Без доверия нет любви

Патриция дала мне ровно десять минут — ровно столько, чтобы её слова об «удобных подстилках» успели прорасти, обрасти корнями горечи. Я ещё сидела, сжимая бумажный стаканчик в оцепенении, когда дверь снова бесшумно открылась. Она вошла, и на этот раз в её руках был не поднос, а тонкий, элегантный планшет. На её лице — не маска вежливости, а выражение деловой, почти сожалеющей серьёзности. Она закрыла дверь и остановилась перед столом.

П — Я была с вами не до конца откровенна, — начала она, её голос звучал тихо, конфиденциально. — И, возможно, погорячилась. Мне... жаль, что вам пришлось это услышать в такой форме. Но есть вещи, о которых вы обязаны знать. Ради вашего же блага.

Она положила планшет на стол между нами, но не включила его сразу.
П — Вы спросили, зачем мне это. Не из вредности, поверьте. Просто я видела, как это заканчивается. Слишком много раз. И каждый раз — слёзы, скандалы, разбитые иллюзии. Марко... — она сделала искусную паузу, будто подбирая слова, — он не умеет быть жестоким нарочно. Он просто... позволяет ситуации идти своим чередом, пока она не становится невыносимой для другой стороны. Я хочу уберечь вас от этого унижения.

Я молчала. Вся моя гордость, весь мой язвительный запал куда-то испарились, оставив только ледяную тяжесть в груди. Она говорила так убедительно, с такой показной, ядовитой жалостью.

П — Он помолвлен, — наконец выдохнула она, глядя мне прямо в глаза. — Официально. Девушку зовут Кьяра. Свадьба запланирована. Она живёт в Европе, но её прилёт ожидается со дня на день. Это союз семей, договорённость, которую нельзя разорвать. И он... — она снова сделала паузу, — он, конечно, не говорит об этом. Зачем? Это его отдельная, настоящая жизнь.

И только тогда она включила планшет. Первые фотографии были такими же, как она описала: они вместе в ресторане, на пляже, на вечеринке. Он смотрел на неё с теплотой, с какой-то... расслабленностью, которую я у него никогда не видела. Даты, снятые несколько месяцев назад, до нашего с ним всего. Каждый снимок был ножом.

П — Это его мир, — тихо комментировала Патриция. — Мир, в которому у вас нет доступа. И никогда не будет.

Потом она перелистнула на последнее фото. Я замерла.
П — А это... это было недавно. Перед тем как вы появились. Но она с ним была уже помолвлена, когда появились вы. Это произошло со дня на день когда вы встретились.

На экране была девушка по имени Кьяра. Она сидела за столом, украшенным цветами, в красивом светлом платье. На её лице — сияющая, счастливая улыбка. И она протягивала руку к камере, явно демонстрируя кольцо на безымянном пальце. Крупное, старинное, с тёмным камнем. А рядом с ней, положив руку ей на плечо, стоял Марко. Он смотрел не на кольцо, а куда-то в сторону, его выражение лица было не таким радостным — скорее задумчивым, даже суровым. Но он был там. Он стоял рядом с ней, в момент её триумфа.

П — Свадебная помолвка Кьяры, — прошептала Патриция, и в её голосе прозвучала неподдельная, леденящая душу убеждённость. — Кольцо — фамильная реликвия. Его бабушки. Теперь оно на её руке. Это всё... очень серьёзно. И очень публично в их кругу.

Мир перевернулся. Все её предыдущие слова были лишь подготовкой к этому удару. Это была не просто девушка из прошлого. Это была невеста. И он присутствовал на её помолвке. Возможно, дарил это самое кольцо. Логика, гордость, всё рушилось под тяжестью этого единственного кадра. Он выглядел на ней как... как жених. Или как брат, представляющий семью? Нет, мой разум в панике отвергал эту слишком удобную спасительную соломинку. У него нет сестры. Все это знают. И он мне сам об этом говорил.

И — Зачем вы мне это показываете? — мой голос прозвучал хрипло и с язвительностью.

П — Чтобы вы поняли, на чьём вы месте, — безжалостно честно ответила она. — И чтобы у вас был выбор. Уйти сейчас, сохранив остатки достоинства. Или... — она выключила планшет, — если вы не верите мне на слово, увидеть всё своими глазами. Когда она приедет, я могу дать вам знать. Предупредить. Чтобы вы случайно не столкнулись с ними где-нибудь здесь, в лифте. Для этого мне нужен ваш номер.

Это был гениальный, дьявольский ход. Она предлагала не просто отступление. Она предлагала участие в своём собственном унижении. Стать сторонним наблюдателем за своим крахом. Получить уведомление: «Сегодня в 18:00 он уезжает встречать её в аэропорт». Или: «Завтра они ужинают в ресторане на углу офиса».

И самое ужасное — часть меня хотела этого. Хотела доказательств, которые разорвут эту мучительную неопределённость. Чтобы боль была окончательной и можно было двигаться дальше.

Моя рука сама потянулась к телефону. В глазах стояла горячая пелена стыда и отчаяния. Я не сказала ни слова. Просто разблокировала экран и показала ей строку с номером.

Патриция быстро сохранила его в своём телефоне. На её лице не было торжества. Только удовлетворённая, холодная деловитость хирурга, завершившего сложную операцию.

П — Я свяжусь с вами. И, Изабелла, — она сделала паузу у двери, обернувшись. — Ни слова ему. Ни о фотографиях, ни о нашем разговоре. Если вы хоть что-то для него значите — не заставляйте его лгать вам в лицо. И не заставляйте его выбирать между вами и долгом перед семьёй. Проиграете в любом случае.

Она вышла. А я осталась одна в кабинете, который вдруг стал казаться клеткой. В руке я сжимала телефон, на который теперь могло прийти извещение о конце моей короткой сказки. Фотография с кольцом стояла у меня перед глазами. Это был явно не фотошоп. Его суровое лицо на ней. Было ли это лицом человека, связанного обязательствами? Или лицом человека, вынужденного охранять чужую тайну? Я не знала. И это незнание было хуже любой, даже самой горькой правды.

Патриция выиграла. Не потому, что я поверила ей на сто процентов. А потому, что она посеяла достаточно сомнений, чтобы отравить каждый будущий взгляд, каждое его прикосновение. Теперь, когда он вернётся, я буду смотреть на него и думать не о нас, а о той девушке с кольцом. И о том, какую роль в его истории играю я.

Возвращение Марко в кабинет стало для меня испытанием на прочность. Дверь открылась, и он вошёл, сбрасывая с себя напряжение переговоров, как тяжёлый плащ. Его взгляд мгновенно нашёл меня у окна.

М — Всё решено. Можно ехать, — сказал он, но тут же нахмурился, заметив, наверное, мою слишком прямую спину и руки, сцепленные в замок за спиной. — Изабелла? Что-то не так?

«Всё решено». Эти слова отозвались во мне горьким эхом. Да, для тебя, наверное, всё давно решено. И у меня есть своё место в этом решении. Временное.

Я повернулась, и первое, что я сделала — заставила свои губы растянуться в ту самую улыбку «для всех». Она чувствовалась на моём лице фальшивой и тяжёлой, как гипсовая маска.

И — Всё прекрасно. Просто засмотрелась. Вид и правда захватывающий, — мой голос звучал ровно, слишком ровно. Я видела, как он изучающе смотрит на меня, его взгляд скользнул по моим глазам, ища в них подтверждения. Но я научилась прятаться за этими стёклами. И не только за оконными.

М — Патриция принесла кофе? — спросил он, снимая пиджак.

И — Принесла. Очень... внимательная, — я сделала паузу, выдерживая его взгляд. — Интересно, она со всеми твоими... гостями такая же внимательная?

Вопрос повис в воздухе. Он замер на полпути к вешалке. В его глазах вспыхнуло что-то — не вина, а опасная, хищная настороженность. Тот самый взгляд, который я видела у него в порту.

М — Что ты хочешь сказать? — его голос опустился на пол-тона, стал тише и твёрже.

И — Ничего, — я пожала плечами с показной лёгкостью и отошла от окна, будто разговор исчерпан. — Просто наблюдаю. У тебя здесь целый мирок. И у каждой детали в нём своя роль. Понятная, предсказуемая.

Он не отреагировал на провокацию. Вместо этого он подошёл ко мне, и его пальцы обхватили мой подбородок, мягко, но неотвратимо заставляя посмотреть на него.

М — Говори прямо. Что случилось?

В его прикосновении была привычная власть, и сейчас от неё хотелось вырваться. Внутри всё кричало: «Спроси его про Кьяру! Покажи фотографии! Устрой сцену!». Но я вспомнила холодные глаза Патриции и её предупреждение: «Не заставляйте его лгать вам в лицо». Я боялась не его лжи. Я боялась, что он скажет правду. Или что я увижу в его глазах подтверждение всему.

И — Ничего, Марко, — я отвела взгляд, выскользнула из его хватки. И — Просто устала. От больниц, от машин, от... всего этого. Можно поехать?

Он ещё несколько секунд смотрел на меня, а потом кивнул, отпустив ситуацию. Но напряжение не ушло. Оно теперь висело между нами, невидимой, но прочной стеной. Он чувствовал, что что-то сломалось, но не мог найти трещину.

И это было только начало.

Не которые главы будут большие,  не которые как обычно! Спасибо за звездочки, как вам новая развилка сюжета?