Глава сороковая
Чон метался по комнате, точно зверь в клетке. Резким движением он сорвал с шеи платок, отшвырнул пиджак, взъерошил волосы.
Я сидела в удобном кресле и наблюдала за ним с любопытством, покачивая туфелькой на кончиках пальцев ноги. Больше, правда, рассматривала обстановку, чем хозяина помещения, но тем не менее.
Комната была дорогой, но строгой. Никаких лишних статуэток или гобеленов – полный минимализм в деталях. Зато такой мощный стационарный щит на всем помещении, включая пол и потолок, что ощущался почти физически даже с моими невеликими силами.
– Манобан, ты вроде не дура, – обратился ко мне Чон, заставив меня оскалиться.
– А ты умеешь делать комплименты девушкам, – вздохнула я, подперев щеку рукой.
Парень поморщился.
– Я сейчас так зол, что даже не рекомендую выводить меня из себя.
– На твоем месте я бы тоже была зла, – пожала плечами в ответ.
– На моем месте? А ты понимаешь, на каком я месте?
– Вполне. Отец женился второй раз по большой и чистой любви, дамочка приволокла с собой воспитанницу. Росли вы под одной крышей, девчонка то ли влюбилась, то ли ее просто под тебя хотели подложить, чтобы управляемей был. А потом молодая жена наконец беременеет, и надобность в тебе как наследнике пропадает. При первом удобном случае тебя убьют. Ну, благодаря мне, при втором удобном случае.
Парень вздохнул и снова взъерошил волосы:
– Меня беспокоит не это. Уж за себя-то я смогу постоять.
Ну, тут у меня, конечно, свои были мысли на этот счет, но я не стала спорить. Меж тем Чон продолжал:
– Меня беспокоит отец. Это же явный приворот. И благодаря тебе я достал прямые доказательства. Но я не понимаю, почему он работает!
– А почему не должен? – удивилась я.
Чон молча продемонстрировал кольцо со своим гербом.
– Оно защищает. Или, если не может, дает такую побочку, что там уж не до любви.
Я покивала головой, стараясь в деталях вспомнить встречу с отцом Чонгука.
– Ты знаешь, – задумчиво протянула я, – его могут и не травить напрямую. Эта женщина, она… – я пощелкала пальцами, подбирая слова, – она такая идеальная, таких не существует. Как будто на ней мощный артефакт висит.
– Артефакт бы заметила система безопасности дома, – покачал головой Чон.
– Да, но я сказала «как будто». Знаешь, ты преступно мало внимания уделяешь алхимии.
– Манобан, я тебя сейчас своими же руками придушу, – рыкнул парень.
– Чон, включи голову. Она не подмешивает ему приворот в еду, не носит артефактов для изменения внешности, но при этом имеет чудовищное, до зомбирования, влияние на твоего отца и выглядит, будто ее лицо никогда не касались бренности жизни. Налицо приворот, но технически его нет. Куда можно спрятать такое зелье, чтобы никто и никогда в жизни не нашел, а если нашел – не догадался бы о значении? И как заставить человека рядом с тобой вдыхать опасный дурман, если на нем родовая защита?
– Косметика… – потрясенно произнес Чонгук.
– Молодец, – похвалила я. – А теперь можно мне вернуться к себе в комнату? Очень уж в люльку хочется.
Чон смотрел на меня так, что я поняла, ничего хорошего меня не ждет в ближайшее время. А то и вообще по жизни теперь ничего хорошего ждать не будет.
– Я могу и тут, в принципе, поспать. Кровать у тебя огромная, а я маленькая, ты даже не заметишь!
– Манобан… – вкрадчиво произнес Чон, – а свари антидот, а?
– Прямо сейчас? – возмутилась я. – Чем? Где? И из чего?
Чон нарезал очередной круг по комнате и замер передо мной.
– Но ты же сможешь его сварить?
Я задумалась. Судя по мачехе Чона, тут речь идет о каком-то старом семейном рецепте. Проверенном и совершенствованном поколениями.
– Мне нужен образец, – наконец решила я. – И никаких гарантий, что получится с первого раза.
Чон кивнул и, не произнеся ни слова, вылетел за дверь. Я думала, что он вернется с баночкой какого-нибудь крема, изъятого у мачехи в пользу страждущих ведьм, но нет, ничего с собой не принес. Наоборот, вдруг стал более спокойным и собранным.
– А вот теперь – спать, – заявил парень, закрывая за собой дверь на обычный замок и магический, и, стащив с кровати подушку, швырнул ее на диван и сам рухнул следом.
Парень был длинноват для дивана, поэтому ноги свисали через подлокотник, но его это, видимо, ничуть не смущало. Чон скрестил руки не груди и закрыл глаза.
– Эм… – максимально красноречиво выразила я все свои мысли.
– Манобан, только не надо мне рассказывать, как ты боишься за свою девичью репутацию. Все королевство в курсе, что мы вдвоем провели сутки в Туманных чащах.
– Кхм!
– И нет, к себе ты не пойдешь. Я же сказал, что ты под моей защитой. А эта комната – единственное место, где я могу ее тебе обеспечить.
– Чон, включи мозги. На мне платье, в котором нельзя спать, здесь пластины корсета внутри, – я ткнула пальцам в область живота. – И сама этот шедевр портняжного искусства я не сниму.
– Хм… – многозначительно изрек, приоткрыл один глаз и смерил меня изучающим взглядом. А затем с какой-то хищной грацией сменил позу с лежачей на сидячюю.
– Даже не думай, – возмутилась я, выставив руки перед собой.
– Ой, да ладно тебе, что я там не видел, – отмахнулся парень, поднимаясь на ноги.
– Чон, если тебе очень хочется скинуть напряжение, Сохён наверняка подпирает косяк твоей двери с той стороны, – я сделала шаг назад, а парень вдруг оказался близко.
Очень близко. Ну вот совсем близко. Я не просто чувствовала его парфюм – ощущала дыхание на своей коже. Парень наклонился ко мне, и я почувствовала широкую, горячую мужскую ладонь на своей талии.
– Я буду орать, – тихо прошептала я.
– Ты даже не представляешь себе, сколько сальных шуточек сейчас пронеслось в моей голове, – признался Чон мне на ухо и отступил.
Я облегченно выдохнула и сообразила, что что-то идет не так, когда платье начало сползать с плеч.
– Эй! – возмутилась я. – Ты как это сделал?
– Опыт, – самодовольно пожал плечами парень. – И немного магии.
Он щелкнул пальцами, и одна из панелей стены распахнулась, показывая кусочек гардеробной.
– Выбирай любую рубашку и ложись спать. Утром принесут твои походные вещи. Я бы, конечно, тоже лег на кровать и положил между нами меч, как истинный аристократ, но, боюсь, порежешься. Поэтому я сплю тут, ты спишь там и не бесишь меня хотя бы до рассвета.
И он рухнул обратно на диван, демонстративно закрыв глаза и заложив руки за голову.
– Отомщу, – пообещала я и, стараясь удержать расползающееся платье, поплелась в его гардеробную.
Выбор в ней был потрясающий – куча одинаковых рубашек и бесконечные ряды похожих костюмов. Выбрав себе рубашку из хлопка, по длине вполне походящую на платье времен моей приютской жизни, я вернулась в комнату, закатывая рукава.
Свет был уже приглушен, Чон спал. Или делал вид, что спал. Я решила, что спать я хочу больше, чем возмущаться, а потому забралась под одеяло на этой огромной мягкой кровати и почти мгновенно отрубилась. Последнее, что я услышала, тихое:
– Доброй ночи, Лиса.