Глава 32
Час спустя торможу машину у безликого обшарпанного здания.
- Вы приехали, - извещает навигатор, а я что-то нифига не уверен.
Не глуша мотор, прижимаюсь к рулю грудью и осматриваюсь. Могу сказать с полной и абсолютной уверенностью, что никогда не был ни в этом районе, ни в этом месте.
Кое-где на первом этаже горит свет, в остальном там жизни нет. В утренней мороси даже прохожих нет, хотя в восемь пятьдесят утра допускаю, будто это нормально.
- Мы точно туда приехали? - спрашиваю Юлю.
- Да. Это за углом. Вон там, - кивает подбородком в неопределенном направлении.
У нас еще десять минут до открытия женской консультации, которую ей посоветовали. Откровенно говоря, выглядит это место стремно, и, посмотрев на часы, спрашиваю:
- Че это за помойка?
- Мы подъехали не с той стороны, - поясняет. - Ваше величество.
- То есть, с другой стороны не помойка? - уточняю, осматривая раскинувшийся передо мной вид.
Ряд из трех мусорных баков, старое крыльцо с осыпавшимися ступеньками и заколоченной дверью, убогие кирпичные стены и зарешеченные окна.
- Не знаю. Когда пойду, тогда и узнаю, - говорит мотылек.
- Тогда вместе пойдем, - отстегнув ремень, смотрю на нее.
Отпустить ее одну бродить здесь я не могу. Я просто не смогу, твою мать, начать свой день, зная, что она ходит где-то здесь одна.
Она выглядит лучше, чем час назад, но то, что в ее руке мандариновая корка, которую не спеша жует, говорит мне о том, что это только кажется. Плюс ко всему, она выглядит очень загруженной. Глядя перед собой, мнет несчастную кожуру и о чем-то усиленно думает.
Уверен, поводы для мозгового штурма у нас с ней в девяносто процентов случаев разные, поэтому не могу не спросить:
- Че у тебя в голове сейчас происходит?
- Они все нас считают дураками, - делится она. - Даже дед.
Я бы добавил, что ее дед в придачу считает меня мудаком, но решаю оставить это открытие при себе.
- Они "все" нам завидуют, - заверяю ее.
- Правда? - смотрит на меня с кислым недоверием.
- Угу, - усмехаюсь. - Они "все" зассали бы, окажись на нашем месте. Поэтому завидуют.
Ее лицо омрачается, глаза прячутся от моих.
- Я тоже "зассала", - говорит Юля.
Блин.
Чисто технически так и есть. Но я уже ни в чем не уверен.
- Проехали, - бормочу, забирая с панели телефон.
- Ты не понял, Милохин.
Глядя на нее, вопросительно выгибаю брови.
- Я "зассала" не тогда, когда решила от детёныша избавиться, а когда поняла, как боюсь, что ты об этом узнаешь.
- Ты боялась правильно, - говорю на полном серьезе.
- И... чтобы ты сделал? - поднимает на меня немигающие глаза.
Нихрена хорошего
Если бы я узнал об этом, не имея понятия об общей картине, решил бы, что ей тупо не нужен, но если бы узнал в противоположной ситуации, я бы вряд ли простил ей такую трусость. Она это знает, именно поэтому "зассала".
- Мы теперь не узнаем, да? - задаю встречный вопрос.
- Прости меня... - шепчет, глядя на мандариновую корку в своих руках.
- Юль... - откинув голову на спинку кресла, прикрываю глаза. - Я тоже облажался.
- Да, Милохин, - слышу ее тихий голос. - Ты облажался. Я... мечтала, что ты придешь за мной. Еще тогда, в январе. Несмотря ни на что.
- Мечты - это воздух, - доношу до нее простую истину. - Нужно не мечтать, а действовать.
- Не все могут как ты, Дань.
Втянув в себя воздух, с шумом выдыхаю.
Посмотрев на нее, вынужден согласиться. Мы разные, и дело не в разнице наших полов. Но может в этом и прикол? Именно это в ней меня и манит. То, что она не такая, как я. И не такая, как все, кого я знаю. Я понял это с первого взгляда. С самого первого, твою мать, взгляда.
Ее глаза блуждают по моему лицу. Чистые, как слезы младенца. И наивные тоже. Все это время она пыталась противостоять мне, как могла. Я бы мог ее сломать в два счета, но скорее ногу себе отстрелю, чем сделаю это. Любому отстрелю, потому что, кажется, судьба у меня такая - быть мужем Гаврилиной.
Это торкает, и сильно.
- Попробуй спрятаться от меня сейчас, - отвечаю хрипловато. - Я тебя найду, можешь не сомневаться.
- Зачем мне прятаться? - вздыхает, отстегивая свой ремень.
Потому что я облажался.
- Просто знай это, - произношу вслух.
- Угу... - фыркает. - Ты меня иногда пугаешь.
- Ты меня иногда тоже, - сообщаю ей.
Смотрим друг на друга, и я тянусь к ней за секунду до того, как она делает то же самое. Обняв ладонью маленький острый подбородок, касаюсь мягких нежных губ своими. В ней все не такое, как во мне. Даже то, как ее губы сдаются моим каждый раз, когда мне хочется быть главным, говорит о том, что я сильнее. Простая физика, но это будит инстинкты.
От нее пахнет мандаринами, и я готов ее губы сожрать, но, на данный момент, утро не та часть дня, в которую стоит болтать ее гормоны.
Когда пытаюсь отстраниться, она интуитивно тянется следом, что вызывает у меня тихий смешок. Подавшись вперед, целую ее по-настоящему. Смакую телпый гладкий рот и всасываю в свой пухлую нижнюю губу, после чего все таки выпускаю Юлькино лицо и отстраняюсь, собираясь выйти из машины.
Она смотрит на меня чуть расфокусировано и облизывает припухшие губы.
Набрасываю на голову капюшон и открываю дверь. Юля выбирается из машины вслед за мной и, остановившись перед капотом, осматривается.
Застегнув под горло куртку, тяну ей руку, и она отдаёт мне свою прохладную ладонь. Молча топает рядом, тихо шурша курткой.
За углом и правда есть жизнь. Есть даже приличное крыльцо и вывеска. Пара глубоко беременных женщин подпирают дверь. Тормозим перед ступеньками, и я предлагаю:
- Возьми до универа такси.
- Ладно... - подняв руку, она теребит собачку на молнии моей куртки, дергая ее вниз и вверх.
Смотрит на мой подбородок и жует губы, после чего выдает:
- Я тут подумала. Раз ты на мели, я могу и дальше в кофейне работать. Я же еще не уволилась...
- Нет, - отрезаю.
- Ты даже не дослушал... - поднимает на меня глаза.
- Деньги, которые ты заработаешь, корячась там до девяти вечера, я могу заработать за час даже из квартиры не выходя.
- Так почему не заработаешь?
- Потому что у меня другой план.
- План... - дует губы и закатывает глаза.
За ее спиной начинается движ, потому что заведение для беременных открылось.
- Ладно, я пошла, - говорит Юля, обернувшись. - Не хочу в очереди стоять.
- Ага. Топай.
- До вечера, - смотрит на меня.
- Угу, - пристально смотрю в ее глаза.
Когда собирается сделать шаг назад, резко протягиваю руку и удерживаю ее на месте, подхватив за локоть.
Чуть расширив глаза, смотрит удивленно.
Вздохнув и почесав языком зубы, сообщаю:
- Я тебя люблю.
- О... - хлопает глазами. - Эмм... кхм... - театрально хмурит брови. - Надо же. Хмм... Я никому не скажу, - пожимает плечом.
- Ага, - тяну. - Ну, пока, - выпускаю ее локоть.
- Пока... - пятится назад, не спуская глаз с моего лица.
Резко развернувшись, взбегает по ступенькам, оставляя меня одного.
Я, возможно, действительно мудак, но манипулировать ею проще, чем она думает.
Глядя ей вслед, терпеливо жду, пока скроется в дверях женской консультации, после чего разворачиваюсь и трогаюсь обратно к машине. По дороге достаю из кармана телефон и набираю ее подругу, забив на то, что сейчас восемь утра и, вполне возможно, мне придется ее разбудить.
Затянувшиеся гудки намекают на то, что я попал в самое яблочко. Хриплый и вялый голос в трубке тоже.
- Алло... - растерянно лепечет Алёна.
Абсолютно непривычно фиксировать девушку Баркова в образе мягкой и нежной ромашки, но я уверен, что шипы вылезут сразу, как поймет, что на проводе я.
Я не нравился ей никогда.
Вполне возможно, с той секунды, когда положил глаз на ее подругу. От чего-то она решила, будто я ей не пара, но я бы сильно соврал, если бы сказал, что ее мнение хоть как-то меня заботит. Думаю, я не нравлюсь ей сам по себе, и чтобы не сделал, все равно буду ее раздражать. Реакция все та же: мне пофиг.
- Нужно поговорит, - произношу в трубку.
Обходя лужи, стараюсь не вляпаться в снежную жижу и кривлю губы, когда дорогу пулей перебегает чёрная кошка. Отлично, твою мать. Кажется, это означает, что день мне предстоит дерьмовый.
- Кто это? - бормочет Алёна. - Милохин, это ты что ли?
- Это я, - сажусь в машину и нажимаю на старт-кнопку, заводя мотор.
- Ты... блин, - копошится, сильно понижая голос. - Восемь утра, твою мать.
- А ты что, всю ночь младенцев ела? - интересуюсь.
Слышу, как шуршат по полу ее тапки и как хлопает дверь.
- Нет, я всю ночь думала, какой же ты мудак, - шипит она. - От заката и до рассвета.
- Ты все не так поняла, - стараюсь быть цивилизованным. - Можем провести совместный сеанс с психотерапевтом и все обсудить.
- Неужели? - усмехается. - Ты готов потратить время на что-то, кроме себя любимого? Ну, надо же! Что, так сильно прижало?
Кажется, я слышу скрип собственных зубов.
Блть, ну что за ведьма.
- Слушай сюда, - глушу этот дебильный сарказм. - У меня в жизни есть только одна вещь, которой я дорожу сильнее, чем самим собой. Это Гаврилина. Если ей понадобится почка, я отдам свою. Просто врубись в это, перед тем, как лезть туда, куда тебя нихера никто не просил.
- А теперь ты меня послушай, умник, - цедит Алёна. - Она не вещь. И ты больной, если думаешь, что я могу скрыть от нее то, что мудак, за которого она собирается замуж, на досуге обжимается с другими телками!
- Это не то, что ты подумала! - повторяю громче.
- Правда? И что же это? Твоя подруга решила посчитать тебе зубы языком и проверить, два у тебя яйца или одно?!
- Блять... - медитирую, прикрыв глаза.
- Вы - богатенькие сынки думаете, что вам все можно? Хотя, что же это я... если бы ты так думал, не звонил бы.
- Алёна, - говорю с нажимом. - Я люблю ее. Она никогда не увидит Таню. По крайней мере, в моем окружении. Вопрос исчерпан.
- Таню, - выплевывает. - А что, ты ее в лесу закопал?
Молчу, чтобы не послать свою оппоненту в задницу.
- Я люблю Юлю, - вдалбливаю ей в голову. - Все, что ты видела - недоразумение.
- А мне кажется, ты кроме себя никого не любишь.
- Ты обо мне нихрена не знаешь, - чеканю.
- Может быть, но тебе нифига с рук не сойдет, Милохин. Она бы мне такого никогда не простила.
- У нее угроза выкидыша. Включи свои, блять, мозги! - гаркаю в трубку.
- Она сильнее, чем кажется. Но ты и сам знаешь, иначе, повторюсь, не звонил бы.
- Думаешь, ты все знаешь лучше всех? - цежу.
- Я никогда не считала себя лучше других, но если бы не я, у тебя, возможно, ни ее, ни малыша не было бы. Просто потому, что ты все никак не мог достать из задницы голову!
Этот укол больнее всего, но она и половины не знает.
- Ты постаралась, плюсую, - говорю холодно. - Только одно учти, твоя подруга без моего ведома аборт никогда бы не сделала. И если бы не пришла ты, она пришла бы ко мне сама. Рано или поздно. Потому что она, блть, моя! Это ясно?
Теперь я в этом, твою мать, не сомневаюсь.
- Ну, раз так, то тебе и бояться нечего.
- Алёна... - сдаюсь нахрен. - Расскажешь ей, и я тебе башку откручу.
- Ты охерел?! - слышу злой голос Баркова на том конце провода.
Зараза!
Кладу трубку и швыряю телефон на панель.
Зло наблюдаю за тем, как перед капотом проходит мужик с мусорным пакетом.
В одном Алёна права. Я действительно опасаюсь долбаного скандала вселенского масштаба, который нафиг не нужен нам с мотыльком, но я и к нему готов. То, что я сказал ей - правда. И она об этом знает. Всегда знала. Даже тогда, когда бросила меня, она знала, что я ее люблю, но это не значит, что меня, блять, погладят по головке.
Телефон звонит, и я надеюсь, что это не Барков, который собирается вызвать меня на гребаную дуэль.
- Да? - отвечаю немного грубо.
- Доброе утро, сын, - голос матери звучит устало.
- Доброе.
- С тобой хочет поговорить отец, - сообщает она.
Пффф...
Я знал, что рано или поздно это произойдет. Ему что-то от меня нужно, иначе он оставил бы меня в покое. Ему что-то нужно, твою мать. Поэтому он сует эти ебаные палки мне в колеса, но я никогда не пошел бы к нему первым. Это не гордость, просто расчет. Если бы я пришел первым, он бы воспринял это, как мою слабость, а я не собираюсь просить у него пощады.
- Рад за него, - отвечаю.
- Спрячь свои бараньи рога, Даниил, - настойчиво просит она. - Тебе с ним не тягаться, ты сам знаешь. Он ждет тебя к девяти в мэрии. Только не опаздывай, у него потом совещание.
Глядя на часы, сжимаю зубы.
У меня были планы. Даже если не считать того, что мне нужно перехватить Юлю раньше, чем она пообщается со своей подругой, у меня были планы.
Твою мать!
- Я буду, - говорю и кладу трубку.
"Позвони, когда выйдешь от врача", - скидываю сообщение и впечатываю телефон в магнит на панели.
Сдаю назад, понимая, что выбираю наименьшее из зол.