельная радость мамы...
— Тут вышел такой форс-мажор на работе... — Мама схватилась за мою руку, накрывая своими нежными ладошками. — У твоего отца непредвиденные обстоятельства, так что, кажется, моя помощь просто необходима...
— Ты собираешься к нему? — Дело в том, что мои родители работают вместе. Я не лезу в их юриспруденцию, так как мало смыслю в законах, но точно знаю, что мой отец вот уже месяц в командировке В Нью-Йорке. — На сколько? У меня же завтра концерт.
— Да, я помню, дорогая, но это срочно. — Мама посмотрела на меня внимательно, будто пытаясь найти обиду во взгляде. И да, было неприятно, но я не пятилетняя милая малышка, которую оставили без внимания. Я уже выступала, когда в зале не было ни одного знакомого лица. — Я не могу ничего обещать, сама еще не ознакомилась с ситуацией, но, надеюсь, что это не затянется надолго. — Мама улыбнулась и отпустила мою руку. — Ты же уже большая девочка, сможешь без нас?
— Мам, мне двадцать один.
Я пыталась выглядеть круто и по-взрослому, но в душе знала, что совсем не приспособлена к жизни без родителей. Я люблю своих маму и папу, во-первых. А во-вторых... хватит и во-первых. Родители всегда были моей защитой и опорой. Так что я немного загрустила.
— Дай мне неделю, хорошо? Я постараюсь вернуть отца как можно скорее, знаю же, что ты уже скучаешь...
Мама не хотела оставлять меня, но и по отцу она тоже соскучилась. Казалось, проблемы на работе только обрадовали маму, которая теперь могла увидеться со своим мужем. И я упорно отодвигала от себя мысли о том, что завидую ей. Потому что в моей жизни есть только один мужчина, которого я люблю всем сердцем. И этот мужчина мамин.
— Мам. Я очень хотела провести свои каникулы с вами, даже настроила некоторые планы, но... если вы закончите свои дела раньше, может, вам чуть отдохнуть?
Она удивилась. Я сама себе удивилась, но мне было грустно смотреть, как работают в последнее время мои родители. И уставшие глаза родственников дома на кухне, в фейстайме... это все тоже не приносило удовлетворения.
— Предлагаешь нам провести время только вдвоем? Второй медовый месяц?
— Я выгляжу, как зомби, из-за зачетной недели, но вы с папой не лучше. Должен же хоть кто-то из нас полюбоваться на статую Свободы, м? — Мама улыбнулась, вновь дотягиваясь до моей руки. Такая вот она у меня интересная, вечно нуждающаяся в телесном контакте, моя красивая мамочка.
На следующее утро я узнала, что вылет у мамы через пять часов. Сегодня. Так что она уже сидела на чемоданах, перебирая какие-то документы.
— Вот, возьми.
Она сунула мне, сонной, в пижаме с кумамоном и слюнями на щеке, очень важную папку с контрактами, как я успела прочитать. Оказалось, это нужно было отвезти в их рабочий офис после концерта и передать секретарю Флинну, с которым я знакома уже добрые шестнадцать лет.
— Если возникнут проблемы, смело звони тете Рейчел или дяде Тони, я уже предупредила их.
После мама расцеловала мои толстые щечки, запретила называть их толстыми и еще раз напомнила, что в родительской комнате, в комоде, в правом третьем ящичке спрятана наличка на случай непредвиденных обстоятельств. И ушла. Такси ждало маму у подъезда. А я стала ждать ее дома. Мое одиночество только началось. Но поскорее бы оно уже закончилось.
Вечером, после концерта я принялась за работу почтальоном. Пересчитав доверенные мне документы, я направилась в главный офис «Он Поинт», где и работают мои родители.
— Какая ты сегодня красавица! Выступала?
Я сегодня была с иголочки: в черных зауженных штанах, черных лакированных туфлях и вязаном бежевом свитере, который был слегка великоват. У горла, прямо из-под свитера, выглядывал бант из белой ленты от атласной рубашки, которую я нацепила под низ. От природы вьющиеся светло-русые волосы я старательно выпрямляла все утро, чтобы сделать гладкий высокий хвост. Перед концертами я проводила большую работу над своим внешним видом. Я должна выглядеть идеально! Моя лучшая подруга окрестила этот образ «прикидом пятиклашки», но мне нравилось. Определенно мой стиль.
— Именно по этой причине я такая красивая сегодня, господин Флинн.
Я отпила кофе из пластикового стаканчика. Мы с секретарем устроились за двухместным столиком в офисном кафетерии. Секретарь моих родителей был пятидесяти двух летнем мужчиной с приятными правильными чертами лица. Флинн Роуд мне запомнился не только веселыми встречами в офисе и дружелюбной улыбкой, но и прекрасным чувством юмора. Я помню, как он заменял мне няньку, пока мама ругалась по телефону и раскидывала бумаги по своему рабочему столу. Тогда мистер Флинн отводил меня прогуливаться по большому офису. Он делал для меня шикарные ровные самолетики из ненужной бумаги. Они всегда летели очень долго и очень прямо. Прямым был и красивый нос секретаря. Он был довольно крупным и первый привлекал внимание смотрящего. Ровный ряд белых зубов в улыбке демонстрировал все великодушие и доброту этого человека. Я любила проводить с мистером Флинном время в детстве, ведь он всегда знал, как меня развлечь. Сегодня же было просто приятно попить вместе кофе, обсуждая наши жизни. У моей няньки уже были внуки и давненько проступила седина вместо блондинистых волос, но он все так же улыбался мне, заставляя вспоминать моменты из детства.
— В филиале Нью-Йорка сейчас просто мрак. Оттуда иски нашему руководству шлют пачками, так что весь отдел вылетел на подмогу. Боюсь, что-то серьезное...
— Не переживайте, Миссис и Мистер Нобл все исправят. — Я улыбнулась и гордо подняла подбородок, ведь действительно была уверена в своих словах. Мои родители — профессионалы и ценители своей работы.
— А я и не сомневался! — Секретарь игриво стукнул своим стаканчиком с кофе по моему и улыбнулся, тут же делая глоток.
В эту субботу я возвращалась домой пустой. Зачеты по всем дисциплинам, «отпетый» концерт, к которому я месяц готовилась... Я сделала все, что должна была сделать до Рождества. И я, получается, отлично справилась со всеми делами, ведь последний месяц уходящего года только начался. Именно поэтому мыслей в голове не было, беспокоил только новый приступ головной боли, но даже этот факт не расстраивал. Именно поэтому я шла из супермаркета с пакетами, полными вкусняшек. Да, я собираюсь стонать от боли, но при всем этом кушать мороженное, заедать йогуртами и конфетами, пока по телевизору будут крутить дурацкие комедии с Адомом Сэндлером. Это определенно отличный план на ближайшую одинокую жизнь в пустой квартире.
— Ну, нет... забыла йогурты...
Я остановилась недалеко от подъезда, оглядывая два полных пакета в каждой руке и понимая, что возвращаться в магазин — не вариант. Так что я двинулась дальше. С трудом открыв входную дверь, я протиснулась в подъезд с многочисленными покупками, и пусть живу на третьем этаже, сегодня я воспользуюсь лифтом.
— Ой... — только и успела пикнуть, увидев соседа, сидящего на ступеньках у своей же двери.
Да, его квартира была точно напротив нашей с родителями. Он опирался спиной о стену, из носа шла кровь, на скулах свежие ссадины, бровь ему кто-то рассек... Ужасно. Я даже испугалась такой картины. Руки на согнутых коленях почти красные, а костяшки бордовые. Я заметила, что одно колено содрано прямо в том месте, где была дырка на джинсах. Давно я его таким не видела. Месяца три? Он был всегда одинаковый, когда возвращался побитым. Всегда был пьяным, в бесформенной худи и берцах. Всегда на переносице виднелся пластырь, а уши были опухшими. Куча цепей на шее и странные перстни, которые выглядели очень угрожающе. И нет, я не боялась этого парня, хоть и чувствовала исходящую от него опасность. Все, наверное, потому, что сегодня его запах не был перемешан с алкоголем. Сегодня он не пил. И именно поэтому я сейчас поставила пакеты около своей двери и двинулась в его сторону.
— Вы в порядке?
Тупой вопрос, Изабель. Очень тупой. Меня окинули соответствующим взглядом.
— Иди, куда шла, сладкая.
Меня перекосило. Да, я совсем не подумала об этом. Сосед явно не походил на благочестивого джентльмена.
— Вам нужна помощь... Давайте я вызову скорую для вас?
— Не надо, они уже терпеть меня не могут. — Он взглянул мне прямо в глаза, когда я села перед ним на корточки. Тут же показалось, что я такая маленькая, а он почти раздавит меня, если продолжит так по-хамски разговаривать. Какой у него рост? Метр восемьдесят? Или больше?
— Ты глухая или тупая?
— Я... а почему домой не идете? Зачем сидеть тут на холодном...
Я растерялась, когда он ухмыльнулся. Казалось, его даже забавляло мое предложение о помощи. Я видел, как в глазах плескалось что-то мне неизвестное, но то, как он смотрел, периодически морщась и теряя фокус, было признаком скорой потери сознания. Я ведь не могла утверждать теперь, но мне кажется, что под его одеждой тело не только в татуировках, но и в синяках.
— Вали уже, детка, окей?
Он, кажется, даже разозлился, легонько толкнув меня в плечо. От неожиданности я не удержала равновесия и плюхнулась на попу, а вот сосед тут же зашипел, хватаясь за грудную клетку.
— Ну... — я растерялась, видя, что злюке, кажется, стало хуже. — Если вы не хотите в больницу, то пойдемте ко мне домой. Я окажу вам первую помощь.
— Испугалась, что завтра из твоего подъезда труп выносить будут, пучеглазик? — Он широко улыбнулся, а я с ужасом заметила кровавые зубы. Вот тут-то мне точно стало понятно, что помощь ему не помешает.
— Облокотитесь на мое плечо, я помогу вам подняться.
Колкого ответа не последовало. Этот мистер
опасность послушал меня.