ГЛАВА 48.«Не ищи меня»
Октябрь.
Минск будто выдохся — мокрые улицы, ветер, пожелтевшие листья, размытые силуэты фонарей в лужах. Ликуся ходила по квартире, как в тумане. В руке — тест. Второй. Первый уже был положительным. И второй — тоже.
Беременность.
Она смотрела в зеркало в ванной и не узнавала себя. Руки дрожали. На губах — ни слова. В голове — тысяча.
"Что теперь?"
"Как сказать ему?"
"А он... будет рад? Или испугается?"
Она отложила разговор на пару дней. Не могла — страх был липким и цепким, сжимал горло. А Никита всё больше был не с ней, а... где-то рядом, но не в ней. Не в мыслях, не в взгляде. Он часто задерживался. Говорил, что «дела». Учёба. Друзья. Алиса.
Алиса.
Имя, которое звучало в переписках. В репостах. В голосе.
Ликуся не хотела думать плохо. Но в субботу увидела всё сама.
Она шла домой через парк. Хотела купить торт, тот, что он любит. Заодно — подготовить ужин. Сказать всё. О малыше. О будущем. О них.
Но увидела их.
Никита и Алиса. Смех. Руки в карманах. Потом — он приобнял её. И прежде чем сесть в такси, Алиса поцеловала его в губы. Не просто «дружески». Не случайно. А как будто... он принадлежал ей. И он не отстранился.
Ликуся застыла.
Земля ушла из-под ног.
В глазах — чёрное пятно.
Сердце — как будто вырвали.
Она пошла домой.
Позже.
Записка на столе. Написана её рукой. Чисто. Без истерики. Ровным почерком.
«Если ты это читаешь — значит, я ушла. Не ищи. Не звони. Не пиши. Ты сделал выбор. Я его уважаю.
Пусть Алиса будет рядом. Надеюсь, ты счастлив.
Просто знай — я любила. Очень.
Но теперь не могу.
Береги себя.
Л.»
Она заблокировала его везде. Телефон — выключен. В соцсетях — исчезла. Друзьям сказала, что уехала на «время». Но билет был в один конец.
США. Нью-Йорк.
Старый знакомый помог с квартирой. Маленькая, светлая. Никого не знала. Никто не знал её. А под сердцем — жизнь. Та, которую он никогда не узнает. Потому что она не даст.
Вечером.
Вечером того же дня Никита пришёл домой.
Ключ повернулся — и он сразу понял: пусто.
На вешалке — нет её куртки. В шкафу — пустота. Все вещи, духи, зарядки — исчезли.
А на столе — бумага. Он взял её. Прочитал.
И в груди — будто выстрел.
— Что ты сделала, Ликуся?.. — прошептал он. — Зачем?.. Почему ты мне не сказала?.. Почему ты решила всё за нас?..
Он звонил. Писал. Умолял. Обращался к Ясмине, Тёме, даже к Давиду. Никто не знал, где она. Или просто не говорили.
А она...
Смотрела на экран телефона, полный непрочитанных писем.
И гладила живот.
— Прости, Никита, — шептала она. — Я бы хотела, чтобы ты стал отцом. Но не после того поцелуя. Не после такой тени между нами. Я ухожу не потому что не люблю. А потому что слишком сильно любила...