Глава 34
К тому времени, как добираюсь до дома на окраине студгородка, приклеенный к панели телефон теряет заряд окончательно. Экран вспыхивает звонком от матери и сразу гаснет.
Не страшно.
Я все равно не стал бы брать трубку.
Когда я приду к ней с разговором, мы будем говорить не на ту тему, которую хочется ей, это просто стопроцентно.
На часах почти три дня. Все что касается кафе сегодня поставлено на паузу, потому что даже у моей многозадачности есть границы.
От редких вспышек адреналина в крови слегка покалывает кожу. Хочу избавиться от этого зуда, потому что он делает меня слегка неадекватным, но внутри слишком много злобы и волнения, чтобы я мог на это рассчитывать.
На автомате выхожу из машины и иду к калитке, нащупывая в кармане ключи. Это запасной комплект, который теперь принадлежит мне. Не с первой попытки разбираюсь, как работает корявый замок, и это забавно. Это элементарно простое устройство, но как раз от элементарных устройств я очень сильно отвык. Попробовав другой ключ, все же открываю калитку, за которой беснуется престарелая немецкая овчарка.
- Тихо, друг... - бормочу, почесав собаку за ухом.
Надеюсь, что его хозяйка дома. Быть сейчас одному мне нифига не хочется. Мне хочется расслабиться. Мышцы расслабить и мозги.
Пару минут ковыряюсь и со вторым замком, пока до меня не доходит, что дверь не заперта. Дернув на себя ручку, вхожу в дом и стучу ногами на пороге, стряхивая с них налипший снег.
- Юль? - кричу, начиная сваливать на тумбочку свое барахло.
Ключи от дома, ключи от машины...
Успеваю расстегнуть куртку, когда она появляется из дверей своей комнаты.
Остановившись в пяти метрах напротив, на том конце коридора, молча на меня смотрит. Одетая в безразмерную вязаную кофту, домашние штаны и безразмерные вязаные носки, молча смотрит на меня оттуда.
Пухлые розовые губы поджаты, зеленые глазища смотрят исподлобья.
Выпрямляюсь, вдыхая почти реальный запах серы.
- Ясно, - бросаю на тумбочку мертвый телефон. - Че там? Меня уже судили? Приговор вынесен? - снова смотрю на нее.
Повернув голову, Юля смотрит на комод у стены рядом с собой и из стопки сложенных на нем книг выхватывает ту, что сверху.
- Твою мать... - успеваю шарахнуться в сторону и прикрыть руками голову за секунду до того, как увесистый том хрен пойми чего врезается в дверь рядом с моим лицом.
Юля скрывается в своей комнате и шарахает дверью так, что у меня закладывает уши. После этого очень красноречиво щелкает замок.
- Пффф...
Ладно.
Допустим, я это заслужил.
Подхожу по коридору и упираюсь рукой в дверной косяк, глядя на свои ботинки.
- Юль? - зову. - Открой дверь.
- Пошел ты.
- Давай сверим данные, - предлагаю. - Я облажался?
Молчит, а я прислушиваюсь, упираясь лбом в дверь.
- Юль?
Слышу ее шаги и скрип старых половиц.
Конкретно в этот момент я особенно остро чувствую, что кроме нее мне никто не нужен. Еще я думаю о том, что такой психованной ни разу в жизни ее не видел, но никогда не сомневался, что она так умеет.
Меня, твою мать, радует, что я не вижу слёз, а это значит, что у меня есть лимит доверия. Это значит, мой мотылек даже в бреду не допускает, что я могу трахать кого-то на стороне.
- Открой. Я тебе все объясню.
- Если я скажу, что ты до меня больше никогда не дотронешься? - слышу вопрос из-за двери.
- Хреново... - отвечаю ей. - В этом случае у меня член отвалится.
- С ним все будет отлично, - бросает она. - Не пропадет!
- Я могу объясниться?
- Объясняйся, - снисходит она.
Оттолкнувшись от двери, чуть присаживаюсь на комод и складываю на груди руки.
В моем случае объясняться равносильно тому, что я должен оправдываться. Прямо сейчас это нихрена не проблема, но мне вдруг кажется, что Юльке нужно спустить пар.
По-моему, пока она его не спустит, я могу своими объяснениями подтереться.
Подумав секунду, спрашиваю:
- Что это было по-твоему?
- То есть, я должна ответить?! - взвивается.
Почесав кончик носа, говорю:
- Да.
- Знаешь, Милохин, - слышу рычание на той стороне. - Ты совсем уже офигел!
- Это мое перманентное состояние.
- Я в курсе!
- Так что?
- Я отвечу, - проговаривает. - Но если я вдруг не права, то знаешь что?
- Что? - интересуюсь с превеликим интересом.
Несмотря на то, что ситуация абсолютно не смешная, мне хочется улыбнуться. Мне хочется улыбнуться, потому что я люблю внучку профессора Гаврилина так, что, блять, кишки сводит.
Без нее я реально просто сдох бы от скуки.
- Если я не права, то уходи. Мы и без тебя справимся.
- Давай проверим, права ты или нет, - мой голос слегка хрипит.
Справиться без меня? Чисто технически, может быть. Ну а практически... такая перспектива отдается дискомфортом под ребрами.
- Ты... - слышу за дверью. - Ты наверное просто забыл объяснить этой Тане, что тебя нельзя трогать руками без разрешения... и пихать тебе в рот язык...
- Пффф... - закрыв глаза, выпускаю из себя воздух.
- Да? - летит следом тихий вопрос.
- Да... - напряженно смотрю на дверь. - Юль...
- Я не буду это терпеть, Даня, - обрывает меня. - Никогда. Никаких телок у тебя на коленях. Даже... случайных. Каких угодно. Не буду, Милохин!
- Не будет никаких телок! - обрубаю громко. - Такого больше никогда не будет. Я обещаю. Я облажался. Ты мне сейчас очень нужна, - добавляю устало. - Открой дверь.
- Они всегда на тебя будут липнуть, - не унимается. - Я не буду это терпеть. Только в этот раз и все. Больше никогда...
- Я тебя понял.
- Ты... ты понял? - снова заводится она. - У меня ребенок. И... если ты вдруг... "облажаешься" еще раз...
- Ребенок не у тебя, а у нас, - вырубаю из воздуха слова. - Формулируй мысли правильно.
- У нас...
- Вот именно.
- Если ты вдруг облажаешься опять...
- Я дослушаю это до конца просто из любопытства, - поясняю.
- То я от тебя уйду.
Она замолкает, а я запрокидываю к потолку голову и вздыхаю.
В основном ей некуда от меня идти.
Только сейчас до меня доходит, в каком уязвимом она положении по отношению ко мне находится. И это то, о чем она никогда мне не говорила, но прекрасно понимала.
Блин.
- Договорились, - хрипит мой голос. - Открой дверь.
Внезапно ее ультиматум вызывает приток долбаной нежности в груди.
Это скручивает нутро сильнее, чем все, что она могла бы бросить мне в лицо. Вроде предложения, когда-то высказанного мне Мариной - пойти и "выгуляться", как следует, а потом вернуться, как ни в чем не бывало. Предложение, которым я с удовольствием воспользовался. Результат превзошел все мои, блть, ожидания.
Юля молчит, и я впиваюсь в дверь глазами.
- Я кроме тебя вообще ни с кем не целовалась... - вдруг говорит она. - Только с тобой...
Я это прекрасно знаю, твою мать. Ни с кем, кроме меня.
- Хочешь попробовать? - интересуюсь ровно.
- А ты что, не против?! - злится.
- Не могу допустить, чтобы ты до конца дней мучилась этим вопросом, - чеканю каждое гребаное слово.
- То есть, мне можно пойти и поцеловать... соседа? - требует раздраженно.
- Мы послезавтра распишемся, - усмехаюсь. - Можешь закрыть этот гештальт.
- Ты серьезно?!
- Вполне.
Я не монашка. Не долбаный страдалец. И я совершенно точно потяну какой-то сраный экспериментальный поцелуй, потому что она моя, и исход этого эксперимента мне уже известен.
Скрипит половица и дверь распахивается.
На бледных щеках вижу алые пятна.
Блять. Какая же она красивая.
- Я не шучу, - сверкает глазами.
- Я тоже, - смотрю на нее расслаблено.
Глядя на меня, она мучается так, будто я вложил ей в руку пистолет и предложил прострелить кому-нибудь башку. Но в некоторых вопросах ей реально нужно повзрослеть.
- Ладно, - растягивает губы в фальшивой улыбке.
Свернув в коридор, топает к входной двери, стуча пятками по полу.
Сдергивает с крючка куртку и просовывает ноги в ботинки, после чего двумя руками толкает входную дверь.
Оттолкнувшись от комода, трогаюсь следом.
Выйдя на крыльцо, вижу, как Юля проносится через двор и выскакивает за калитку, оставив ее распахнутой настежь.
Засовываю руки в карманы куртки и спускаюсь по ступенькам, не имея понятия, что конкретно она собралась делать и позволю ли я ей это.
Увязая в подтаявшем снегу, она пулей переходит на противоположную сторону улицы.
Наблюдаю, выйдя из калитки.
Протянув чуть вниз по улице, оборачивается только тогда, когда добирается до забора дома, идентичного своему, только дом напротив претерпел серьезный апгрейд. Стены выложены кирпичом, крыша тоже выглядит увереннее, как и забор.
- Кхм... - откашливаюсь, раскачиваясь на пятках.
Если она хотела убедиться в том, что я здесь и я смотрю, то позволяю ей это сделать. Надеюсь, выражение моего лица отражает искренний интерес, потому что я им просто переполнен.
Судя по всему, настроена она решительно.
Отвернувшись, нажимает на звонок.
Разминаю шею, поглядывая исподлобья.
Через пару минут калитку открывает мужик с усами и приличным пузом.
Перебрасываются парой фраз, после чего она остается одна.
Терпеливо жду, что дальше, и немного напрягаюсь, когда вместо мужика из калитки возникает пацан со смутно знакомым лицом. Одет в футболку и спортивные штаны. Ростом чуть выше среднего, башка коротко-стриженная, вокруг бицепса тату, и дохлым его не назовешь, уродом тоже.
Пока они разговаривают, пристально наблюдая за тем, что там происходит.
Подняв голову, "сосед" смотрит на меня, но через секунду Гаврилина забрасывает ему на шею руки и встает на носочки.
Пошатнувшись от неожиданности, тот склоняется к ней навстречу.
Велю себе стоять на месте, но это сложнее, чем кажется. Особенно, когда его бицепс сдавливает ее талию, а вторая рука обнимает ладонью лицо.
Я в мельчайших подробностях представляю, что этот хрен сейчас чувствует.
В мельчайших, твою мать, подробностях.
Я слишком хорошо знаю, что он чувствует. Мягкие до звезд в глазах губы. Полные, нежные, сладкие. Такие, которые хочется поглотить своими. Сосать, лизать, трахать языком, что он, судя по всему и делает, потому что склонил ее голову набок так, будто у них один рот на двоих.
Блть.
Пальцы сжимаются в кулаки.
Эксперимент хоть и полезный, но повторения у него не будет. Нет. Ни хрена подобного больше никогда не будет.
Кровь ударяет сначала по башке, потом по члену. Вскипает и пенится от мыслей о том, что сделаю с НЕЙ я. Как бы тупо это не звучало, но если упырь не отсосется от нее в течение секунды, я дам ему в бубен.
От вдоха, который делаю, сводит нос.
Опустившись на пятки, Юля разрывает контакт и суетливо выпутывается из посторонних рук.
Считаю до трех, глядя на то, как пацан ее выпускает. Слегка заторможенный, но послушный. Подняв голову, смотрит на меня опять, а моя девушка быстро идет назад, опустив лицо и спрятав его в растрепанных ветром волосах.
Впиваюсь в это лицо глазами и отхожу в сторону, когда она, вскинув на меня мятежные зеленые глаза, проносится мимо. Вбегает во двор, потом на крыльцо.
Бросив взгляд на застывшего у ворот своего дома "соседа", закрываю за собой калитку и направляюсь следом.
Прислонившись спиной к стене и повернув голову, Юля пилит меня глазами, провожая ими каждое мое действие.
Щеки у нее горят, дыхание неровное.
Закрываю на замок дверь, отрезая коридор от потоков холодного уличного воздуха. Подхожу вплотную и нависаю сверху, упершись одной рукой в стену над Юлькиной головой.
Смотрит на меня снизу вверх, поджав свой прекрасный рот.
Она так близко, что нос задевают знакомые запахи. Запах ее одежды, ее волос, ее тела. Тонкие девчачьи запахи, которые я ни с чем не спутаю.
- Понравилось? - интересуюсь хрипло.
Меня слегка колбасит. Меня колбасит на полную катушку.
- А тебе? - задает встречный вопрос.
- Сначала ты.
Закрыв глаза, она втягивает в себя воздух. Сглатывает так, что дергается тонкая шея.
Наблюдаю за ее лицом, как маньяк.
- Нет, - цедит. - Мне не понравилось. Когда это ты, все по-другому.
- Аналогично, - смотрю в ее глаза. - Сделаешь такое еще когда-нибудь, я тебя придушу, - разъясняю раз и навсегда. - В шутку, на спор, еще по какой-нибудь тупой причине. Я тебя придушу, поняла? Это ответ на твой вопрос.
- Это была твоя идея!
- Пох*р.
Открыв изумленно рот, хлопает глазами.
- Знаешь что? - шипит. - Тебя легче убить, Милохин, чем любить!
- Придется тебе потерпеть, - цокаю.
Закусив губу, она пытается скрыть улыбку.
Вздохнув, откидывает на стену голову и прикрывает глаза, говоря:
- Сделай что-нибудь... у меня... такое чувство отвратительное... на губах...
Подавшись вперед, накрываю ее губы своими, вжимая тело своим в стену. Стираю с ее губ следы другого мужика и бормочу:
- Так пойдет?
В ответ она с тихим стоном открывается мне навстречу, и если это не точка в нашем споре, то жирный восклицательный знак.
Юля
В ресторане сильный запах рыбы и куча других запахов, потому что столы оборудованы грилями, на которых посетители при желании могут сами готовить свою еду. От этой мешанины и атаки на свои рецепторы сама я ни куска проглотить не в состоянии, но я не хочу никому портить вечер, поэтому заталкиваю в себя половинку черри и запиваю ее апельсиновым соком, наталкиваясь на внимательный, но чуть расфокусированный взгляд Милохина, сидящего прямо напротив.
Он пьет второй стакан виски со льдом, и выглядит лениво расслабленным. Вообще-то, у меня ощущение, что он слегка напился.
- Юль, на какой специальности ты учишься? - слышу вежливый вопрос справа.
Длинные сильные пальцы Дани вращают вокруг своей оси тяжелый стакан с крепким алкоголем. Отрываю глаза от его безымянного пальца, вокруг которого красуется тонкий золотой ободок обручального кольца, и перевожу взгляд на его бабушку. Наталью Семеновну Милохину.
Нас за столом четверо, включая деда, и всем нам отлично известно, что мое образование... короче говоря, оно под большим вопросом.
- На той же, что и Даня, - отвечаю, повернув голову.
Серые, немного поблекшие глаза смущают меня своим вниманием. Я не вижу в ее глазах злобы или... презрения. Только цепкий ум. Очень цепкий.
Мне нечего от нее скрывать. Пусть это глупо, но в ответ на ее взгляд я слегка задираю подбородок.
Покосившись на Милохина, вижу, как он скрывает улыбку за своим стаканом, и от этого у меня слегка краснеют щеки.
- Хм, - коротко замечает Наталья Семеновна. - Занятно.
Да уж...
Это миниатюрная, я бы даже сказала, худая женщина с уложенными в пучок у основания шеи седыми волосами. Как ни странно, эта прическа придает ей благородства, которого у нее и так предостаточно, а маленькие бриллианты в ушах сияют, как две лампочки.
Мне трудно поверить в то, что эта женщина передала мне котлеты и картошку. Действительно трудно. Не знаю, какой ее себе представляла, но точно не такой... хрупкой...
Честно говоря, на фоне Милохиных мы с дедом немного проигрываем. Потому что мой дед будто воды в рот набрал. На нем его лучший костюм. Серая тройка в полосочку. В кармане на груди шелковый платок. Глядя в тарелку, он чересчур сосредоточенно жует.
Милохин тоже помалкивает. Просто накачивается своим виски, откинувшись на спинку мягкого кресла и вытянув под столом ноги, которыми задевает мои.
Но самое главное заключается в том, что теперь я тоже Милохина. Уже два часа, как. К этому нужно привыкнуть.
- Тебе ведь полных девятнадцать? - получаю еще один вопрос.
Неторопливо разрезая приборами курицу, бабушка Дани поднимает на меня глаза.
У них есть связь. Гораздо более сильная, чем у него есть с матерью. С этой женщиной он... будто на одной волне. Именно поэтому я очень волнуюсь. Меня одолевает мелочное желание понравиться ей, только понятия не имею, что должна для этого делать.
- Эм... да. В мае исполнится двадцать.
- Данилу в ноябре будет двадцать два, - сообщает она.
- Я... кхм... знаю... - проглатываю перепелиное яйцо.
Звучит так, будто две этих цифры в ее голове никак не укладываются. Что ж. за этим столом она не одна такая.
- Чем ты увлекаешься?
Бросаю быстрый взгляд на Милохина.
Откину на спинку голову, чуть выгибает свои идеальные брови, как бы намекая на то, что ему тоже очень интересно узнать, чем я увлекаюсь.
В его глазах смешинки. Он в курсе, чем я увлекалась вчера и позавчера. Я безнравственно ему отсасывала. Я только надеюсь на то, что дед никогда-никогда-никогда этого не узнает, ведь мы были очень тихими.
Кроме того, в данный момент я беременна. Это увлечение забирает чертовски много моей энергии. Его бабушка и без того это знает, поэтому отвечаю:
- В школе я увлекалась шахматами. Дед отдал меня в шахматный клуб в десять. Наверное, он просто не знал чем положено увлекаться девочкам, - смотрю на него улыбкой. - Я два года подряд выигрывала Новогодние турниры, но в тринадцать меня побил семилетка и... я очень расстроилась...
- "Очень расстроилась", - хмыкает дед. - Выбросила доску. Разбила кружку.
- Не спортивно, - лениво замечает Даня.
Подняв на него глаза, вижу его улыбку. От нее в уголках его губ собираются легкие складки. У меня в животе маленький взрыв, потому что я обожаю его улыбки. Я люблю его улыбки. Люблю его самого.
Кажется, это самый счастливый день в моей жизни.
- После этого я посещала школу актерского мастерства... - продолжаю.
- Серьезно? - фыркает Милохин. - Сколько, один час?
- Один день, - поправляю его.
- И секцию бокса, - добавляет дед.
- Млин... - бормочет Даня. - Я бы на это посмотрел.
Смеюсь, запрокинув голову.
Его глаза смотрят на меня неподвижно, от этого по рукам бегут мурашки. Смотрю на его губы, чувствуя себя слегка пьяной.
На мне новое платье-карандаш блестящего золотого цвета. С глубоким квадратным вырезом и рукавами-фонариками. Профессиональный макияж и красная помада. Я хотела быть в этот день какой-то особенной, и Милохин... он смотрит на меня так, что в ботинках подворачиваются пальцы.
Сам он одет в черную футболку, черные джинсы и наручные часы. И этот скромный выбор идет ему просто чертовски.
За столом образуется тишина. Совсем не напряжная, но меня снова смущает взгляд Натальи Семеновны на моем лице.
Я умру, если в один прекрасный день она возникнет на пороге моего дома и назовет меня "репеем". Я просто умру внутри, вот и все.
В общем и целом, это отличный вечер. Мы болтаем о том, о сем еще около часа. И даже дед как будто вышел из транса. Может, это и к худшему, потому что его объявление обдает мои щеки кипятком.
Глядя куда-то в область плеча бабушки Дани, он говорит:
- У меня умница-внучка. Подарила мне два билета в театр. На сегодня. На семь вечера. Столичная труппа. Билетов не достать. Наталья Семеновна, не желаете составить компанию?
Я готова провалиться сквозь землю. Даже дураку понятно, что это попытка избавиться от него сегодня вечером, и я чувствую себя настоящей ведьмой.
Даня чешет кончиком пальца нос, а его бабушка отпивает из чашки чай и бросает на деда суетливый взгляд.
Это странно и как-то... не очень естественно, учитывая то, как она вела себя все это время.
- Театр? - ее голос звучит немного звонко. - С удовольствием. Я там уже два года не была.
- Ну, вот и замечательно, замечательно, - качает тот головой. - Тогда нам уже выдвигаться пора. Время...
- Я вызову вам такси... - откашливаюсь, хватаясь за телефон.
- Будет чудесно, - Наталья Семеновна встает. - Я пока отойду...
- Угу... - ныряю в телефон, косясь на дедулю.