Глава 41
ЧОНГУК.
"Я убила своего отца".
Слова Лисы повисают в воздухе между нами на убийственно долгое мгновение. Как раз в тот момент, когда я думаю, что моя жена вряд ли сможет меня удивить, она говорит, что…
И я со спущенными штанами.
Мука в ее глазах ощутима, яростная смесь боли и гнева. Но я не улавливаю ни намека на раскаяние. Не то чтобы я ее винил. Этот мужчина явно пытал и оскорблял ее в течение многих лет, не говоря уже о словесных нападках, которые она, должно быть, перенесла.
— Как? — Мне наконец удается.
— Я застрелила его. — Ее ответ быстрый, голос четкий. И снова я не улавливаю ни намека на сожаление. — И после того дня я пообещала себе, что больше никогда не буду жить под властью могущественного человека.
Сразу все становится намного понятнее. Ее ненависть ко мне проистекала из гораздо более глубокой ненависти, вызванной ее жестоким отцом.
— Что заставило тебя, наконец, сделать это? — Я натягиваю штаны и передаю ей сброшенную блузку. Возможно, ей будет легче признаться в правде в одежде.
— Думаю, я просто однажды сорвалась, как говорится. — Она пожимает плечами, застегивая последнюю пуговицу. — Моя мать была мертва, Цянь был наследником, и он готовился захватить Четыре моря. Внезапно я обнаружила, что терять мне нечего. Однажды ночью Bà зашел в мою комнату, разозленный выбранной мной профессией. Он запретил мне продолжать карьеру модельера, и я просто потеряла все. Он набросился на меня с ножом, которым наносил мне наказание, медленные, неглубокие порезы, чтобы я не истекла кровью. Для моего отца это был своего рода ритуал. Он заставлял меня носить фартук, чтобы моя одежда не испачкалась кровью. Сначала это было для того, чтобы скрыть правду от моей матери, а потом, когда она ушла, я думаю, это было для него. — Она тяжело вздыхает, прежде чем продолжить. — Когда он пошел вытаскивать фартук из моего ящика, я достала пистолет. У меня был пистолет в течение многих лет, я тренировалась обращаться с ним, когда была подростком, но я никогда ни в кого не стреляла до того дня.
Ее плечи начинают дрожать. Я придвигаюсь ближе и кладу руки ей на бедра, поддерживая ее.
— Я никогда не забуду его лицо, когда я направила на него пистолет. Это выражение удивления и предательства навсегда запечатлелось в моей памяти. Хуже было выражение, которое сопровождало это, - намек на гордость. Как будто он был счастлив, что после всех этих лет я наконец-то противостояла ему. — Ее руки находят мои, пальцы сжимают мои собственные.
— Насколько это хреново?
— Чрезвычайно. — Я обнимаю ее за щеку, притягивая ближе. — Он был ужасным человеком, Лиса, и он заслуживал смерти за то, через что заставил тебя пройти.
— Я знаю...
— Тебе никогда не следовало этого терпеть. Я только хотел бы быть там, чтобы защитить тебя от него. Но я так чертовски горжусь тобой за то, что ты постояла за себя и за то, что, несмотря ни на что, стала такой невероятной женщиной. Более того, теперь я убежден, что я самый счастливый мужчина на свете, что после всего, ты наконец-то смогла мне довериться. Вероятно, я этого не заслуживаю.
Она гладит меня по щеке, повторяя мою позу.
— Я хотела верить, что ты такой же, как он. Мне это было нужно, чтобы защитить себя, но ты с самого начала дал понять, что ты совсем не похож на этого монстра. Мне просто нужно было время, и, полагаю, мне самой понадобилось быть застреленной, чтобы наконец увидеть это. — Печальная улыбка приподнимает уголки ее губ, и, Dio, она сияет.
Я должен бояться женщины передо мной, этого тихого, скромного поведения и убийцы, которая скрывается за этим фасадом, но все, что я могу вызвать, - это уважение и восхищение. Кроме того, все мы иногда становимся немного не в себе.
— Так мне стоит беспокоиться, что ты пристрелишь меня, если я переступлю черту? — Я целую уголок ее губы, когда он подергивается.
— Чертовски верно. — Она хватает мой член поверх брюк, впиваясь пальцами в материал. — Это мое, и если ты когда-нибудь собьешься с пути, я накажу тебя.
— Я даже не задумывался об этом, Огонек. — Я склоняюсь к ее прикосновениям, несмотря на грубость, потому что я законченный мазохист, и мне нравится эта темная сторона моей новой жены. Это заставляет меня чувствовать себя менее виноватым из-за всех способов, которыми я планирую осквернить ее. Я примерно в секунде от того, чтобы снова уложить ее на стол, когда снаружи раздается гудок.
Merda, как я мог забыть? — У меня для тебя сюрприз у входа. — Она убирает руку с моего, теперь снова твердого члена, и я ругаю себя за то, что испортил момент.
— Ты не мог начать с этого?
— Я немного отвлекся, когда увидел тебя с ножницами, помнишь?
— Помню. — Она соскальзывает со стола, и я беру ее за мягкую руку, ведя к двери.Снаружи стоит фургон с сварливым водителем.
— Куда ты хочешь его поставить?
— Просто поставь это вон там. — Я указываю на тротуар перед бутиком. — Моя жена скажет тебе, где это повесить.
Широко раскрытые глаза Лисы смотрят на меня.
— Повесить что?
— Увидишь.
Водитель обходит фургон сзади и достает что-то большое, накрытое белой простыней. Гул возбуждения и нервозности разливается по моим венам, когда он открывает это. Dio, я надеюсь, ей это нравится. Это фирменная вывеска CityZen, выполненная ярким неоном с выделенным жирным шрифтом текстом.
У Лисы отвисает челюсть, когда она смотрит на нее, следуя за мужчиной, который опускает огромную вывеску на тротуар.
— Это идеально, — шепчет она, присаживаясь перед ней на корточки, чтобы провести рукой по крупным, жирным буквам. Она поворачивается ко мне со слезами на глазах. — Это именно то, что я хотела. Как ты узнал?
— Возможно, я допрашивал Арианну о деталях дизайна. Она была очень полезна.
Она встает и прыгает в мои объятия, прижимаясь поцелуем к моим губам.
— Спасибо. Это лучший подарок, который кто-либо когда-либо делал мне.
Жар обжигает мои щеки от интенсивности ее взгляда. Я не привык быть таким парнем, таким поддерживающим мужем.
— И насчет Ари и Мел, у них все готово к торжественному открытию. Тебе не придется ни о чем беспокоиться.
Она тает в моих объятиях, ее темные глаза мерцают.
— Я говорила тебе, как сильно я люблю тебя, мистер Чон?
— В последнее время нет, женушка.
Лиса ухмыляется и захватывает мои губы, прижимаясь своим телом к моему. Если она продолжит в том же духе, мне придется снова отвести ее в дом и позволить парню самому придумать, как повесить эту чертову вывеску.
***
В пентхаусе слишком тихо без энергии Лисы, наполняющей его. Несмотря на то, что Арианна и Мел взяли бразды правления торжественным открытием в свои руки, она по-прежнему проводит весь день в CityZen, что сводит меня с ума. Но не сегодня. Она обещала вернуться домой пораньше.
Я засовываю руку в карман и натыкаюсь на маленькую коробочку, спрятанную внутри. Я вытаскиваю ее в десятый раз и открываю. Бриллиант подмигивает мне, верхний свет освещает драгоценный камень огранки принцессы.
Я уже несколько дней хотел подарить Лисе обручальное кольцо, но время всегда было не подходящим. Она была так поглощена открытием бутика, а я был поглощен Эсмеральдой и Sombra Boricua. Часть меня хотела, чтобы мы разобрались с этим и оставили все позади, прежде чем подарить ей кольцо и начать нашу новую совместную жизнь. Я понимаю, что это безумие, поскольку мы уже женаты, и какое значение имеет обручальное кольцо после свершившегося факта?
Но я хочу, чтобы у Лисы был настоящий опыт. Мы пропустили все самое интересное, чтобы помчаться к алтарю, и она заслуживает настоящих отношений со всеми промежуточными этапами.
Я смотрю на часы на кухне и бормочу проклятие. Всего четыре, а до ее возвращения остается еще два часа. Стол в столовой уже накрыт, белая скатерть усыпана лепестками роз. Свечи на месте, но не зажжены, и поставщик еды прибудет в семь.
Все готово, так какого хрена я так чертовски нервничаю?
Мое сердце колотится в сбивчивом ритме, а пальцы сжимают маленькую красную коробочку. Я засовываю ее обратно в карман и начинаю расхаживать.
Ты законченный coglione. Ты уже женат. Не похоже, что она скажет "нет".
У меня в кармане жужжит телефон, вырывая меня из закручивающихся в спираль мыслей. Я просматриваю экран, незнакомый номер с всплывающим текстовым сообщением.
Неизвестный: Твоя жена у меня. Если хочешь снова увидеть ее живой, встретимся у склада на углу Гранд и Мэдисон и приходи один.
Паника выбивает воздух из моих легких, когда я снова и снова перечитываю строки текста. Нет. Этого не может быть. Я тыкаю пальцем в экран, стирая сообщение, и набираю Лису.
— Возьми трубку, давай, возьми трубку.
Каждый неотвеченный звонок учащает мой пульс, усиливая мое безумное состояние. По спине струится пот, и я хожу по узкому кругу, когда тьма вторгается в мое зрения. Когда отвечает голосовое сообщение, я нажимаю пальцем на кнопку завершения вызова и набираю Ники.
Нет ответа.
— Черт! — Я рычу и запускаю руки в волосы.
Последний звонок. Но я уже направляюсь к двери.
Арианна берет трубку после второго звонка, и в душе вспыхивает намек на надежду.
— Где Лиса? — Я рявкаю.
— Хм, ну, и тебе привет, Чонгук.
— У меня нет на это времени, Арианна, это серьезно. Она с тобой или нет?
— Нет, — бормочет она, теперь в ее голосе слышны нотки страха. — Я оставила ее и Ники в бутике, чтобы забрать еще несколько образцов со склада. А что? Что происходит?
Я бегу через фойе и тыкаю пальцем в кнопку вызова лифта, отмахиваясь от охранника, стоящего у двери.
— Возвращайся в бутик и немедленно позвони мне, Ари. Я думаю, ее похитили. Я еду, чтобы вернуть ее.
— Что…
Остальные слова Арианны обрываются, когда я вешаю трубку и переключаюсь обратно на загадочное текстовое сообщение.
Я: Кем бы ты, блядь, ни был, ты покойник. Если ты
хоть пальцем тронешь мою жену, я позабочусь о том,
чтобы ты и все, кого ты любишь, умерли мучительной смертью. Тебе ясно?
Неизвестно: Приезжай на указанный адрес,
и твоей драгоценной жене не причинят вреда.
Я: Скажи Лисе, что я уже в пути, и я уничтожу тебя к чертовой матери.
Я засовываю телефон обратно в карман куртки, когда лифт спускается на первый этаж. Минуя главный вход, я иду прямо в гараж за своей машиной. Когда этот мудак сказал приехать одному, я предполагаю, что он имел в виду и водителя тоже.
Прежде чем добраться до своего BMW, я отправляю короткое сообщение Нико. На случай, если все провалится, кто-то должен знать, что происходит.