36
После дня рождения что-то изменилось.
Мареся не могла сказать, что именно, но ощущение странной пустоты не проходило. Она ждала, что Глеб напишет первым, но он молчал. Они снова стали видеться реже. Встречи происходили, но стали другими. Вроде бы они проводили время вместе — гуляли по осенним улицам, пили кофе на ходу, смотрели фильмы у неё дома. Но даже в эти моменты между ними висело напряжение, которого не было раньше.
Мареся пыталась убедить себя, что это просто осенняя хандра. Что у Глеба, возможно, проблемы, о которых он не хочет говорить. Что всё наладится.
Но ссоры становились всё чаще.
Однажды вечером, в конце октября, они сидели в её комнате. Глеб лежал на кровати, откинув голову назад, лениво прокручивая телефон в руках.
— Ты сегодня молчишь,— сказала Мареся, пытаясь поймать его взгляд.
— Просто устал,— отозвался он.
— От чего?
— Да от всего,— он вдруг резко сел, провёл рукой по лицу,— Работа… да и ты чего-то вечно хочешь от меня.
Она почувствовала, как внутри всё обрывается.
— Я просто хочу, чтобы ты был рядом,— сказала она тише.
— Я и так рядом.
— Нет, Глеб, ты не рядом. Ты как будто вечно где-то в своей голове.
Он вздохнул, потер переносицу.
— Господи, Маресь, ну что ты от меня хочешь?
Она замерла.
— Чтобы ты не отдалялся.
— Я не отдаляюсь,— он встал, начал нервно ходить по комнате,— Просто… я не знаю, как нам быть. У нас постоянно какие-то споры. Я не хочу каждый раз разбираться, кто что сказал, кто на кого не так посмотрел.
Она смотрела на него и вдруг осознала, что ей страшно.
— Ты жалеешь, что вернулся?
Он остановился, посмотрел на неё.
— Нет,— после паузы ответил он,— Я просто не знаю, куда это всё идёт.
Мареся не знала, что сказать.
Он подошёл, сел рядом, взял её ладонь.
— Давай не будем ругаться?
Она хотела сказать что-то важное, но передумала.
— Ладно,— выдавила она.
Но внутри неё всё кричало: это не просто осенняя хандра. Это что-то большее.