Без доверия нет любви

Настал тот самый момент, ради которого я, кажется, сражалась весь вечер. Он усаживал меня в машину с такой бережной осторожностью, словно я была не просто девушкой после вечеринки, а хрупкой принцессой из хрустальной сказки. Марко обошел автомобиль и сам сел за руль, с ходу превращая салон в наше личное, замкнутое пространство.

М — Мы едем к тебе или к твоей подруге? — спросил он, поворачивая ключ зажигания. В его голосе сквозила такая уверенность, будто эти два адреса были единственными во вселенной. Он откинулся на спинку кресла и бросил на меня короткий взгляд. В этот момент он до жути напоминал мне довольного, холеного кота, которому только что поставили миску с самыми жирными сливками.

И — Едем... к подруге домой, — выдохнула я, и мой голос предательски дрогнул от волнения.

Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще, как вдруг он резко потянулся ко мне. Я инстинктивно вжалась в сиденье, но он просто потянул ремень безопасности, который я, растерявшись, забыла пристегнуть. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала терпкий запах его парфюма, смешанный с едва уловимой горчинкой вечернего воздуха. Его горячее, прерывистое дыхание нежно коснулось моей шеи, щекоча кожу и посылая мурашки вдоль позвоночника. Щелчок замка прозвучал как выстрел, разорвавший напряжение. Он так же резко отстранился, и мы тронулись.

Всю дорогу мы ехали в молчании. Я смотрела в открытое окно, наблюдая, как ночные огни города сливаются в единую, размытую акварельную полосу. Ветер трепал мои волосы, и я украдкой, краем глаза, ловила его взгляд. Марко изредка поглядывал в мою сторону, изучающе и пристально, будто пытался прочитать мои мысли или разгадать какую-то тайну.

Когда мы въехали во двор её дома, я уже мысленно была у подъезда. Нервно сжав сумочку, я приготовилась вылететь из машины на ходу, едва он притормозит. Наконец, машина замерла у тротуара.

И — Пока, спасибо, что подвёз! — выпалила я скороговоркой и, не дожидаясь ответа, дернула ручку двери. Дверь даже не щелкнула. Я дернула сильнее. Бесполезно. Блокировка. Внутри меня всё сжалось. Я почувствовала себя маленькой мышкой, которую ловкий кот загнал в самый угол своей огромной лапы.
И — Разблокируй дверь, — процедила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя в нём уже закипало раздражение.

М — Я пойду с тобой, — отрезал он. Это не было предложением или просьбой. Это был приговор, в котором мое мнение не значило ровным счётом ничего.

И — С чего это вдруг? — я резко повернулась к нему, сверкая глазами. — Ты не пойдёшь со мной! Я тебе не маленькая девочка и, как видишь, совершенно трезвая. Не нужно ходить за мной по пятам!

М — Ну, тогда мы будем ночевать вместе прямо здесь, в машине, — он усмехнулся уголком губ, и в его глазах заплясали чертики. Он уже чувствовал свою победу, наслаждался моим бессилием.

И — Хорошо! — выдохнула я со стоном отчаяния и злости. В моем голосе слышалось: «Чтоб тебя!», но выбора не было. Лишь бы не оставаться с ним в этой западне на колёсах.

Он тут же, будто только этого и ждал, нажал кнопку разблокировки. Мы вышли и молча направились к подъезду. Поднявшись на нужный этаж, я подбежала к двери Беллы и уверенно запустила руку под коврик. Пусто. Сердце ухнуло вниз. В панике я опустилась на колени и, на карачках, принялась шарить под всеми ковриками в коридоре, цепляя их каблуками. Я была готова перерыть всё, лишь бы найти этот чертов ключ.

М — Трусами не свети, — лениво бросил Марко. В его голосе звучало откровенное, хищное удовольствие. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за мной с видом зрителя в дорогом театре.

И — Вот чёрт! — в гневе прошипела я, вскакивая и лихорадочно одергивая короткое платье. Он даже бровью не повел, не то что бы предложить помощь. Настоящий мудак!

Искать что-либо на пятнадцатисантиметровых шпильках и в этом дурацком платье было сущей пыткой. Я скинула туфли, но легче не стало. В отчаянии я уже полезла за телефоном, чтобы звонить подруге, и тут меня накрыла вторая волна паники — экран был мертв. Телефон сел. А зарядка, как назло, осталась в квартире Беллы, за этой прочной, негостеприимной дверью.

И — Можешь дать позвонить? Пожалуйста, — спросила я, с трудом скрывая раздражение.

М — Держи. — Он протянул мне свой телефон, но не удержался от комментария: — Может, всё же поедем ко мне? Там и зарядишь спокойно.

Я лишь закатила глаза, выхватывая у него трубку. Три раза я набирала номер Беллы, нервно покусывая губу до боли. Тишина. Телефон, видимо, был на беззвучном. Собрав остатки решимости в кулак, я поняла, что проиграла этот раунд.

И — Ладно, поехали к тебе, — процедила я, натягивая обратно туфли.

Его усмешка стала ещё шире, довольнее. Он молча кивнул, и мы двинулись обратно к машине. Я невольно засмотрелась на то, как уверенно он держится — словно всё происходящее было частью хитроумного, заранее спланированного шахматного матча, где он просчитал всё на десять ходов вперёд.

В тягостной, звенящей тишине мы подъехали к элитному жилому комплексу с подсвеченным фасадом. Выйдя из машины, мы вошли в просторный холл с мраморным полом и поднялись на нужный этаж. Едва Марко открыл дверь своей квартиры, как из темноты прихожей с оглушительным, раскатистым лаем вылетела огромная чёрная тень.

Огромный доберман, поджарый и мощный, бросился прямо на меня. От неожиданности и дикого страха я взвизгнула и, не думая ни секунды, прыгнула на Марко, обхватив его торс ногами и вцепившись руками ему в плечи. Я всегда панически боялась крупных чёрных собак. Марко даже не шелохнулся, чтобы унять пса. Казалось, он снова испытывает меня, наслаждаясь моим ужасом.

Он громко, раскатисто расхохотался. Я представила, как глупо выгляжу со стороны: в коротком платье, на шпильках, вцепившаяся в него мёртвой хваткой, пока внизу неистово заливается лаем зверюга.

И — Убери от меня собаку! — закричала я, еще крепче обхватывая его.

М — Арес, фу! — скомандовал он сквозь смех, но голос его был твёрдым. Пёс мгновенно замолк, но не отошел, продолжая рычать. — Не бойся, он не кусается, пока я ему не разрешу, — усмехнулся Марко, глядя на меня снизу вверх.

Он закатил глаза, но руки его крепко легли мне под бёдра, фиксируя меня в этом нелепом положении. Так, держа меня на весу, он отвёл рычащего Ареса в сторону. Затем, всё ещё не опуская меня на пол, велел:
М — Протяни ему руку. Дай обнюхать.

С дрожащими руками, но послушно, я выполнила его указание. Арес приблизил свою большую морду, шумно втянул воздух, ткнулся холодным носом в мою ладонь... и вдруг вильнул хвостом. Один раз, другой. А через минуту я уже сама, завороженная его статью, гладила мощную холку великолепного, сильного пса.

Пока я налаживала контакт с Аресом, который безоговорочно признавал авторитет своего хозяина, Марко куда-то исчез и вернулся с зарядным устройством в руках.

М — Держи. — Его голос звучал по-прежнему сдержанно, но в интонациях мне почудилось что-то мягкое, почти человеческое. — Останешься на ночь. Половина четвёртого, какой смысл куда-то ехать?
Он кивнул в сторону одной из дверей:
— Вон там гостевая. Вещи на кровати, располагайся.

В его словах чувствовалась деловая холодность, но в том, как он это сказал, как коротко обозначил мои возможности, угадывалась едва заметная забота. Или мне просто хотелось так думать?

И — А моё мнение, видимо, опять не спрашивается? — фыркнула я, изображая недовольство и закатывая глаза, но внутри уже не было прежнего протеста.

М — Нет, — коротко бросил он и, не оборачиваясь, направился на кухню.

Я была вымотана настолько, что готова была уснуть прямо на этом роскошном полу. Мысль о ещё одном часе дороги обратно казалась пыткой. Усталость взяла верх над остатками гордости, и я, взяв зарядку, молча поплелась в указанную комнату. Хотелось поскорее переодеться во что-то удобное.

Надев футболку, которая едва прикрывала колени, я мельком глянула в большое зеркало на стене. Сквозь тонкую светлую ткань отчетливо просвечивало темное кружево белья. "Какая же я дура! — мысленно выругалась я. — Нужно было снять его ещё после того дурацкого мультика!". Но снимать и надевать обратно это узкое платье не было никаких сил. «Будь что будет», — махнула я рукой и, мучимая голодом, отправилась на кухню.

Там я застала идиллическую картину: Марко стоял на балконе, опершись на перила, и курил, пуская клубы дыма в ночное небо. А Арес мирно лакал воду из миски у моих ног. Звякнула дверь балкона, Марко вошел внутрь, затушив сигарету.

М — Почему ты не спишь? — спросил он, и в его голосе не было привычной колкости.

И — Есть есть что-нибудь? — спросила я, стараясь смотреть куда угодно, только не на него, чтобы он не заметил моего смущения из-за этой просвечивающей футболки.

Он хмыкнул, но промолчал. Подошел к огромному холодильнику и, покопавшись в морозилке, извлек на свет коробку мороженого. Потом не спеша достал две чайные ложки и одну, блеснувшую в полумраке, протянул мне.

Мы сели за широкий кухонный остров. Ели молча, но в этой тишине не было напряжения. Я чувствовала себя на удивление легко и непринужденно, словно знала этого странного, холодного и заботливого одновременно человека всю жизнь. Рядом с ним его обычная отстраненность словно таяла, обнажая что-то настоящее, тёплое, что он так тщательно скрывал.

Перекусив, я помыла свою ложку и, пожелав Аресу спокойной ночи, отправилась в комнату.

Засыпая в чужой постели, под легкий шум ночного города, я неожиданно поймала себя на удивительной мысли: когда Марко рядом, его привычная ледяная броня словно исчезает. В моем присутствии он становится другим — менее замкнутым, не таким отстранённым. Словно неведомая сила заставляет его раскрыться, показать мне то, что обычно скрыто за маской холодного безразличия ко всему миру. Эта мысль, тихая и трепетная, согревала меня даже во сне, наполняя сердце странным, волнующим и пугающим своим обещанием ощущением.

Ставим звёздочки 🙏🏻💗!