Без доверия нет любви

Чашка с капучино была почти пуста, когда вибрация снова разорвала тишину. На этот раз загорелся мой экран. Тот же номер. То же имя. «МАРКО».

Белла замерла, её взгляд стал острым, как лезвие. Она молча смотрела на меня, передавая весь вопрос одним поднятым веком: «Ну? Что теперь, генерал?»

Первый порыв был старым, глупым, рефлекторным — схватить и ответить. Чтобы услышать его голос. Чтобы крикнуть. Чтобы заплакать. Я сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогла.

Звонок обрывался. И... начинался снова. Он не сдавался. Он никогда не сдавался. Это было в его природе — брать то, что он хочет. Добиваться. Контролировать.

Знай своё место, — вспомнились слова под фото.

И что-то во мне, то самое холодное и стальное, что родилось в его пустой квартире, вдруг выпрямилось. Нет. Я больше не буду той, кто ждёт его звонка. Кто трясётся от страха или надежды. Если это разговор — он будет на моих условиях. Он будет последним.

Я медленно, будто под водой, протянула руку и взяла телефон. Палец завис над кнопкой принятия вызова. Сердце не билось — оно будто замерло, превратившись в тот самый комок льда в груди.

Б— Изабелла, — предостерегающе произнесла Белла, но я уже нажала «Ответить». Поднесла трубку к уху. Не сказала ни слова. Просто дышала ровно и тихо в ту внезапную, давящую тишину, что воцарилась в эфире.

М— Изабелла. — Его голос прозвучал не как обычно — бархатный, уверенный, с лёгкой издёвкой. Он был... жёстким. Натянутым, как струна перед разрывом. И в нём, на самом донышке, читалось что-то, чего я раньше не слышала. Напряжение. — Где ты?

Простые слова. Прямой вопрос. Приказ, замаскированный под заботу. Раньше бы я смягчилась. Сейчас его тон только вогнал очередную иглу холода в мой ледяной панцирь.

И— Это имеет значение? — мой голос прозвучал ровно, почти бесстрастно. Я сама удивилась его спокойствию. — Твоя «родная кровь», наверное, волнуется. Не заставляй её ждать.

На той стороне на секунду воцарилось молчание. Я почти слышала, как он перерабатывает эти слова, как они врезаются в него.

М— Что ты... — он начал, и в его голосе впервые зазвучало нечто, отдалённо напоминающее смятение. — Что ты сказала?

И— Я сказала всё, что нужно было сказать. — Я закрыла глаза, представляя его лицо. Холодное, красивое, непроницаемое. Лицо человека, который раздавил меня, даже не заметив. — Ты сделал свой выбор, Марко. Я приняла его. Всё кончено. Не звони сюда больше.

М— Изабелла, подожди... — его голос резко сменился, в нём прорвалась та самая властная, не терпящая возражений нотка, перед которой я раньше таяла. Теперь она действовала как красная тряпка. — Ты ничего не понимаешь. Где ты сейчас? Я приеду, мы...

И— Нет. — Я перебила его, и в моём голосе впервые зазвенела сталь. Та самая, что выковалась из боли. — Мы не будем ничего. Ты не приедешь. Ты не найдёшь меня. И если попробуешь... — я сделала паузу, давая словам набрать вес, — то все твои секреты, вся твоя ложь о «родной крови» и прочем, перестанут быть секретами. Я позабочусь об этом.

Это была блеф. Пока что. Но он не должен был этого знать.

М— Ты... угрожаешь мне? — Его голос опустился до опасного, медленного шёпота. Того, от которого раньше бы стыла кровь. Теперь я слышала в нём только ярость. Ярость от потери контроля.

И— Я информирую тебя, — ответила я так же холодно. — Ты любишь контролировать ситуацию, Марко? Вот контроль: чем дальше ты будешь от меня, тем безопаснее будет твоя драгоценная, настоящая жизнь. Понял?

Я не стала ждать ответа. Не стала слушать его рык, его угрозы, его попытки что-то выяснить. Я просто положила трубку. Пальцы дрожали, но я опустила телефон на стол и снова взяла в руки чашку. Лёд внутри начал таять, пробиваясь адреналиновой дрожью. Я только что объявила войну человеку, который мог стереть меня с лица земли.

Белла смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них читался ужас. И... гордость.

Б— Боже, Изи, — выдохнула она. — Ты только что... Ты сожгла все мосты. Нахуй.

Я кивнула, глотая комок в горле. Мосты горели. И в этом огне сгорала последняя, глупая надежда. Та, что шептала: «А вдруг он всё объяснит? Вдруг это недоразумение?»

Нет. Не объяснит. Он даже не попытался. Он лишь потребовал, чтобы я подчинилась, как и раньше.

Телефон на столе снова загорелся. Он звонил. Снова и снова.

Я посмотрела на Беллу.
И— Всё. Пора действовать. Поехали. Прямо сейчас.

Она, не споря, кивнула, быстро скинула на стол деньги за кофе и встала. Я взяла свой телефон, и перед тем как выйти в холодный вечерний воздух, сделала последнее, что должна была сделать. Я заблокировала его номер. Не навсегда. На время. До тех пор, пока не стану призраком, которого он не сможет достать.

А потом, уже в машине, глядя на удаляющиеся огни «Кориандра», я произнесла вслух то, что стало моей новой истиной:
И— Он никогда не узнает правды. И я никогда не прощу его лжи.

Это была клятва. Или приговор. Для нас обоих.

Дорога до моего дома промелькнула в нервном, тяжёлом молчании. Я сжимала телефон в руке, будто он мог в любой момент ожить и снова зазвенеть его именем. Блокировка номера не приносила спокойствия — только щемящее чувство окончательности. Я только что отрезала себя от него. Навсегда.

Белла парковалась у моего подъезда с профессиональной чёткостью, но её взгляд постоянно метался по зеркалам заднего вида.
— Быстро и без сантиментов, — сказала она, глуша двигатель. — Берем только самое необходимое. Документы, деньги, ноутбук, пару комплектов одежды. Всё остальное купим или пришлём потом.

Я кивнула. Мой «дом» теперь был не убежищем, а полем боя, которое нужно было спешно покинуть. Мы поднялись в лифте. Здесь всё было моим. И всё это я сейчас бросала.

Дверь закрылась за нами. Я включила свет в прихожей, и знакомая картина — коврик, зеркало с приклеены фотками , вешалка, гнущаяся под тяжестью курток, — навалилась всей тяжестью прошлой, нормальной жизни.

Б— Начни с документов и ценностей. Я соберу одежду и аптечку, — скомандовала Белла, уже направляясь в спальню.

Я механически потянулась к старой шкатулке на тумбе, где лежали паспорт, диплом, несколько памятных безделушек. Рука наткнулась на холодный металл. Ключ. От его квартиры. Я всё ещё носила его с собой, как талисман, как доказательство, что та безумная сказка была реальной. Сейчас он обжёг кожу. Я чуть не выронила его, но вместо этого с силой швырнула в мусорное ведро. Звонкий, удовлетворяющий звяк стал точкой в той истории.

Из спальни доносился звук открывающихся шкафов. Мне нужно было переодеться быстро в дорогу, потому что нынешний вид не подходил для моего побега. Я же не буду бежать из Сицилии на каблуках и мини юбке. Которая еле прикрывает мой зад. Я в кроссовках плохо бегаю, а уж на каблуках тем более. Мой выбор пал на спортивный костюм. Переодевшись:

Я взяла рюкзак и начала лихорадочно складывать в него всё из шкатулки.
Потом — ноутбук, зарядки, пачку наличных из конверта в столе. Действия были резкими, отрывистыми. Я не смотрела по сторонам, боялась встретиться взглядом с фотографией на холодильнике или с плюшевым медведем на диване.

Б— Изи, — голос Беллы из спальни прозвучал странно приглушённо. — У тебя есть большой чемодан? Или только спортивная сумка?

И— В кладовке! — крикнула я в ответ, распахивая дверь в тесное, заставленное коробками помещение. Пахло пылью и нафталином. Я нащупала выключатель, и под жёлтым светом лампочки увидела большой, компактный чемодан на верхней полке. Потянулась за ним.

И в этот самый момент в квартире раздался громкий, настойчивый стук в дверь.