Дикарь

Глава 17Зак

Я сижу в задней части лодки, которой управляет Клинт, и мы двигаемся по озеру, смотря на природу, окружающую нас. Мой взгляд падает то на Мойру, которая сидит слева, то на Кару, которая справа. И волей-неволей я сравниваю их, потому что это довольно занимательно, находиться в компании двух красивых девушек, из которых лишь одна мне нравится больше жизни, и лишь к ней меня влечет.Что такого в Мойре, что делает ее настолько особенной?Может то, что я знаю ее тело? Или может потому, что она знает меня лучше, чем Кара?Или может потому, что она позволяет мне контролировать и владеть ее желаниями, удовлетворяя мою потребность во власти.Я так не думаю... не совсем так, если быть точным, ведь состояние контроля и его желание, а так же подчинение, вообще что-то непостоянное, потому что иногда отпускать контроль бывает так же приятно, как и обладать им. Поэтому, скорее всего, мое влечение к Мойре не зависит от этого. Тогда почему она? Почему именно без нее мне трудно дышать, жить, и вообще, когда ее нет рядом, мне тяжело концентрироваться на чем-то.К примеру, Кара достаточно симпатичная. Она сегодня одета в соблазнительное розовое бикини, которое не больше, чем три крошечных треугольника, едва прикрывающих ее грудь и киску, при желании можно даже не напрягаясь рассмотреть все до мельчайших подробностей. У нее длинные, прямые светлые волосы, которые плавно развиваются на ветру. Красивые, чувственные вишневого цвета губы, я могу поспорить, что она бы сделала отличный минет.Но умом она явно обделена. Кара только и может, что говорить о себе, о лаке для ногтей и об ее загаре. Я еле сдержал смех, когда она положила мне на бедро свою ножку и спросила мое мнение о том, как мне ее педикюр.Да мне на это совершенно плевать!Когда Мойра увидела это, она закатила глаза.В то время как Кара была практически обнажена, Мойра была одета в тоненький топ, под которым был купальник, и коротенькие джинсовые шорты. Пока Мойра не видела, я обратил внимание, что ее ноготки накрашены розовым лаком, что заставило меня захотеть погладить, размять и поцеловать каждый пальчик на ее ногах.Клинт замедляет скорость лодки и поворачивается к нам:— Ну что, Мойра, ты готова? Сейчас твоя очередь.Мойра встает со своего места, улыбаясь азартной улыбкой, отвечает:— Конечно, почему нет. Я не спец в катании на водных лыжах, но попробовать можно, так что я в деле.Мы все уже прокатились. Кара и Клинт держались на воде просто отлично, как я понял, это потому что они проводили все свое свободное время летом на водных вечеринках, которые включали в себя все эти виды развлечений, ну и конечно, плюс пиво, вино, да и просто они наслаждались тем, что нежились на солнышке.Мне это тоже очень понравилось, и я справился отлично, когда подошла моя очередь. Это было достаточно захватывающе, мчаться по водной глади озера, когда тебе в лицо бьет ветер, и холодные брызги воды летят во все стороны, покрывая тело. Как сказала Кара, положив свою руку мне на бицепс, когда я вернулся на борт, я справился отлично, потому что у меня сильные руки.Увидев это, Мойра закатила глаза еще сильнее и даже, я могу поклясться, фыркнула, из-за чего Кара презрительно на нее посмотрела.Я не могу отвести взгляд, когда Мойра стягивает с себя тонкий топик и шортики. Она одета в более скромный купальник — более закрытый лиф, который показывает, что грудь меньше, чем у Кары, но это делает ее только более соблазнительной, ее сосочки дерзко выделяются, и трусики, которые прикрывают ее аппетитную попку, с тоненькими ремешками на бедрах. Мне нравится этот вид, но от меня не укрывается взгляд Клинта, который просто пожирает Мойру глазами.Черт, я вчера вечером уделил достаточно внимания ее бедрам, когда мои пальцы жестко сжимали кожу, когда мой язык и зубы покусывали нежную кожу там. Я удивлен, что не осталось никаких отметин и даже легких синяков.Клинт помогает Мойре надеть и закрепить спасательный жилет, закрепляя ремешки спереди на уровне ее груди, я хочу закричать и зарычать от беспомощности, оттого, что я не могу оттолкнуть его и помочь ей сам. Мне не нравится, что он прикасается к ее телу. Но я ничего не могу с этим поделать, потому что именно Мойра не хочет, чтобы кто-то догадался, что мы спим вместе. И кстати, меня переполняет дикое желание схватить его и долбануть лицом о палубу, потому что этот мудак смеет стоять так близко к моей Мойре, но если я так сделаю, то всем точно будет ясно, кого я трахаю.Кара встает со своего места и говорит:— Пожалуй, в этот раз катер поведу я.В то время как Кара усаживается за штурвал, Клинт своими мерзкими руками помогает Мойре надеть лыжи и перебраться за борт, не забывая при этом облапать ее. Придурок. Я смотрю на нее во все глаза, на лице нет ни тени беспокойства, когда она берет в руки ручку, которая крепится к эластичному фалу (прим.пер. веревка), кончики лыж возвышаются впереди, пока ее тело наполовину погружено в воду.Она пристально смотрит на меня, и я приободряю ее улыбкой. Она кратко улыбается мне сияющей и искренней, наполненной светом улыбкой, и мой живот скручивает от чувства тоски, потому что я хочу увидеть ее эмоции снова. Да, улыбка — это точно именно то, что выделяет Мойру среди всех других девушек.Кара смотрит через плечо и спрашивает:— Ну что, готова?Мойра кивает и кричит:— Поехали!Кара запускает двигатель, заводя лодку, и начинает вести на небольшой скорости, я наблюдаю за тем, как Мойра приподнимается над водой, трос натягивается. У нее все получается так, как нужно, без каких-либо усилий и проблем, ее взгляд сфокусирован на лодке.Кара немного увеличивает скорость, и Клинт кричит Мойре:— Малышка, у тебя отлично получается. Теперь согни немного ноги в коленях.Мойра делает в точности, как говорит Клинт, и держится довольно-таки устойчиво. Она наслаждается водными лыжами, ее лицо озаряет легкая улыбка, а я сижу, как влюбленный мальчишка, и не могу отвести от нее взгляд, любуясь красотой моей любовницы, пока она скользит по водной глади.Я знаю, что у Мойры не настолько сильный плечевой пояс, поэтому она не сможет долго находиться в таком положении и крепко удерживать трос. Да, я все-таки немного волнуюсь за нее. Но если честно, я бы сам не отказался еще раз прокатиться. Это самое фантастическое занятие, что я попробовал с того момента как приехал сюда, конечно за исключением всех тех вещей, которые я делаю с Мойрой, когда мы наедине.Внезапно, Кара выкручивает резким рывком руль вправо, и стопы Мойры немного выворачивает на внешнюю сторону, из-за огромной волны, которая образовалась при резком повороте. В тот момент, когда лыжи приподнимаются на самом гребне волны, я вижу, что Мойре не под силу удержать равновесие из-за высокой скорости, и она, в конце концов, падает в воду.— Глуши мотор! — встревожено кричит Клинт Каре. Я смотрю, как она поворачивает ключ и глушит мотор, оборачиваясь, она смотрит, что происходит. Злая усмешка играет на ее лице, когда Кара наблюдает, как Мойра пытается удержаться на воде, делая гребки руками.— Упс, — говорит она, смотря на меня невинным взглядом. — Я думала там кусок дерева в воде, было похоже на бревно, поэтому я резко развернула катер, пытаясь избежать столкновения.— Боже, Кара! Ты ненормальная! — смеясь, говорит Клинт. — Ты ходячая проблема, особенно на воде! С этого момента дальше поведу я!Кара аккуратно поворачивает лодку и направляется к Мойре. Когда мы подъезжаем к ней, я вижу, что она совершенно не расстроена, а наоборот, даже хихикает, когда мы подъезжаем к ней. Я склоняюсь и протягиваю ей руку, легко поднимая ее из воды и прижимая к себе, затем усаживаю ее на сидение.— Ты в порядке? — сочувственно произносит Кара.— В полном, — коротко бросает ей Мойра, слегка ухмыляясь. — Конечно, сначала напугалась до чертиков, но хорошо, что я не поранилась и не сломала ничего. Я очень хочу попробовать еще!Я замечаю, что Кара немного скривилась, все прошло не так, как она хотела. Пока Кара и Клинт меняются местами за штурвалом, я наклоняюсь к Мойре и едва слышно шепчу ей:— Раз ты такая смелая девчонка, то я кое-что запланировал нам на вечер. Надеюсь, что ты не растеряешь свой воинственный настрой!Мойра слегка прикрывает глаза, и с ее губ срывается тихий стон. Я воспринимаю это как знак согласия с ее стороны, но моментально отстраняюсь от нее, когда Кара направляется к нам.— Зак, кажется, я немного сгорела на солнце. — Она протягивает мне бутылочку с маслом, которым немного ранее Мойра натирала свою кожу. Черт, как бы я хотел нежно втирать это масло в кремовую кожу Мойры. — Ты не будешь против, если я попрошу тебя намазать мне спинку лосьоном против загара?Мне даже и не надо смотреть на Мойру, я чувствую отсюда, как она закатила глаза. Я внутренне рассмеялся. Я поистине наслаждаюсь, когда она ревнует, мне нравится ее провоцировать, но ничего, я сегодня попрошу прощение языком и не раз.— Конечно, — говорю я с хитрой улыбкой и откручиваю крышечку.Я даже уверен, что слышу, как Мойра бормочет: «Невероятно», перед тем как нырнуть в воду.Клинт и Кара подбросили нас к дому Рэнделла, Мойра была молчалива на протяжении обратного пути, она сжала губы в плотную линию. Я думаю, все это из-за того, что я взялся натирать спину Каре лосьоном, а она провокационно развязала тесемки верха бикини. Затем повернулась ко мне, придерживая его рукой и прикрывая грудь, проговорила:— Я просто не хочу, чтобы лосьон запачкал мой купальник. Так будет удобнее.Я быстро выдавил на ладонь маслянистую жидкость и растер аккуратными движениями по спине, затем она повернулась ко мне, завязывая тесемки вокруг шеи и позволяя мне детально рассмотреть ее грудь. Я вежливо улыбнулся ей, понимая, что все зашло слишком далеко в невинном желании поддразнить Мойру. Когда я посмотрел на нее, она лишь бросила на меня колючий взгляд полный тихой злости.С того момента она полностью игнорировала меня и была холодна.Когда мы входим в холл дома, Сэм встречает нас, говоря, что Рэнделл просил предупредить нас, что он задержится на деловой встрече, но будет ждать нас через пару часов в обеденной комнате к ужину.Она, не обращая на меня никакого внимания, просто направляется в свою комнату. Я следую за ней, отталкивая дверь, когда она безуспешно пытается закрыть ее прямо у меня перед носом.— Ммм, ну вообще-то я бы хотела принять душ, что означает, мне нужно немного уединения, все понятно?— Ну и отлично, — я пытаюсь сохранять спокойствие, лишь немного приподнимаю бровь, продолжая: — Я присоединюсь к тебе, думаю, помощь тебе не помешает.— Оо, я совсем не в настроение, Зак, чтобы играть в твои игры, так что вот дверь, вот ручка, прошу на выход, — она хмурится на меня, затем разворачивается и направляется в ванную. Я понимаю, что я обидел ее, но не могу позволить ей спрятаться от меня.Я следую за ней в ванную, опираюсь бедром о столешницу, наблюдаю за тем, как она включает кран и держит под водой руку, пока температура воды не становится для нее подходящей, затем резко разворачивается и сталкивается со мной взглядом:— Что ты здесь делаешь? Я же сказала, что собираюсь принять душ, так что встретимся позже, за ужином.Я рывком стягиваю с себя футболку и бросаю ее на пол. Мойра не сможет отделаться от меня, как бы она не старалась. Ее глаза медленно осматривают мои жесткие мышцы, пока она не поднимает взгляд своих зеленых глаз и не встречается с моим — непреклонным и решительным.— Нет, и еще раз нет, — говорит она запальчиво, отступая назад. — Я тебе еще раз говорю, я не в настроении, так что прошу на выход!— Не надо мне лгать, Мойра, ты этого не умеешь. Ты в настроении, — бросаю я кратко и кивком указываю на ее грудь. — Я могу видеть отсюда, как напряжены твои соски, они как камушки выделяются через футболку.— Нет, нет. Это все кондиционер, — бормочет она. — А если так хочешь трахнуть кого-то, то почему бы тебе не пойти к Каре, она охотно позволит тебе вставить в нее член, иди! Я уверена, она поможет тебе!Я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Ах, вот в чем дело, моя маленькая тигрица все еще сердится на меня и выпускает коготки, из-за маленького представления, которое я устроил с Карой.— Я уверен в этом тоже, что она мне поможет, и не сомневаюсь, что она подчинится мне по щелчку пальцев, — говорю я ей, поддразнивая, наблюдая за тем, как ее выражение лица становится более разгневанным. — Но вот какая досада, проблема в том, что я ее не хочу! Я хочу только тебя, поэтому маленькая злюка, лучше бы тебе быстрей избавиться от всей одежды! Сейчас. Быстро.В глазах Мойры начинает полыхать огонь, когда она слышит, что я хочу только ее, но она дерзко вскидывает подбородок. Ее глаза блестят искорками неповиновения, когда она легко говорит мне:— Нет.— Нет?! — я переспрашиваю у нее, улыбаясь темной и соблазнительной улыбкой. Я опускаю руки и без промедления расстегиваю пуговицу на моих шортах и позволяю им упасть на пол. Мой член стал твердым и готовым для нее, как только я вошел в ее комнату. Я опускаю руку и поглаживаю его, проводя по нему в жесткой манере. Я вижу, как ее глаза с наслаждением наблюдают за моими действиями.Я делаю быстрый шаг в ее сторону, это заставляет ее оторваться моего тела и смело встретить мой взгляд.— Нет? — лукаво улыбаюсь я. — Ты смеешь мне отказывать?— Именно так, — говорит она смело, хотя я чувствую в ее голосе явную провокацию, она пытается подтолкнуть меня к более смелым действиям.— Ну, хорошо, я в этом не вижу проблемы, тогда я сам тебя раздену, — говорю я немного порочным голосом.— Ох, ну тогда я буду сопротивляться изо всех сил, — бросает она мне вызов, поддразнивая.Ну все, игра началась, теперь ты не уйдешь от меня. Мой член пульсирует от желания оказаться в ее узкой, влажной киске, что я понимаю, мне нужно как можно быстрее расстегнуть ее джинсовые шортики и стянуть это соблазнительное бикини, перед тем как я толкнусь в ее горячую дырочку.Я быстро хватаю ее за талию и притягиваю к себе, как можно крепче, чтобы ее бедра потирались о мою эрекцию. Затем оборачиваю руки вокруг талии, опускаю голову, чтобы жестко поцеловать ее, но тут... она вскрикивает от боли...Я сразу же отпускаю ее.— Что случилось?Мойра вздрагивает всем телом и осторожно приподнимает край топа, смотря через плечо на отражение в зеркале. Я смотрю туда и вижу, что ее спина приобрела розовый болезненный оттенок от долгого пребывания на солнце.— Черт, — говорит она расстроено, — кажется, я сгорела.Она аккуратно тянется и прижимает пальчик к нежной коже на бедре. На мгновение кожа там становится абсолютно белой, затем она убирает его, и кожа опять становится розовой.Мойра разворачивается, и мы смотрим друг на друга, наша искорка борьбы и азарт проходят. Затем она ослепительно улыбается потрясающей, головокружительной улыбкой, как и этим утром, ее глаза светятся.— Кажется, я испортила момент последующего потрясающего секса? Упс.Я запрокидываю голову и начинаю смеяться, потом смотрю на нее нежно.— Нет. Ничего ты не испортила. Просто теперь я буду с тобой немного нежнее...Аккуратно, почти не дотрагиваясь до ее кожи, я стягиваю футболку, снимаю верхнюю часть бикини, освобождая ее грудь и не упуская момента, прикасаюсь к ее соблазнительным округлостям. Я опускаюсь на колени, легко расстегиваю ее шорты, заботливо стягиваю их, следом идут трусики. Когда она стоит передо мной обнаженная, ее шелковистая киска находится в чертовых сантиметрах от меня. Я склоняю голову и мягко приникаю поцелуем к низу ее живота.Я захожу в душевую и немного убавляю горячую воду, делая более мягкий напор и слегка теплую воду, потому что я не хочу, чтобы ей было больно. Смотря на ее обожженную от загара кожу, меня переполняет чувство вины, потому что я так чертовски хорошо позаботился о спине Кары, но не удосужился предложить Мойре.— Тебе очень больно? — заботливо спрашиваю я.— Нет... совсем нет, просто немного щиплет кожу. Но это пройдет, я после душа нанесу на тело молочко с экстрактом алое вера, и будет лучше.— Я потом сам сделаю все, а теперь давай я помою тебя, — я беру ее за руку и помогаю ей пройти в душевую кабину.Ее душевая по размеру такая же, как и у меня в ванной комнате. Она выложена коричнево-серой плиткой из сланца, с различными вариациями душевых насадок и встроенных в стены гидра форсунок, что обеспечивает распыление и подачу воды в разных направлениях.Мойра наклоняет голову, и вода каскадом ниспадает на ее огненные волосы. Когда она поднимает голову, капельки воды покрывают ее длинные ресницы и щеки. Ее яркие зеленые глаза блестят, она выглядит восхитительно. Сказка. Она — моя сказка.Я беру с полки гель для душа и наливаю на ладонь.— Сначала помоем твое тело спереди.Мойра смотрит на меня тяжелым взглядом из-под полу прикрытых ресниц. Я начинаю не спеша мыть ее. Мои ладони проходятся по её шее, рукам, спине, груди, уделяя той особое внимание, мягкими касаниями я обвожу ореолы сосков, подушечками пальцев потираю соски, превращая их в напряженные пики. Я так возбужден в данную минуту. Я чувствую, что мой член изнывает от потребности оказаться внутри нее, но я все же продолжаю мыть ее тело.Я скольжу намыленной ладонью между ее ног, касаясь пульсирующего клитора и вымывая каждую складочку. Я легко проникаю пальцем в ее горячее от возбуждения лоно и делаю пару движений пальцем, каждый раз погружая его немного глубже...— Ох, Зак, — она стонет, ее колени дрожат, и она пытается отклониться от меня.Я выскальзываю из нее и легко задеваю пальцем жемчужину клитора, она задерживает дыхание. Бл*дь, это так сексуально.— Повернись, — хрипло произношу. — Дай мне помыть твою спинку.Она делает, как я сказал, аккуратно перекидывая свои мокрые длинные волосы через плечо. Я едва касаюсь ее невесомыми прикосновениями, намыливая ее спину, ее аппетитную светлую округлую попку, которая лишена загара.Я поглаживаю двумя руками ее попку, обводя круговыми движениями и массируя ее снова и снова. Затем легко развожу ягодицы и проворожу медленно пальцами между ними.Мойра напрягается на мгновение, но затем с ее губ срывается мягкий стон.— Стой спокойно и не двигайся, а то твоя попа покроется нежно-розовым загаром от моего шлепка! — властно говорю я.Я выпрямляюсь, прижимаясь к ней, опускаю руку на ее клитор и нежно поглаживаю его подушечками пальцев, прежде чем скользнуть в ее киску пальцем.Мойра хнычет, всхлипывая от удовольствия и опираясь одной рукой о стену душевой, двигает бедрами в такт моим движением пальцев в ней. Пока одной рукой я трахаю ее пальцами, затем потираю напряженный, пульсирующий бутон клитора, я опускаю вторую руку между нашими телами, легко поглаживая ее попку. Затем немного раздвигаю ягодицы и провожу там до тугого колечка мышц, ласково обводя его подушечкой пальца. Она вздрагивает от такого откровенного прикосновения и пытается отшатнуться и выскользнуть из моих рук.— Я сказал тебе не двигаться, — говорю я ей укоризненно, затем жестче прижимаясь, потираю клитор, захватываю его между пальцами и немного сдавливаю, стон удовольствия вырывается у нее из горла. Резко убираю пальцы и легко шлепаю ее по истекающей от желания киске.Она пытается удержать свое тело в том же положении, а я продолжаю свои нападки на ее чувственный клитор и попку, обводя колечко ануса раз за разом, пока она не начинает постанывать.Я прижимаюсь к ней, склоняю голову и горячо шепчу:— Я хочу трахнуть твою попку.Мойра начинает стонать громче и тут же отрицательно качает головой.— Не говори нет... просто это будет не сейчас, не сегодня. Но скоро она будет моей, каждая часть тебя будет моей. Твой рот, твоя киска, твоя грудь, попка, — хрипло произношу я.Она опять отрицательно качает головой, даже когда начинает стонать еще громче, когда стоны переходят в полу крики. Я улыбаюсь и оставляю влажный поцелуй на ее шее.— Да, обязательно я возьму тебя в эту тугую дырочку, — я продолжаю говорить ей, толкаясь пальцем в ее киску, а другим пальцем продолжаю стимулировать ее тугую дырочку, затем легко преодолеваю тугое колечко мышц, ввожу лишь кончик пальца. — Я знаю, знаю, не пытайся лгать мне, ты тоже хочешь меня.Мойра всхлипывает:— О, Боже... Зак, где ты научился делать так?Я легко смеюсь, затем наклоняю голову и целую ее в уголок рта.— Гугл.— Я... Я не смогу, Зак... не смогу принять тебя сзади, ты такой большой.— Шш, — я шепчу ей на ушко. — Всему свое время, красавица. Я подготовлю тебя, и ты сможешь принять его.Я выскальзываю пальцем из ее киски и начинаю нежно массировать ее клитор, мягкими круговыми движениями, другой рукой продолжаю ласкать ее попку, проводя вверх вниз по чувствительному месту между ягодиц, аккуратно обводя пальцем звездочку ануса, я толкаюсь кончиком пальца вовнутрь.Приглушенные звуки вырывают из ее горла, когда она в попытке вобрать в себя новые ощущения толкается попкой на мой палец. От нахлынувшего удовольствия я на некоторое время теряю тот ритм ласк ее киски, но, несмотря на это продолжаю снова и снова прикасаться к ней, так же толкаюсь пальцем в ее тугую попку.— О, как это приятно, — бормочет Мойра, и чувство гордости за свои действия пронзает мою грудь. Пока одним пальцем я порхаю по ее клитору, вторым не прекращаю нападок на ее сокровенную часть, мышцы которой крепко стягивают мой палец. Она настолько узкая и горячая, что я даже не знаю, как я переживу тот момент, когда проникну в ее задницу. Только от одной мысли, что я толкаюсь туда, я готов кончить.Дыхание Мойры становится прерывистым, она издает хныкающие звуки, когда я в одном ритме начинаю ласкать и проникать в ее обе горячие дырочки. Я начинаю толкаться в ее попку с большей силой, и в то же время я начинаю жестче и быстрее ласкать ее жадный до ласк клитор.— Бл*дь! — стонет Мойра в исступлении, и тут я понимаю, что это впервые, когда она произносит это слово. — О, ох... Я сейчас кончу, Зак.— Черт, да, детка, именно так, — говорю я, когда начинаю распалять ее сильнее и еще сильнее, трахая ее пальцами.Мойра вздрагивает всем телом, хватает меня за бедро и вонзается ноготками в мою кожу, сдавливает ее до крови, а следом удовольствие ее накрывает словно лавина, и все ее тело сотрясается от оргазма.Я наблюдаю будто со стороны за ее дрожащим телом, и тем как продолжаю вонзаться пальцами в нее, понимая, что больше просто не выдержу.Из-за того, что ее кожа немного обгорела на солнце, я провожу рукой, едва касаясь ее, принуждая прогнуться, она упирается руками о стенку душа, чтобы держать равновесие. Я обхватываю рукой член, он настолько возбужден, что я чувствую, как он пульсирует, сгибая ноги в коленях, я развожу членом ее припухшие влажные складочки и толкаюсь в ее горячую плоть.— Держись крепче, сладкая, — проговариваю каждое слово на выдохе я. — Это не займет у меня много времени.Я трахаю ее киску, жестко вколачиваясь, удерживая ее за бедра, чтобы не поранить ее кожу. Я не могу отвести взгляда от того, как мой член скользит в нее, покрытый нашим влажным желанием.Так хорошо.Бл*дь, как же это приятно.Ощущение оргазма быстро пронзает мое тело, словно сильная молния.Я опираюсь рукой о стенку душевой и, когда глубоко кончаю в ее тело, сотрясаясь в полном экстазе, я вскрикиваю:— Бл*дь.Никогда. Никогда, я не испытывал ничего подобного.Она исключительная, особенная девушка. С ней я испытываю абсолютное чувство свободы, которое именно она создала между нами. Ее полное подчинение моим желаниям, моей воле, позволяет мне прикасаться к ней в самых тайных и интимных местах. И она делает это не потому, что я требую это или приказываю, а потому что она сама этого хочет, она доверяет мне, уверена в том, что я не причиню ей вреда. Мойра не нуждается в том, чтобы я обеспечивал ее едой или домом, как все карайканские девушки. Нет, она нуждается во мне по-другому, она желает меня всего. Мою душу и тело. Осознание этого меня шокирует.Я прижимаюсь к ней, крепко обнимая, поглаживая ласково ее грудь, живот, слушая, как громко бьется ее сердце, и понимаю, что меня, скорее всего, уничтожат мои же чувства к ней, когда я решусь уехать отсюда.Глава 18МойраЯ ополаскиваю руки в ванной и смотрю в зеркало на свое отражение. Оттуда смотрит смелая и решительная девушка, ее глаза серьезно меня рассматривают, вспоминая все, что вчера произошло между мной и Заком. Это было потрясающе... прекрасно. Мы освободили себя.И во мне что-то изменилось.Со мной еще ни разу так не обращался мужчина, ни разу в моей жизни ко мне так ласково и заботливо не прикасались, я полностью доверилась ему. Дикарю, который ни разу в жизни не заботился о женщине, ее удовольствии. Это было волшебно, потрясающе, что-то определенно изменилось между нами в тот вечер. Когда он выскользнул из меня, я почувствовала, что все стало по-другому.Зак аккуратно завел меня под струи воды, смывая оставшуюся мыльную пену. Затем он налил в ладонь ароматный шампунь и начал мыть мне волосы, бережно массируя кожу головы, чтобы я расслабилась. Смыв волосы, он нанес кондиционер для волос, распределяя его по всей длине волос.Он был так нежен со мной. Помогая выйти из душа, Зак не забыл обернуть меня в махровое полотенце, не дотрагиваясь до моей чувствительной спины. Положив меня посередине кровати на живот, он нежными движениями начал втирать охлаждающее молочко алое вера в мою кожу. Я сразу же вздохнула от облегчения. Его пальцы так умело и ласково прикасались к моей коже, как будто он знал обо мне все наперед, где и как нужно прикоснуться, чтобы я захотела большего.И хотя его пальцы были такими ласковыми с моей спиной, когда он массировал попу, он делал это более жесткими движениями. Я извивалась под его прикосновениями, безмолвно умоляя о большем, чтобы он прикоснулся ко мне в более интимном месте, и он повиновался моей просьбе. Он неспешно провел рукой между ног, легко разводя их в стороны. Я ощутила обжигающую волну удовольствия, когда он толкнулся в меня. Я чувствовала его движения: вошел, вышел, затем он легко потирал набухший клитор, посылая по телу несравнимую ни с чем волну удовольствия.Зак трахал меня медленно и размеренно, каждый раз погружая член немного глубже, чередуя толчки, удерживая вес тела руками, которыми он опирался о матрас. Я сходила с ума от желания ощущать его тело, обнаженную кожу на своей, но я знала, это было невозможно из-за неудачного загара.Каждый раз, когда он погружался в меня своим членом, он полностью отдавал себя моменту чистого удовольствия. Я кончила сильно, до боли сжимая одеяло на кровати, его освобождение последовало вслед за мной, мое наслаждение толкнуло его через край. Он нежно наклонился надо мной и прижался в любовном поцелуе к чувствительному месту между лопаток.Когда он выскользнул из меня, я мысленно задалась вопросом, уйдет он сразу в свою комнату или что-то последует далее, изменилось ли что-нибудь в наших отношениях. Мы провели вместе предыдущую ночь, но я не могла понять, было ли это вследствие эмоций, или потому что он устал, или все же он этого искренне хотел. Я страшилась спрашивать его об этом, потому что я просто боялась его откровенного ответа.Вместо этого он скатился с меня, лег на спину, повернул голову в мою сторону и прошептал:— Иди ко мне.Я повернулась к нему и подвинулась, удобнее устраиваясь около него, прижимаясь всем телом, он крепко обнял меня рукой, в этот раз мне уже было гораздо легче, нежное молочко лосьона алое вера помогло идеально. Мы лежали некоторое время в тишине, затем я не вытерпела и задала вопрос.— А откуда у тебя этот шрам? — спросила я, проводя ладонью по его идеальному прессу, затем мимо тазовой кости и до верхней части бедра, где находился шрам, который напоминал четыре коротких закругленных черточки, каждая из которых по пять дюймов в длину. Я заметила их еще в первую ночь нашего знакомства в Карайке, хотя шрамов у Зака было огромное множество на теле, но почему-то именно этот заинтересовал меня наиболее сильно.Зак приподнял голову от подушки и лениво посмотрел туда, где находились мои пальчики.— Аа, этот. Это оставила мне на память зеленая анаконда, которая хотела разорвать меня и проглотить.Я приподнялась на локте и посмотрела на него, удивленно приподняв брови.— Ты что, шутишь?Он посмотрел на меня в упор.— Нет, даже и не думал. Я вполне серьезно.— Мать твою, а как это произошло?Зак улыбнулся, крепче притянул меня к себе и положил голову обратно на подушку.— Мне было на тот момент двенадцать. Вроде, точно не помню, но я с мальчишками из племени пошел на охоту. Мы не были настолько хорошими охотниками, все, на что мы были способны, так это поймать обезьяну, если бы смогли попасть в нее из лука. Вот тогда мы случайно наткнулись на анаконду на берегу реки Итуи. Она свернулась калачиком, подсунув голову под тело, поэтому мы не могли видеть ее самой уязвимой части.— Ее? А как ты вообще узнал, что она девочка, ну в смысле самка? Ты что, приподнял ей юбку? — спросила я с сарказмом.— Нет, всезнайка! Просто самки этой особи всегда превышают по размеру самцов, а эта крошка была огромная. Мне кажется футов двадцать, если судить исключительно по тому, во сколько колец она свернулась. Во всяком случае, они всегда остаются в воде, когда охотятся, там они наиболее быстры и проворны. Но эта была довольна медлительной, а может она была просто старой... кто знает, но все, о чем я тогда мог думать, что она будет отличной едой для моего племени, когда я убью ее.Я вздрогнула всем телом от его слов. Не только потому, что он столкнулся с такой опасностью в столь раннем возрасте, а еще и потому, что на его плечах лежал груз ответственности. Это было очень важно для него, добыть еду своим людям.— У каждого из нас были лук и стрелы, но мы знали, что они тут нам просто бесполезны. Мы должны были парализовать стрелами голову змеи. Но проблема заключалась в том, что мы не видели ее. Но Каурло придумал хитрый план, привлечь внимание анаконды камнями. Мы должны были бросать в нее камни, чтобы разозлить ее, и она бы подняла свою голову.— Кидать камнями в огромную двадцатифутовую змею, чтобы она подняла голову? Вы что, больные?Зак рассмеялся.— Да, думаю, мы были очень глупы, когда согласились на эту авантюру. Но это, как ни странно, сработало, и в итоге она все-таки приподняла свою огромную голову. Она не выглядела злой, она была сонной.Развернувшись, она заскользила к реке.— Я бы, наверное, отпустила ее, пусть бы ползла, — сказала я с содроганием. Я даже не могла представить такую огромную змею, а тут еще, чтобы охотиться на нее.— Нет. Это был наш обед, я бы не отпустил ее ни за что. Когда она поползла к воде, мы бросились за ней с криками, вытащив наши мачете. Я был самым быстрым. Настигнув ее, я размахнулся, но она была проворнее. Резко метнувшись, она кинулась, обнажив острый ряд зубов, и схватила меня за бедро. Это было настолько стремительно, что я даже не успел отреагировать. Я упал на землю, точнее сила ее броска и укуса принудила меня рухнуть на землю, я выронил из руки мачете, — задумчиво вспоминал Зак.— Милостивый Господи. И что же случилось дальше?— Да я просто заорал во все горло. У анаконды два ряда зубов с каждой стороны, они острые, как иголочки, и немного изогнутые. У нее очень мощные челюсти, она может удерживать огромную добычу, когда она вонзает в тебя свои зубы, вырваться просто невозможно. Кстати, ее зубы совсем не ядовиты, хотя она относится к змеям. Она должна действительно крепко впиться в добычу, чтобы начать закручивать ее витками своего мощного тела, чтобы в итоге задушить жертву.— Тебя спас кто-то из мальчишек?Зак громко рассмеялся.— Они все были напуганы до чертиков и побежали в джунгли звать на помощь старших. К великому счастью, Парайла оказался поблизости и прибежал на помощь. Когда он увидел, что случилось, что я лежу на земле, а ко мне прицепилась водная змея огромных размеров, он начал ругаться на португальском: «Глупый, глупый мальчишка!» К тому времени, когда он подбежал ко мне, змея начала закручиваться в смертельные удушающие кольца вокруг моего живота, он еле нашел место, где смог разрубить мачете ее тело, не поранив при этом меня!— Слава Господи. Но я так понимаю, ему это удалось, — подытожила я.— Естественно, я же перед тобой! Эта змея была разозлена не на шутку. Парайле пришлось пропиливать ее мачете, пока она душила меня. Когда он ее убил, то довольно долго расцеплял ее зубы с моего бедра, два даже обломились, и их пришлось вытаскивать позже.— Господи, Зак... Ты же мог погибнуть... — мой голос надламывается на последних словах.— Да, причем дважды... сначала от самой змеи, а затем от глубоких ран, что она нанесла мне, потому что в них попала инфекция, и они загноились.Печаль обрушилась на меня, потому что ему пришлось прожить тяжелую жизнь, судьба была к нему достаточно сурова. Он не должен был пройти через все это. Не тот милый, хороший мальчик, который до ужаса не хотел оставлять свой дом и ехать в незнакомую Амазонку.— У тебя была очень тяжелая жизнь, — говорю я ему мягко.— Да не совсем, — говорит он, пожимая плечами. — Я смог приноровиться к жизни там.— Ты научился выживать.— Я стал там мужественнее, я смог взрастить в себе мужчину, — тихо добавляет он.Да, Зак очень точно сказал, он взрастил и открыл в себе мужчину. Я проигрываю в голове этот разговор, когда продолжаю смотреть на себя в зеркале.После его рассказа мы спокойно уснули в объятьях друг друга. Я проснулась утром со стоном, который сорвался с моих губ, когда Зак ласкал меня рукой, неторопливо и нежно, между ног, пробуждая меня ото сна утренним оргазмом. Он был ненасытным, но я не жалуюсь.К тому времени, когда мой оргазм начал утихать, я ощутила его твердый бархатистый член внутри себя, он вколачивался с такой силой, что минутами позже его настигло собственное освобождение. Как только он излился в меня до последней капли, он рухнул сверху, прижимая лицо к подушке, и прокричал мое имя, слава Господи, что гусиный пух заглушил его крик.Мои ноги подрагивали от схлынувшего оргазма, когда я прошла в ванную комнату, где пописала и умылась, а теперь стою и смотрю на себя в зеркало, вспоминая то, что с нами произошло.Зак словно загадка. Он был рожден милым и невинным мальчиком, позже он превратился в мужчину, который источает дерзкую опасность и стальную сдержанность. Своенравный, покрытый шрамами и с дикой жаждой к жизни. Он смог принять все, что уготовила ему жизнь и да, он превратился в потрясающего мужчину.Сейчас он здесь со мной, он в пределах моей досягаемости, он в этом мире, я могу протянуть руку и коснуться его. Я так рада, что мы продолжаем наши отношения, если бы не они, думаю, он бы давно уже вернулся к себе в Амазонку. И я говорю это без доли самоуверенности, и конечно, по большому счету, я расстроена такой перспективой его возвращения туда, да, я не скрываю, я бы хотела, чтобы он остался и был со мной. Но для него это лишь секс, который неизвестно сколько продлится.Я смотрю на себя в отражение в зеркале, и у меня нет ответов на мои вопросы, поэтому я вытираю печально руки и прохожу в комнату. Зак лежит на кровати и смотрит на меня. Он в расслабленной позе, его руки сложены за головой. Он полностью обнаженный.Я растеряна, потому что не знаю, как мне вести себя в данную минуту, стоит ли мне забираться обратно в постель к нему, и что делать дальше? Мое желание, чувственность момента и интимная атмосфера вдруг испарились, и я чувствую себя такой уязвимой сейчас, незащищенной.— Иди сюда, вернись в кровать ко мне, — нежно зовет он меня. — У нас нет планов на сегодня, так что я хочу целый день проваляться с тобой в кровати и повытворять гораздо больше развратных вещичек.Мой пульс начинает стучать со скоростью отбойного молотка, глаза опускаются по его мускулистому подтянутому телу и останавливаются на его эрекции. Когда я поднимаю взгляд, он хитро говорит мне:— Не переживай, сладкая, мне понадобится всего лишь пара минут и близость твоего обнаженного тела, чтобы он был готов.Меня не нужно просить дважды, я забираюсь на кровать. И вместо того, чтобы лечь рядом с ним, я совершаю более дерзкий поступок, упирая колени по обеим сторонам от его талии, я сажусь сверху на его бедра, чувствуя член под моей плотью.Зак приподнимает в удивлении брови и кладет свои большие ладони на мои бедра.— Ну и что ты делаешь?Я, сияя улыбкой, пожимаю плечами, потому что честно... Я не знаю, какого хрена я сейчас делаю. Поэтому я говорю ему:— Просто хочу посидеть на тебе немного... посмотреть, как это, быть сверху...Зак улыбается широкой улыбкой, и знаете, мне до боли нравится такая милая нежность между нами. До недавнего момента я совершенно не знала Зака с такой стороны, потому что большую часть времени он очень серьезный и властный, все контролирует, сдерживает эмоции. Он находит меня забавной, и мне это очень нравится.Я тянусь к нему руками, и мы переплетаем пальцы.— Ну, так что мы сегодня планируем сделать?— Я думаю, мы будем дальше нежиться в кровати и заниматься всякими непристойными штучками, как я и говорил до этого... причем целый день.— Думаю, это совсем не вариант! Рэнделл или Сэм заподозрят что-то, выбери что-нибудь еще.Зак отводит от меня взгляд, как будто что-то обдумывает, затем он опять смотрит на меня, и его взгляд выражает крайнюю решимость.— Я не планировал это так скоро, и конечно, не думал, что это будет сегодня... но я подумал, что мы могли бы с тобой вдвоем сходить в церковь и послушать службу, посмотреть, как это.Я крепче сжимаю его руки и воодушевленно шепчу:— Это прекрасная идея. Почему тебя это заинтересовало?— Я думал, что это был бы отличный способ, может, как-то понять моих родителей. В этом была задействована большая часть их жизней. Я отошел от христианского учения пока жил в Карайке, хотя отец Гоуль исправно пытался наладить эту связь, рассказывая отрывки и истории из Библии. Мне было ближе на тот момент то, что практиковали карайканцы, которые находили особую магическую связь с природой. Но теперь, думаю, почему бы мне не посмотреть на увлечение моих родителей, и может, попытаться понять их, ведь хуже от этого уже точно никому не станет. Ты же понимаешь, что мне нужно прикладывать больше усилий, чтобы как-то понять и привыкнуть к вашему современному миру и обществу.Поднимая наши переплетенные пальцы, я целую каждый его палец.— Я думаю, это отличный способ, чтобы почтить память твоих родителей, Закариас. Я буду счастлива пойти с тобой. Я попытаюсь узнать, какая из церквей находится поблизости, и мы сразу посетим ее.— Спасибо тебе, — говорит он и подтягивает наши переплетенные пальцы к своим губам, целуя каждый пальчик, а затем развратно покусывает.Я прерывисто вздыхаю, качаю бедрами, проводя своей киской по его члену. И ощущаю, как его эрекция пробуждается под моими дразнящими движениями.— Но давай поговорим о более важных вещах на данный момент, — бормочет Зак, а в его глазах бушует огонь.— И о чем же это? — шепчу я, смотря на него невинным взглядом.— Давай поговорим о том, как ты возьмешь в рот мой член, а я буду в это время ласкать твою сладкую киску.— Ах, об этом ты хотел поговорить, прости, я не догадалась сразу, — поддразниваю я его, продолжая покачивать бедрами. — Кстати, это позиция в сексе называется «шестьдесят девять».Огонь желания в глазах Зака меркнет и на долю секунды его заменяет живой интерес.— «Шестьдесят девять»? А почему это так называется?Я высвобождаю руку из его ладони и рисую указательным пальчиком на его груди цифры, когда он смотрит, я продолжаю объяснять.— Шестьдесят девять, Зак. Смотри, как соотносятся цифры. Ничего не напоминает? —говорю я, подмигивая и дерзко улыбаясь.Признание и понимание касается его взгляда, и он кивает с грешной улыбкой, которая приподнимает уголки его губ.— О, ну теперь я вижу. Я и раньше хотел предложить тебе это, но даже и не мог представить, что это так называется.— Да, это очень популярная сексуальная позиция или мне так, по крайней мере, кажется.Зак резким движением поднимается и садится на кровати, крепко оборачивая свои сильные руки вокруг моей талии. Между моих бедер он был невероятно твердым. Теперь я очень хорошо чувствую, как его твердый и готовый член касается моих влажных складочек, он немного покачивает бедрами. Зак немного толкается и раздвигает членом мои складочки, начиная двигаться напротив моего изнывающего от желания прикосновений клитора. Прижимая к себе, он переворачивает меня на спину.— Ты когда-нибудь делала это раньше, ответь мне?Я смущенно качаю головой и прикусываю нижнюю губу.— Нет, не делала. Но всегда хотела попробовать.— Я буду твоим первым, — с гордостью говорит он.И, надеюсь, последним, но это все пустые и несбыточные мечты.— Тогда ответь мне еще на один вопрос. Что насчет прошлой ночи? — спрашивает он, немного склоняя голову набок, и смотрит на меня прищуренным взглядом. — Проникал ли когда-нибудь мужчина в твою попку, как это сделал я?При воспоминании об этом жар пронзает мое тело неистовым потоком желания, и моя киска невольно начинает сжиматься.— Никогда, — приглушенно шепчу я в ответ.Глаза Зака загораются огнем собственника, он приближает свое лицо к моему. Его губы в миллиметре от моих, он рычит:— Я не могу дождаться момента, когда возьму твою попку. Это будет восхитительно.Я тяжело сглатываю комок, образовавшийся в горле, и согласно киваю, хотя я все еще напугана предстоящей перспективой, потому что его член огромного размера. Я так боюсь, что он просто разорвет все внутри, когда будет иметь меня своей огромной штуковиной, и скорее всего, мне нужно узнать в интернете немного больше об этом, чтобы суметь подчиниться ему, его и своим желаниям, и не оказаться на больничной койке.Он улыбается, глядя на мое согласие, и обрушивает свои губы в безжалостном поцелуе, углубляя его, внезапно мы слышим стук в дверь.— Зак, — я отчетливо слышу голос Рэнделла. — Я сейчас направляюсь на работу в офис и решил перекинуться парой слов перед тем, как уйти.Я дрожу всем телом, потому что Рэнделл может узнать о нашей связи. Зак не делает больше ничего, кроме как лениво улыбается и наблюдает за моей реакцией. Я осторожно пытаюсь отодвинуться и выскользнуть из-под него, но он вдавливает меня своим весом в матрас, игривая улыбка не сходит у него с лица.Наконец, я сталкиваю Зака, быстро встаю с кровати, хватаю простынь и оборачиваю вокруг тела. Паника охватывает меня, я растерянно смотрю на него, не понимая, что мне делать дальше, куда иди и где спрятаться. Зак неторопливо встает с кровати и кивком показывает на дверь ванной, говоря достаточно громко в ответ.— Минутку. Я оденусь.Я стрелой залетаю в ванную, где плотно прикрываю дверь и отхожу немного в сторону, чтобы если ее вдруг откроют, я могла спрятаться за ней.Я ни черта не вижу, но я все отчетливо слышу. Зак передвигается по комнате, шелест материала его джинс, звук застегивающейся молнии. И вдруг, мне становится смешно, от мысли как он спрячет свою эрекцию, наверное, это вызовет дискомфорт, но в данной ситуации это выглядит забавно, мы ведь взрослые люди, а ведем себя как дети.Дверь открывается, и я слышу, как Рэнделл весело говорит:— Доброе утро, Зак.Черт. Почему я слышу его голос так отчетливо? О, Боже... Бл*ть. Он, скорее всего, прошел в комнату. В комнате еще пахнет сексом и желанием? А может он слышал, как мы разговаривали. Мое сердце стучит как сумасшедшее, и я сразу начинаю молиться Господу, чтобы он помог мне выбраться из этого всего. Я начинаю давать обещания, что если он мне поможет, то я оставлю Зака в покое, и даже думать про него забуду, только бы не быть пойманной Рэнделлом. Потом вдруг понимаю, что за бред я говорю. Я никогда не смогу оставить Зака, даже если меня окружат сотни голодных анаконд.— Так что произошло Рэнделл? Что-то срочное?— Да нет. Просто я подумал, как ты смотришь на то, чтобы пойти со мной сегодня на работу? Посмотреть, чем я живу, что для меня важно? Чем зарабатываю на жизнь? Мне кажется, тебе должно понравиться, вдруг ты решишь остаться здесь по каким-либо причинам.— Мм, — я могу отсюда слышать, как Зак колеблется и начинает размышлять, как выкрутиться из этой ситуации. На данный момент их отношения с Рэнделлом немного потеплели, и лед в их отношениях тронулся, но все же Зак относится к нему настороженно и немного нервничает в его присутствии. — Ну что ж. Почему бы и нет?— Отлично, спасибо, Зак. Это очень много для меня значит. Тогда встретимся внизу за завтраком, — когда он произносит эти слова, мое сумасшедшее сердцебиение успокаивается, и я вздыхаю с облегчением.Он разворачивается и уже идет на выход, я слышу шаги, но он вдруг останавливается.— Сейчас только загляну в комнату Мойры, спрошу, не хочет ли она к нам присоединиться.Ох, бл*дь, бл*дь, черт, черт! Он все понял?— Эм, Рэнделл, ее нет сейчас в комнате, — говорит Зак, и мое сердце взрывается от ощущения страха, — кажется, я слышал, как она ушла несколько минут назад. Наверное, она пошла на пробежку.Пробежку?! С каких это пор я начала бегать?!— Ну что ж, мы можем подождать, пока она вернется, — говорит вежливо Рэнделл. — Увидимся внизу за завтраком.— Минут через тридцать? — кричит ему вслед Зак.— Отлично, — отвечает он и уходит, прикрывая за собой дверь.Я выжидаю тридцать секунд, прежде чем выйти, жду, когда состояние ужаса схлынет, и я наберусь достаточно мужества, чтобы покинуть безопасное пространство ванной комнаты. Затем я выхожу из ванной, все еще прикрывая тело простынею, используя ее как своеобразную защиту.Я вижу, что Зак лежит на кровати, поглаживая член рукой. Он возбужден и готов к дальнейшим действиям, его желание не сбил визит Рэнделла. Глаза словно объяты пламенем, когда он впивается в меня взглядом.— Опусти шелковую простыню.Мои руки разжали нежный материал, и он упал лужицей на пол.— Теперь забирайся в кровать. Я хочу попробовать с тобой эту новую позу, шестьдесят девять.— Но, стой, тебе же нужно спуститься к завтраку. А мне пойти к себе и принять валиум или какое-нибудь другое успокоительное. Я жутко испугалась.— Иди ко мне, Мойра. Я не покину эту комнату, пока не вылижу твою киску, а ты не отсосешь у меня.О, Боже. Мое тело дрожит, и я двигаюсь к кровати на зов его голоса.Когда я забираюсь на нее, то автоматически останавливаюсь, ожидая приказа Зака.— Иди ко мне, детка. Забирайся сверху, — говорит он с игривой усмешкой. — Я хочу, чтобы ты была сверху, хочу почувствовать твою красивую киску у меня на языке, и твой ротик на моем члене.Я не знаю, что ответить ему. Черт, он слишком хорошо изучил современный сленг. Его слова пресекают мою попытку что-либо сказать, но не отнимают силу двигаться. Я медленно подползаю к нему, легко касаюсь губами его губ. Разворачиваясь, я сажусь ему на лицо, чтобы моя киска находилась над его ртом.Затем Зак продолжает возносить меня до высоты солнца и обратно, лаская меня губами, языком и ртом, пока я сосу его великолепный член, забирая каждую каплю, что он дает.Глава 19ЗакНедели летят за неделями, вопреки всем моим первоначальным опасениям о визите к Рэнделлу, я наслаждаюсь времяпрепровождением в Джорджии. Я был занят все эти дни, Мойра показывала мне достопримечательности. Также она про многое рассказывала, водила во всякие места, показывала мне то, что я бы никогда не увидел, если бы жил в Карайке.Мойра старается успеть показать мне как можно больше за оставшееся время. В один из дней она взяла меня на профессиональную Бейсбольную игру. Именно там я познакомился с замечательным вкусом разливного пива и горячими хот-догами, а также понял ценность таких мелочей, насколько они могут быть наполненными радостью и счастьем. В следующий раз мы вчетвером ходили в театр на мюзикл «Отверженные». Было бы намного лучше и интересней, если бы Клинт и Кара не пошли с нами. Я должен был заботиться о Каре, которая сидела рядом со мной. На протяжении всего спектакля она поворачивалась, невольно касаясь меня, то невзначай прижималась грудью к моей руке, то клала мне на колено ладошки. Нет, не скажу, что это не было приятно, прикосновения женщины не могут быть неприятными. Но было лишь одно «но», она не была той, от кого я хотел этих прикосновений. Я хотел интимности и нежности только от Мойры. Когда действия Кары не отвлекали меня, как и ее глупые разговоры, я пристально наблюдал за Мойрой. Клинт прижался к ней слишком близко, что полностью выходило за рамки ее личного пространства. Я сжимал кулаки до боли, впиваясь ногтями в ладони, в попытке заглушить непреодолимый гнев, чтобы не подойти и не врезать по его загорелой физиономии.Наиболее запоминающаяся вещь, которую мы с ней сделали на данный момент, конечно кроме того, чем мы занимаемся в постели, это посещение открытой лекции ее коллеги из университета Эмори. Тема лекции была мне близка: использование лекарственных растений шаманами в коренных племенах на территории Амазонки. Мне очень понравилось.То, что сделала Мойра, показалось мне очень трогательным, она подарила мне кусочек, ценное воспоминание о моей культуре и культурном наследии, пока я пребывал здесь в современном мире. Когда лекция закончилась, я под влиянием смешанных чувств подошел, прижавшись к ней, и поцеловал ее в шею, прошептав:— Спасибо, это было великолепно.Она покраснела и, немного смутившись, протянула мне руку и пожала ее в знак благодарности, затем мы вернулись в дом Рэнделла и не вылезали из кровати весь вечер, занимаясь диким сексом, словно сумасшедшие животные.Как и обещал, Рэнделл привез нас с Мойрой в главный офис Кэннон корпорейшн, который находился в самом центре Атланты. Мы отправились туда сразу же, как только испытали с Мойрой все прелести позы шестьдесят девять, которая, к слову, очень понравилась нам обоим. Стоит ли говорить, что мы повторили ее в ту же ночь. После ужина я забрал Мойру к себе в комнату и вообще не хотел никуда отпускать. Я никогда не мог представить, что ощущение женского ротика на моем члене будет так чертовски потрясающе, или сладкая киска Мойры будет так восхитительно чувствоваться на моем языке.В тот день все было очень интересно, но меня преследовало ощущение, что Рэнделл тратит слишком много усилий, чтобы все показать мне. Он долго рассказывал о своем бизнесе, о том, что они делают ставку на отличный сервис клиентов, о хорошей продукции, что продается в его супермаркете и о приемлемой цене. Он очень гордится свое работой, но это совершенно невозможная затея, чтобы и я от его рассказа почувствовал ту же гордость. Я внимательно его слушал, задавая вопросы и удовлетворяя свое любопытство. Когда вечером мы ужинали, наконец, все стало на свои места, и я понял, к чему склонял весь день Рэнделл. В тот момент, когда мы разговаривали о его дальнейших планах, он проговорился, что хотел бы иметь такого приемника, как я. Кому бы он в один день отдал все бразды правления его делом.Именно те слова и стали для меня знаковыми. Он смотрел на меня и воспринимал как своего приемника, которому он в один день все передаст. Я не тот человек, он ошибался.Мойра быстро посмотрела на меня взглядом, полным тревоги. От нее тоже не ускользнули его слова.Но я решил пресечь такие мысли с его стороны, чтобы в последствии он не чувствовал, что я предал его надежды, я твердо, но по-доброму сказал:— Я ценю и уважаю все, что ты чувствуешь, дядя Рэнделл, но это не интересует меня.Как вообще это могло интересовать меня, когда моя душа и мое сердце были уже на пути в тропические леса.Тем не менее, я не могу отрицать, что начал задумываться над тем, чтобы остаться здесь. Нет, не ради денег, выгоды или работы, что сулил мне Рэнделл, а ради Мойры, чтобы иметь возможность видеть, слышать, наслаждаться ею. Значило ли это, что я хочу полностью посвятить себя только одной женщине, делать с ней все, чему она меня учила, просто жить, любить ее, и, конечно, иметь удовольствие трахать ее по ночам, ну можно и в течение дня.У меня не было ответа на этот вопрос.У меня не осталось ни единого сомнения, что Рэнделл был более добр ко мне, чем я мог представить. Но его доброта вызывала в моей душе гнев. В тот день, когда мы поехали в дом моих родителей, он улучил момент и сказал, что завел банковский счет на мое имя и положил энную сумму денег, поэтому я могу ими пользоваться, пока нахожусь здесь. Затем он вручил мне кусочек пластика, объяснив мне, что это кредитная карта.Я попытался отдать ему ее обратно, категорически отказываясь принимать его подачки и всякий намек на благотворительность. Но затем слово взял Рэнделл и терпеливо пояснил мне, что я уже принял его «благотворительность», когда вернулся в штаты, когда воспользовался помощью Мойры, когда питался с его стола и оставался в его доме.Нет, он не сказал мне это в укор, он просто напомнил по-доброму, что я больше, чем просто гость, я — его семья. Эти слова вызвали во мне странный трепет эмоций, но я тут же подавил их, я боялся чувствовать схожие чувства, так как они прямая нить, которая связывает меня с современным миром. Рэнделл также сказал мне, что у него денег просто куры не клюют, и если я не возьму и не воспользуюсь этой картой, я обижу его. Он сказал, что это не более чем просто благодарность, дань заботы и уважения моим родителям, которые подарили ему самые радостные минуты в жизни, когда были с ним.Это заставило почувствовать себя полнейшим куском дерьма. Поэтому я не стал больше упиваться своей гордостью и все-таки взял карту, положив ее в карман. Я ненавидел зависеть от Рэнделла. Я все время жил жизнью мужчины, который не сидит, сложа руки, который делает все, чтобы прокормить и облегчить тяжкое бремя существования своего племени, а он вручал мне то, что я не заработал, да еще и предлагая пользоваться мне этим.На следующий день мы пошли с Мойрой в торговый центр, где было просто бесконечное море маленьких отделов. Там я купил ноутбук для своего пользования. Мне нравилось проводить свободное время, читая книги, слушая музыку, и да... узнавая много нового о сексе. Если я и хотел воспользоваться достоинствами пребывания здесь, то я буду делать все возможное, чтобы провести как можно больше времени с Мойрой.Я сижу на кровати в своей комнате и рассматриваю разнообразные товары на Амазоне — это интернет-магазин, как вы уже догадались, а не область в тропических джунглях. Из своей комнаты я могу видеть Мойру, которая занята работой. Она сказала, что ей необходимо проверить почту. Я чувствую необходимость заниматься с ней сексом и обнимать ее, когда она находится в непосредственной близости от меня.И даже когда она не находится рядом, меня все равно не покидает это чувство.Я вижу, как она сидит за маленьким столиком у восточной стороны возле окна, и что-то очень сосредоточено читает на экране ноутбука.— Ты все еще работаешь? — спрашиваю ее я, когда обхожу вокруг и останавливаюсь у нее за спиной.Она немного пугается, но затем разворачивается с улыбкой.— Нет, я все сделала. Теперь сижу и читаю письмо от моей сестры.— Сестры?! — ну и как я мог знать, что у нее есть сестра? Может, потому что за все время так и не спросил ее ни разу об этом.— Да, Лиза. Она живет в Северной Каролине, мы пытались договориться о моем визите к ней, пока я тут.— А могу я с ней познакомиться? — спрашиваю я, потому что сейчас мне становится интересно все, что ее касается. Она посвятила все время мне, когда я не выказывал большего внимания к ней, кроме как в интимном плане.Она улыбается и поднимается, затем прижимается ко мне и выгибает спинку, вжимаясь в мои мышцы груди твердыми сосками, и сразу же во мне появляется желание оттрахать ее сильнее, чем я планировал до этого.— Конечно, можешь. Мы можем вместе съездить к ней, если Рэнделл не запланировал ничего важного на эти выходные.Я вытягиваю руки и прижимаю ее сильнее к себе, заключая в объятья, склоняю голову и вдыхаю аромат, который исходит от ее волос. Они пахнут яблоками и теплым рассветом.— Ты близко общаешься со своей сестрой?Наклоняясь, чтобы спокойно и мягко прижаться к моей груди щекой, она делает это настолько мило и любовно, что у меня перехватывает дыхание.— Да, мы очень близки с ней. Она растила и воспитывала меня с того времени, как наши родители умерли.Я резко отодвигаюсь назад и смотрю на личико Мойры, которая ничего не понимая, растерянно поднимает на меня глаза, в которых стоит немой вопрос.Так мы смотрим друг на друга в течение некоторого времени, затем я все-таки решаюсь и спрашиваю:— Твои родители погибли? — сейчас мне стыдно в тысячу раз больше, чем когда я узнал о сестре, я практически не знаю о ней ничего.— Да, мои родители умерли. Отец, когда мне было тринадцать. От сердечного приступа. А мама два года спустя от рака. Лиза же на пять лет старше меня, поэтому она стала моим официальным опекуном.— Я... прости меня, — говорю ей искренно. — Я не знал об этом.— Все хорошо, не переживай, — говорит она мягко и крепко обнимает меня, затем отступает от меня на пару шагов назад и разрывает наши объятья, от чего мне хочется еще крепче прижать ее к себе. — Между нами есть кое-что общее, не находишь? Наши родители погибли, когда мы были детьми, нас растили другие близкие нам люди.Я мгновенно подумал о Парайле, о том, как он окружил меня заботой и лаской, когда я узнал, что мои родители погибли. Я был полностью растерян, несчастен, внутренне разбит и потерял всякую надежду. Но он не бросил и не оставил меня, он принял меня как своего сына и стал родителем мне во всех отношениях. Столько же, как я предполагаю, Лиза сделала и для Мойры.В эту секунду меня затопили все те забытые ощущения. Я пытаюсь снова понять и переоценить все, что почувствовал, когда узнал, что мне придется покинуть мое племя. Мой устоявшийся, спокойный мир перевернулся с ног на голову, потому что в прошлом я уже имел дело с этим. Я прошел не один раз через такие переживания, и поверьте, не хочу этого снова. Я отчетливо помню тот день, когда Парайла сказал, что мне необходимо уехать.Воздух был раскаленным от жары... тяжелым... когда я шел через джунгли. Мои ноги легко скользили по дороге, которая была покрыта сгнившими листьями, я ловко обходил сплетенные корни деревьев и ветки виноградной лозы, которые покрывали узкую дорожку. Тропа, по которой я шел, была не больше узкого коридора из прорубленных мачете листьев, которые безжизненно свисали с веток. Именно по этой дороге я шел ранее днем. Я проделал такой длинный путь от деревни до реки Песайпан, в надежде убить каймана или аллигатора, я знал, что это вызовет улыбку на покрытом глубокими морщинами лице старика. Он был уже слишком стар, чтобы самому обеспечивать себе пропитание, поэтому он полагался в этом вопросе на меня и других членов племени, обеспечивать его столь необходимой для него белковой пищей. Его жена была так же стара, как и он. Она кормила его большим количеством хлеба и бананов, но ведь ему требовалась более сытная пища, чтобы поддерживать силы, потому что он становился с каждым днем все слабее и слабее, старость не щадит.Мне не посчастливилось убить каймана, но я не вернулся с пустыми руками. Мой мачете был закреплен на спине, чтобы руки были свободными. В одной я нес лук, колчан и стрелы, в другой — пальмовую корзину. Я убил двух змей, и в корзине было проще всего их донести до дома. Они будут отличным ужином для Парайлы.Дорога домой не заняла у меня много времени, потому что я до этого полностью прорубил ее, когда поднимался к реке. Я остановился лишь раз, когда почувствовал накатывающую усталость, чтобы сделать пару глотков из дождевой лужи и съесть кусочек хлеба — лепешки, который положил мне Парайла перед тем, как я уходил на охоту. Его жена за день до этого пекла их на большом глиняном диске. Мне как всегда не было предложено ничего ни во время того, как она готовила, ни после того, но Парайла дал мне большой кусок, когда она отвернулась, подмигнув.Если бы я не был принят Парайлой в их карайканское племя, я бы давно уже умер. И не только от анаконды, когда мне было двенадцать. Я бы просто погиб от голода, когда мои родители умерли. Я был белым человеком в их темном туземском мире, всегда был чужаком, никогда бы я не был принят на уровне соплеменника, если бы не Парайла. Я очень отличался от них: цвет кожи, цвет глаз. Мне пришлось приспосабливаться, подстраиваться под них. Я научился поклоняться их богам, духам, оставив позади учения моих родителей.Я бы никогда не выжил, если бы не доброта Парайлы в первые несколько недель после смерти моих родителей. Он делил со мной все наполовину, кормил меня из своей тарелки, потому что мне отказывали в еде, даже когда его жена ворчала, что еды и так не хватает. Его сыновья все выросли и взяли себе уже по несколько жен, но в племени не было отчетливого лидерства, там уважали старика, поэтому он был вроде главы в племени. В то время большинство людей его племени были за то, чтобы бросить меня умирать. Парайла отказался и взял меня в свой маленький дом, где жил он и его единственная жена, потому что все другие умерли: кто от малярии, кто от укуса бушмейстерской змеи, а остальные просто от старости.Первое время я был под защитой Парайлы, поэтому все было хорошо, но ведь он не мог всегда быть рядом и защищать меня, поэтому мне пришлось самому налаживать контакты с членами племени. Первые два года я очень переживал, что отличаюсь от них от макушки до пят, но со временем все успокоилось, и различия сгладились. Кроме того, иногда неприязни добавлял тот факт, что я был сыном миссионера, а они пытались изменить языческие взгляды на веру карайканцев. И естественно, это не делало меня популярным.Я не сомневаюсь, что к моим родителям в племени относились более хорошо только потому, что они приехали не с пустыми руками, а привезли чудеса современного мира. Оружие для более легкой охоты и бытовых нужд: мачете и ножи. Ножницы, чтобы подстригать волосы, казанки для еды, чтобы можно было кушать горячую пищу. Эти дары были с радостью приняты племенем, а взамен люди слушали отрывки из Библии на португальском. Христианство никогда толком не воспринималась серьезно в языческих племенах, в Карайке также, люди слушали их с забавными выражениями на лицах, а многие с усмешкой. Некоторые члены племени даже выучили парочку слов на английском языке, которым их пытались научить мои родители. Но сейчас я могу вам сказать абсолютно точно то, что принесли мои родители, никогда не воспринималось хорошо.Мне было всего семь лет, когда мои родители решили все за меня и подумали, что я готов ехать с ними по делам миссии в Бразилию с целью приобщить коренное население к христианской вере. Во-первых, я был не очень принят детьми, которые жили в племени. Сначала был немного поражен, что они ходили голыми, а они высмеивали и дразнили меня, потому что я был одет в шорты и в рубашку. Мои маленькие походные ботинки тоже были встречены насмешками, они называли меня r'acha, потому что я не умел ходить голыми ногами в джунглях.Я выглядел неуместно и странно по сравнению с темнокожими и темноволосыми индейцами, хотя мои волосы и были цвета горького шоколада, мои глаза были голубыми, словно небо. Теперь я все вспомнил, я был точной копией моей матери. Я хотел быть похожим на остальных детей, хотел, чтобы они меня приняли, настолько сильно, что однажды я подбежал к матери полностью голым и попросил у нее разрешения идти играть с детьми из племени в джунгли.— Мама... могу я пойти вместе с другими детьми поиграть к реке? — спросил я у нее.Она посмотрела на меня в удивлении, затем спросила, где же моя одежда.Я ответил ей честно и прямо, что я хочу быть как остальные дети, а они не носят одежды. Она посмотрела озадаченно на моего отца, на что он просто пожал плечами. Он был очень занят постройкой нашей бамбуковой хижины, отчищая землю, сооружая крышу из пальмовых листов, чтобы как можно теснее вступить в контакт с племенем.— Хорошо, Закариас. Иди играй, но будь аккуратен.Я запрыгал от радости, и мы все вместе сорвались с места и побежали к реке. Наша деревня была расположена в сорока пяти метрах от реки Амазонки на тот момент. Ходили слухи, что чем ближе подбирались к месту стоянки племени лесорубы, тем дальше мы уходили. Карайканское племя было очень уединенным племенем, туда никто не принимался, они, конечно, приняли подарки от моих родителей: мачете, ножи, лезвия, котелки, лекарства, но они были абсолютно против вмешательства в их культуру современного мира.Мы играли на мелководье, толкая, визжа и крича, там, где водные растения только доставали до наших щиколоток. Хоть мы были маленькими, мы прекрасно осознавали, какие опасности нас подстерегают в воде: пираньи, аллигаторы, змеи, поэтому мы не горели желанием забираться глубже в воду.Один из детей толкнул меня, и я упал на задницу, немного захлебываясь в воде. Когда я поднялся, он указал на мой пенис и начал смеяться. Другие дети тоже подошли к нам и начали смеяться, они показывали на маленькую, интимную часть меня, которая делала меня отличной от девочек.Поначалу мне было непонятно, почему они смеются. Конечно, мой пенис отличался от их достоинств. Из-за цвета кожи, их был темнее, затем тоненький кусочек кожи покрывал их головку, лишь иногда обнажая. Моя головка на пенисе, была совершенно открытой, обнаженной, без кусочка кожи, который бы скрывал ее. Спустя пару лет, я подошел к одному из священников миссионеров и узнал от них, что это называлось обрезание. Он объяснил мне, что когда я был еще ребенком, кожа, которая покрывала головку, была срезана по просьбе моих родителей. Это делалась из медико-санитарных соображений, как позже выяснилось, карайканцы не практиковали такой обычай.Надо мной смеялись долго после этого, но я тайно усмехался. Мой член был чище, чем их, когда я достиг возраста полового созревания, и мог взять первую свою женщину, я понял, что им больше нравился мой обрезанный член, чем парней из племени. Не только потому, что мой был намного чище и красивее, но он еще был намного длиннее, и я так думаю, ощущался намного лучше.Наконец, я добрался до деревни, когда уже солнце стало скрываться за горизонтом. Мы находились на этом месте в течение шести месяцев, старательно вычищая от растительности эту часть джунглей, чтобы было легче возвести здесь наш новый дом. Мы переезжали каждые два года на новое место, потому что почва истощалась от выращиваемых культур, или потому что к нам приближались лесорубы. Если честно, нам было все равно, насколько мы были далеки от реки, нежели другим племенам, потому что мы собственно не были заинтересованы в обмене товарами с исследователями.В деревне было тихо, насколько я знал, вся остальная часть мужчин племени ушла охотиться на тапира, значит, вернется только через несколько дней. Я не пошел с ними, потому что Парайла чувствовал себя плохо, а я не хотел оставлять его одного и уходить далеко. На протяжении долгих лет, что я проживаю в племени, мое мастерство как охотника превзошло большинство других, и меня постепенно начало принимать племя, у меня даже завязались дружеские отношения с некоторыми соплеменниками. После того, как я пошел на мою первую охоту и рискнул жизнью ради них, я был полностью признан всеми, как часть племени. Конечно же, кроме Самайры, которая была последней женой Парайлы, и ненавидела всех без исключения.— Парайла, я вернулся, — позвал я, когда подошел к его хижине. Во временной хижине, в которой сейчас находился Парайла, не было стен, лишь только крыша из огромных листьев растений, не толще ладони, чтобы проливной дождь, который мог начаться внезапно, не мог потревожить его. Рядом с хижиной Парайлы была моя собственная, но она была гораздо меньше, там был только гамак, но так мы могли лежать рядом и переговариваться.Я не увидел его жены рядом, поэтому подумал, что она, скорее всего, на поле ухаживает за урожаем. Парайла лежал в гамаке, его усталые глаза улыбались, приветствуя меня.— Какой подарок ты принес сегодня старику? — проговорил Парайла на португальском. У карайканцев был свой собственный язык, который уже давно считался мертвым, потому что они приняли в разговорное обращение португальский диалект почти семьдесят лет назад. Но некоторые слова все еще использовались, Парайла научил меня некоторым из них, но большинство времени мы говорили на простом португальском языке.— Две маленьких кобры. Ты голоден? Я могу приготовить их.— Нет, мой cor'dairo (прим.пер сын). Пусть Самайра приготовит еду. Тебе нужно отдохнуть, ты целый день охотился.Мое сердце наполнилось счастьем, когда он использовал, обращаясь ко мне, слово cor'dairo. Он называл меня так с тех самых пор, как усыновил.Я аккуратно бросил корзину рядом с еле тлевшим огнем и сел на землю около его гамака. Он стал настолько стар, что большинство своего времени проводил, лежа в нем, что омрачало мое сердце.Говоря мягко на португальском, я спросил заботливо:— Как ты себя чувствуешь сегодня, отец? Может тебе что-нибудь принести?Он потянулся ко мне рукой и погладил по-отечески по голове.— Ты делаешь меня счастливее, Закариас. Я не нуждаюсь в большем, чем ты нас обеспечиваешь с этой крикливой женщиной, даже если эта глупая курица не желает этого признавать.Я легко рассмеялся и поддержал его шутку, чего бы мы не смогли сделать в ее присутствии. Самайра не выносила меня и неохотно принимала мои съестные подарки для нее, но позже, как могла, пыталась укорить старика за его любовь ко мне.— Мы должны с тобой поговорить как мужчина с мужчиной, — проговорил напряженно Парайла. — Отец Гоуль скоро вернется, и мне нужно кое-что рассказать и пояснить тебе до его прихода.Мое сердце затопило радостное волнение, потому что Отец Гоуль был очень интересным человеком. Он начал приходить к нам в деревню с тех самых пор, как мне исполнилось четырнадцать лет. Как раз в то время я был на стадии взросления и полового созревания, превращения из мальчика в мужчину, по карайским меркам. Они с Парайлой научили меня, что значит быть мужчиной — Парайла по обычаям Карайцев, а Отец Гоуль пояснил это с современной и религиозной точки зрения.Например, когда мне исполнилось пятнадцать, мне было дано разрешение старших взять женщину. Парайла научил меня, как это нужно сделать по карайским обычаям, поясняя, какие девушки мне доступны. Отец Гоуль научил меня, что значит, воздержание и как избежать нежелательной беременности, но я тогда отреагировал ироничным смешком на его слова. Парайла же заверил меня, что девушки не смогут забеременеть, потому что принимают древесный напиток, который блокирует их детородную функцию. Вот тогда над нами иронично рассмеялся отец Гоуль, который сказал мне, что лучше уж воздержаться, чем тешить себя такими заверениями.Я тогда тихо посмеялся над его словами за спиной, потому что когда я впервые испытал на себе, что такое секс, то я понял, что это самое потрясающее чувство. И я не собираюсь прекращать этим заниматься. Конечно, я никогда не посмел бы так сказать в лицо отцу Гоулю.— Отца Гоуля не было уже долго у нас, — размышлял я. Карайканцы стали спустя некоторое время довольно открытым племенем к восприятию христианской религии, хотя поклонялись своим собственным языческим богам и духам. Отец Гоуль всегда приходил и проводил с нами около пары месяцев, затем он направлялся к другому племени. Он собственноручно учил меня и помогал не забывать мои знания по английскому языку, он разговаривал со мной на английском, чтобы я не забывал свой родной язык. Приносил мне большое количество книг для чтения, рассказывал исторические факты, учил и знакомил с географией нового и старого мира. Он всегда мне говорил, что однажды мне пригодятся мои знания, хотя на тот момент я вообще не понимал, почему он мне так говорит. Я был вполне грамотным человеком, так что мог вести спокойную и уединенную жизнь в пределах племени.— Да... он ездил в соединенные штаты по важному делу, — проговорил приглушенно Парайла.— Я уверен, что могу к его приезду поймать что-нибудь сытное и хорошее, — ответил я, придвигаясь немного ближе, опуская голову к нему на руки.— Закариас, он приведет с собой еще одного человека, — ответил Парайла, но его голос почему-то звучал нерешительно.Пожимая плечами, я сказал:— Без проблем, я смогу обеспечить всех наших гостей ужином.— Эти люди придут за тобой, — ответил он мягко, я уверен, что в тот момент я даже не понял его.Вскочив на ноги, я посмотрел на него сверху вниз, в его глазах стоял страх, печаль и сожаление.— Что ты имеешь в виду, говоря, что придут за мной? — проговорил я. Страх заполнил мой голос, сердце билось так, словно готово выпрыгнуть из груди.Парайла встал из гамака, вытянул руку и погладил меня по голове. Затем он похлопал меня по плечу и стиснул его. Его взгляд был печальным, но уверенным.— Пришло время возвращаться домой...В то место, к которому ты принадлежишьМоргая, я открываю глаза и смотрю на Мойру, на ее красивое и милое лицо, пытаясь пробудить ярость и боль, которую я чувствовал в тот момент, когда Парайла мне сказал уезжать.Все ушло. Абсолютно ушло. Я не могу почувствовать даже немного горечи. Но другие эмоции все еще находятся во мне, они только усилились. Тоска по моему дому и огромная любовь к моему приемному отцу. Это не уйдет никогда. Я понимаю, что очень благодарен ему за этот шанс. Зеленые глаза Мойры смотрят на меня с интересом, и я знаю... что чувствую так, только из-за нее.Глава 20Мойра— Так что ты думаешь насчет этого? — спрашиваю я Зака, когда мы возвращаемся в огромный Лэнд Ровер, который нам любезно выделил Рэнделл, пока мы здесь находимся. У него есть пара машин, которыми он совсем не пользуется, они стоят в специально отведенном гараже со встроенной системой климат-контроля, управляемой из особняка.— Да, мне было интересно. Но я не чувствую никакой привязанности к этому, не говоря уже о какой-либо близости, — говорит Зак, когда усаживается в джип, застегивая ремень безопасности.Мы только что вышли из церкви, которую я выбрала, чтобы привести Зака на службу в среду вечером. Мы оба одеты очень удобно, в простые джинсы, ходили ужинать в пиццерию перед началом.— Ты немного недоволен или растерян? — подмечаю я.Зак безразлично пожимает плечами.— Я не знаю, чего ожидал, потому все это для меня чужое. Я имею в виду, что я, конечно же, помню, чему меня учили про Христа. И пока я жил в Карайке, слушал рассказы отца Гоуля о церкви и о Боге, но я не чувствую никакой связи с этим, нет близкого чувства единения.— Ну, это понятно, — говорю я ему в попытке успокоить и сжимаю крепко его руку, перед тем как завести машину. — Я думаю, вера требует практики, а у тебя ее не было.— Я полагаю, просто это не мой тип веры, — с нажимом говорит он.Когда я выезжаю на главную дорогу, я аккуратно спрашиваю у него:— А что есть твоя вера? Во что ты веришь, Зак?Он молчит в течение нескольких минут, смотря в окно, затем четко отвечает:— Я верю в себя, в свое племя.Мое сердце утопает в чувстве печали и горечи, потому что я делаю из его слов два вывода. Каждый проходящий день я все дальше и дальше поддаюсь его влиянию, я влюбляюсь в него. Я так отчаянно хочу, чтобы он остался тут, поэтому я прилагала все те усилия за тот короткой срок, чтобы он, может, что-то понял и захотел остаться здесь, со мной. И хуже всего то, что я отчетливо понимаю, что это уже не просто секс, это уже нечто большее. Я знаю, что когда он уйдет, больше в моей жизни не будет ничего восхитительнее. Таких, как он, просто больше нет. С течением времени я поняла чистоту его души, бескорыстие и всю ту смелость, с которой он принял новую жизнь, новые трудности. Он очень добрый, нежный и любопытный, терпеливый, что немало важно для мужчины. Когда он просто смеется, его голубые глаза смотрят на меня с нежностью или с заботой, с похотью, я понимаю, что я полностью в его власти.Он безраздельно владеет мной, хотя даже и не понимает этого. Зак даже не представляет, какой властью обладает надо мной, и ведь даже не догадается, что я полюбила его всем сердцем. А я, как глупая девочка, продолжаю питать совершенно несерьезные надежды на то, что когда он уйдет, мои чувства не разрушат меня полностью.— Я верю в тебя, — говорит Зак четко, и я поворачиваюсь и смотрю на него.Его красивые глаза мерцают мягким светом. Я удерживаю его взгляд еще немного, перед тем как возвращаю все внимание на дорогу.— Ты, правда, веришь в меня? — спрашиваю я, мое горло стягивает словно удавкой. Я надеюсь, что может, есть хоть маленький шанс, что он видит во мне что-то большее, чем просто секс-игрушку.— Да, верю, — отвечает он еще раз, но больше не говорит ни слова. А большего и не надо, пока...Мы останавливаемся у местной аптеки, чтобы купить средства гигиены, нам нужны шампунь, пара бритв, чтобы Зак мог бриться.Он держит в руке корзину для покупок, пока я хожу и присматриваю косметическую продукцию для волос и тела. Он всегда очень терпелив, когда мы ходим за покупками, мне нравится эта черта его характера, приятно, что ему это интересно. Он не как большинство мужчин, которым лучше окунуться в озеро, полное голодных акул, но не пойти с тобой за покупками. Он абсолютно ясно понимает саму идею того, чтобы размеренно и не спеша что-то выбирать, чем будешь пользоваться впоследствии.Пока я выбираю шампуни, Зак занят тем же самым, он берет один с полки, открывает крышечку и нюхает, затем передает его мне со словами:— Мне нравится, как пахнет вот этот. Купим его.Я улыбаюсь, глядя на него, потому что он не теряет своей властной искорки со мной, ему нравится направлять меня, а мне нравится делать ему приятно, принимая контроль и слушаясь его.Если ему от этого приятно, то я счастлива.Когда мы идем по направлению к кассе, Зак останавливается, внимательно изучает какую-то баночку, затем берет ее. Я оборачиваюсь и смотрю на него, мои глаза расширяются в удивлении, когда я замечаю, что в его руке. Он держит так, чтобы я могла рассмотреть, что это. Я вижу его коварную улыбку.Баночка с лубрикантом.Он легко кладет его в корзину и говорит:— Это для того момента, когда я буду брать тебя в попку.Вот это да! Смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что его простое слово или милый взгляд, или даже легкое касание не будут приводить мое сердце в состояние полнейшего трепета, когда оно не будет отбивать чечетку, а мои трусики не будут влажными от желания?Он улыбается, и я замечаю, что он понял, как удивил меня.— Где вообще ты узнал, что нужна смазка? — пытаюсь узнать я у него в ужасе. — И откуда ты вообще знаешь, что при анальном сексе нужна смазка?Он проходит мимо меня, затем наклоняясь, говорит мне просто и легко.— Я прочел это. Я не хочу сделать тебе больно, ведь я почувствовал еще тогда, в первый раз, когда ласкал тебя рукой, насколько узкая у тебя попка. Я хочу быть уверенным, что доставлю тебе удовольствие, не поранив, когда я буду брать тебя.Я чувствую, что вспыхнула, как елка на рождество, от желания... прямо здесь... в долбаном проходе номер пять местной аптеки.Когда он отходит от меня и идет дальше, мой рот открывается от услышанного, я ошеломлена, резко тянусь и хватаю его за запястье. Он оборачивается и смотрит на меня внимательно, склонив голову на бок.— Никогда не смей меняться, — говорю я быстро.Он делает шаг ко мне и прикасается ладонью к моему лицу.— Что ты имеешь в виду, поясни?— Я имею в виду... что мне нравится, как иногда сексуально и грязно ты говоришь со мной, мне нравится, как ты удивляешь меня. Никогда не смей меняться.Взгляд Зака становится теплее, его уголки губ приподнимаются в улыбку. Он наклоняется ко мне и целует меня в лоб, мои глаза широко открываются от его нежного прикосновения.— Я бы не смог измениться, даже если бы захотел, — говорит он, когда отходит от меня. — Ты делаешь меня таким.Когда мы возвращаемся в дом Рэнделла, то находим его сидящим в библиотеке, он читает газету. Зак недолго разговаривает с ним, но после того, как мы пожелали ему спокойной ночи, я иду к себе в комнату, держа в руке наши покупки, которые мы купили в аптеке. Такое ощущение, что баночка с лубрикантом весит в моей руке целую тонну, но все же мне нравится мысль того, что хочет сделать со мной Зак, хотя я немного напугана.Я решила принять душ, чтобы избавиться от напряжения, которое я думаю, будет преобладать над моими чувствами, до того самого времени, пока Зак не придет ко мне. И я отчетливо понимаю, зачем он придет сегодня.Он бывает у меня каждую ночь, и это восхитительно. Зак берет меня разными способами, доставляет мне немыслимое количество оргазмов, поэтому я думаю, что уже подсела на секс с ним.К тому времени, когда я закончила принимать душ, высушила волосы и надела легкий пеньюар. Я захожу обратно в комнату и вижу Зака, который лежит на моей кровати, полностью обнаженный, в его любимой позе, сложив руки за головой.— Сними пеньюар, — говорит он, впиваясь в меня голодным взглядом, когда я позволяю тонкой материи соскользнуть с моих плеч и растечься лужицей у ног.Мои глаза возвращаются к бутылочке с лубрикантом, которую я поставила на ночной столик, Зак улыбается мне, его глаза искрятся огнем и похотью, он вытаскивает руку из-под головы и манит меня к себе пальцем.Я не спеша подхожу к кровати, оглядывая его тело собственническим взглядом. Зак полностью возбужден. У меня возникает сумасшедшая мысль, а может он возбудился от одной мысли, что будет со мной. Бред. Его член восхитителен. Он такой большой, что я не могу обхватить его рукой, и я замечаю, что на головке уже выделились первые прозрачные капли смазки. Мой рот наполняется слюной, я чувствую непреодолимое желание попробовать его, но все же жду, чтобы посмотреть, что Зак захочет сделать со мной.Когда я стою у кровати, он протягивает мне руку, я уверенно вкладываю в его большую ладонь свою. Он тянет меня к себе, заставляя взобраться на кровать.— Ты несравненно красива, — его взгляд сосредотачивается на мне. Нежные слова ласкают меня, вызывая покалывания от желания по всей коже. Он заставляет чувствовать меня красивой, живой и свободной...Он бережно оборачивает руку вокруг моей талии, усаживая меня к себе на бедра. Его член дерзко смотрит вверх и упирается мне в спину, но Зак остается спокойным.Он берет мою грудь в свои ладони и нежно сжимает ее, не отводя взгляда, смотрит на то, как его руки ласкают мою грудь. Он прокатывает нежную плоть сосков между пальцами, пощипывая, покручивая их, затем подушечкой большого пальца проходится по коже у самого основания соска, пока они не становятся напряженными и не изнывают от ласк.— Ответь мне, Мойра... нравится ли тебе, когда я приказываю тебе делать что-то?Легкая дрожь проходит по моему телу, и это служит ему ответом, но я все же отвечаю ему:— Да.— И ты никогда не хотела большего? Я имею в виду контроль? — спрашивает он, продолжая чувственные нападки на мою грудь, но его взгляд остается сосредоточенным на моей груди. Теплая волна накрывает меня.Я сглатываю комок, чтобы мой голос звучал четче.— Иногда. Но я также очень возбуждаюсь, когда ты мне приказываешь что-то делать.— Как ты себя чувствуешь, когда подчиняешься?— Свободной, — я отвечаю, не сомневаясь ни секунды. — Я чувствую вместо стеснения и стыда — свободу.Он тихо и одобрительно вздыхает и поднимает свои глаза на меня.— Так, значит, если я прикажу тебе сейчас встать на колени и смазать лубрикантом мой член, а затем возьму твою попку, ты сделаешь это, не сопротивляясь и без отговорок?Я вздрагиваю всем телом от этой мысли, даже когда толика страха сохраняется в моем теле, я доверяю ему безоговорочно.— Да.Зак отпускает из плена своих рук мою грудь и обхватывает затылок.— Хорошая девочка, — тихо, но четко говорит он и подтягивает меня к себе, сминая мои губы в глубоком поцелуе. Я чувствую его вкус, он отдает мятной зубной пастой и сладкими специями, я не могу сдержаться и отвечаю на его поцелуй не менее страстно.Оттягивая мои волосы назад, чтобы разорвать поцелуй, он смотрит на меня потемневшим от страсти взглядом.— Немного успокойся и расслабься, я не буду сегодня брать твою аппетитную попку.Быстрый вздох срывается с моих губ, я не могу сразу ответить, расстроена ли я или все-таки чувствую облегчение, но мне кажется, и то и другое.— Нет?Он качает головой с улыбкой.— Нет, ты слишком напряжена сегодня вечером и пара легких алкогольных напитков немного бы расслабили тебя. Но, несмотря на то, что мне очень нравится приказывать тебе, подчинять тебя, я думаю, что я еще хотел бы, чтобы ты умоляла меня взять контроль над тобой.О, БОЖЕ, МОЙ, МНЕ КАЖЕТСЯ, СЕЙЧАС ТО САМОЕ ВРЕМЯ, КОГДА Я ГОТОВА УПАСТЬ И УМОЛЯТЬ ЕГО.Облизывая губы, я качнула бедрами напротив него, спрашивая:— Тогда, что ты хочешь от меня сегодня?Сжимая легко мой затылок одной рукой, второй он неторопливо скользит по моей груди, животу, бедрам, проскальзывая между ног, раскрывая складочки, он толкается средним пальцем в мою киску, а большим нежно ласкает, потирает пульсирующий клитор. Мое тело вздрагивает под его прикосновениями, и негромкий всхлип срывается с моих губ. Боже, как он хорошо делает это.— Я думаю, — говорит он задумчиво, наблюдая за тем, как его рука ласкает мою киску, и палец скользит в ритмичном движении внутрь наружу. — Я хочу тебя сверху. Мы так еще не пробовали, так что самое время. Тем более меня заинтересовало, что ты мне говорила до этого.А что я там говорила до этого? Я совершенно не понимаю и не помню, потому что моя голова идет кругом от тех чувств, что он пробуждает в моем теле.— Ты хочешь, чтобы я была сверху? Я задыхаюсь, когда его палец начинает жестче ласкать меня, а тело начинает сотрясаться от предстоящего оргазма.— Я хочу, чтобы ты вела, — он рычит. Эти пять слов, только что передали всю его силу и власть в мои руки, это уводит меня за грань. Оргазм пронзает меня настолько острым чувством, что я почти вскрикиваю, хорошо, что никто не слышит меня. Из моего горла вырывается полу стон, мои бедра двигаются напротив его неумолимо ласкающих пальцев, пока я вздрагиваю от каждого их движения, пульсация постепенно сходит на нет, когда я кончаю.Мое тело немного расслабляется, а я начинаю видеть все более четко. Зак наблюдает за мной с похотливым соблазнительным выражением лица.— Чертовски сексуальна.Я молча смотрю на него, не в силах подобрать нужных слов, чтобы выразить, что значат для меня его слова, но он не дает мне и шанса опомниться и отойти от пережитых ощущений секунды назад, доказывая, что он не отпустил всю власть.— Сядь на мой член, трахни меня, — приказывает Зак.Да, вы правильно поняли, он только что приказал мне сделать то, что он хочет, и да, я собираюсь подчиниться и сделать так, как он говорит. С этого самого момента и дальше, хотя бы на сегодняшнюю ночь, я собираюсь быть той, кто будет главной. Сегодня все решаю я.Я кладу руки ему на грудь, легко отталкивая, чтобы он лег на кровать, так я могу полностью насладиться своей властью. Взгляд Зака сосредоточен на моей покачивающейся груди и дерзких сосках, он уже тянется рукой к ним, но я останавливаю его руку и легко грожу ему пальчиком.— Нет, нет, нет, — мягко укоряю я его и отталкиваю его руку. — Положите свои руки за голову, Мистер, так вы сможете насладиться всеми плюсами данной позы.Губы Зака подергиваются и приподнимаются в веселой улыбке, а глаза горят от возбуждения. Для мужчины, который привык доминировать и приказывать женщине, он выглядит сейчас, как ребенок, который послушно следует правилам, чтобы получить конфетку. Зак складывает руки за голову, но при этом не уступает мне полностью, он пытается вести, настойчиво приподнимая бедра вверх, принуждая меня оседлать его.Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь к его губам своими. Мой поцелуй медленный и сладкий. Но это не более чем мимолетное поддразнивание, как только его рот приоткрывается, и он готов впустить мой язык, я прикусываю его нижнюю губу и отстраняюсь от него.Я делаю это, чтобы смешать боль и наслаждение, опять наклоняюсь к его губам и легко провожу языком по нижней губе, затем легкими порханьями прокладываю дорожку из поцелуев от его уголка губ, вниз по линии скулы, шеи. Он откидывает голову назад на подушку, чтобы дать лучший доступ для моих поцелуев. Я наслаждаюсь удовольствием его щетины и моей мягкой коже.Зак, вообще не разговорчив во время секса, и когда он бормочет, обдавая жарким дыханием меня, я удивляюсь.— Я люблю ощущения твоих губ на мне. Ты одна единственная, кому позволено целовать меня. Кого я хочу целовать.У меня такое чувство, что в данный момент мое сердце радостно делает тройное сальто от его слов, я почти забываю, что хотела сделать, но затем желание доставить ему удовольствие вновь вспыхивает во мне ярким пламенем. Я приникаю поцелуем к его шее, немного выше ключицы, затем мой поцелуй становится требовательнее — посасываю его кожу, и когда он теряется в удовольствии, я внезапно прикусываю чувствительный участок кожи.Зак шипит от боли сквозь зубы, затем резко вскидывает руку и хватает меня за шею. Я медленно облизываю укус, убирая его руку с моей шеи.— Держи свои руки за головой. Никаких прикосновений.Он разочарованно стонет, но все же подчиняется мне. Несмотря на то, что я испытала сильный оргазм несколько минут назад, я чувствую, что снова готова испытывать наслаждение.Я скольжу своими губами по его разгоряченному телу, вниз по его жестким мышцам груди, где я любовно уделяю внимание его соскам, лаская их своими губами и языком. Зак бормочет бессвязные ругательства, когда его тело вздрагивает, пока я опускаюсь ниже, целуя линию ребер и обводя языком его рельефный пресс. Затем, погружаю язык во впадинку на пупке, скольжу языком по кромке и спускаюсь еще ниже к его бедрам.Я целую его бедра, тазовые кости, приникаю поцелуем к низу живота, моя грудь подрагивает и немного покачивается. Она слегка прикасается к его члену, и я могу чувствовать, как его головка обильно покрыта смазкой. Зак подается вверх бедрами и бормочет:— Ради всего святого, Мойра! Когда ты меня уже трахнешь?Я не могу сдержаться и начинаю хихикать, затем оставляю последний поцелуй на его бедрах и поднимаю вверх голову. Он опускает на меня взгляд своих голубых глаз, и желание увлажняет мою киску.Я двигаюсь вперед, приподнимаясь на коленях, так я могу привстать над его членом. Опуская руку вниз, я оборачиваю пальцы вокруг его бархатной длины, которая внутри словно сталь и немного растираю его влажное желание на головку, затем немного наклоняюсь вперед и провожу его членом по моим влажным складочкам. Это настолько приятно, что я не могу сдерживаться, и легкий стон срывается с моих губ. Я понимаю, насколько хорошо его тело, его член и он сам ощущается напротив меня. Я клянусь, если так буду продолжать, то не продержусь и пары минут.— Мойра... — предупреждает меня Зак низким голосом.Я скольжу по нему ленивым взглядом, замечая, какая нужда в удовлетворении кроется в глубине его глаз. На короткое мгновение мне хочется отбросить все и подчиниться ему, позволить взять ему меня так, как он хочет. Я абсолютно точно уверена, что он среагирует молниеносно, потому что я чувствую, насколько громко стучит его сердце, но сразу отметаю эту мысль в сторону. Я не думаю, что у меня будет еще возможность испытать такое с Заком, поэтому я наслаждаюсь каждой минутой, дарованной мне Господом, рядом с этим мужчиной, ведь я не знаю, когда он захочет покинуть нас, чтобы вернуться к себе домой.Я опускаюсь не спеша на его член. Благодаря тому, что я полностью возбуждена, его член легко скользит в мою киску, и она растягивается, подстраиваясь под его размер.Он низко стонет... словно животное, которого мучает нестерпимая жажда желания или боль... такого звука я еще не слышала от него, затем я вижу, как он крепко закрывает глаза. Я опускаюсь еще ниже, пока не чувствую его член глубоко внутри, наша плоть соприкасается и потирается друг о друга.Замираю, сижу спокойно и жду, пока Зак откроет глаза и посмотрит на меня. Я вижу желание, нужду, жажду. Я притворяюсь, что это предназначается для меня, для Мойры, а не для моего тела. Глупо, конечно, но я крепко держусь за это чувство, хотя и знаю, что причиню себе при расставании нестерпимую боль.Когда я больше не могу терпеть его взгляд, я начинаю медленно двигаться, смотря, как цвет его глаз становится темнее и наполняется новым желанием.Я опускаюсь, поднимаюсь, опускаюсь, поднимаюсь, трахая его член, как он приказал мне. Не спеша двигаюсь на нем, показывая другой способ, как можно меня любить. Восхитительно, Зак в свою очередь совершенно не спешит, удерживая свои бедра с невероятной силой и контролем. Я не могу ошибаться, он наслаждается тем, что я сверху. Его челюсть крепко сжата, глаза горят, словно раскаленная сталь, когда он смотрит на меня, его грудь начинает подниматься, дыхание становиться тяжелее.Я решаюсь изменить немного темп движения, и поэтому приподнимаюсь жестко и быстро опускаюсь на его член, чувствуя, как стремительно его член заполняет меня. Зак хватает меня руками за бедра и до боли впивается пальцами в мою кожу. Я опять медленно приподнимаюсь, скольжу вверх, а затем снова жестко опускаюсь на его член. Глаза Зака наполняются желанием власти, и он выкрикивает:— Бл*дь.Повторяю движения снова и снова, полностью считая легкое скольжение и мощность движения. Я двигаюсь на нем, моя грудь покачивается, ноги дрожат от усталости. Тянусь назад и беру в руку его яички, и начинаю массировать их.Он яростно приподнимает бедра мне навстречу, и начинает быстро бормотать.— ДАДАДАДДАДА.Мои бедра начинают двигаться в бешеном ритме, затем Зак начинает дублировать мои движения своими. Он хватается еще сильнее за мои бедра, удерживая меня на месте, чтобы начать вколачиваться жестче в киску.Его яйца подтягиваются в моей руке, я понимаю, он скоро кончит.— Подари мне это детка, — шепчу я ему, пока продолжаю опускаться и подниматься в жестком ритме. — Кончи для меня.Я быстро меняю темп, поднимаясь медленно и опускаясь, но другое мощное и жесткое движение идет мне навстречу, и дрожь сотрясает мое тело.— О, Боже, — стонет Зак, пока его тело продолжает дрожать. — Я кончаю.Я не останавливаюсь, продолжая подниматься и опускаться, сохраняя ритм. Чувствую, как его бедра пронзает дикая дрожь.— Мойра, — стонет Зак на выдохе, — что ты делаешь со мной? Я не могу контролировать себя... — легко укоряет он меня. Его глаза широко раскрываются, и он смотрит на меня жадным взглядом, его накаченные мышцы груди то поднимаются, то опадают, когда он хватает ртом воздух...Я неспешно подношу пальчик ко рту, облизываю его, затем провожу им по его губам, не сводя ни на минуту с него глаз.— Я освобождаю тебя, мой дикарь...