Глава двадцать вторая
Я лежала на земле и рассматривала темное небо над головой. Звездочки складывались в красивенькие бессмысленные рисунки, в которых звездочеты умудрялись обнаруживать очертания замысловатых картин. Прохладный ветер шелестел травой. Под филей попала неудобная кочка, но двигаться сил не было. Хотелось и дальше лежать на прохладной земле и размеренно дышать, наслаждаясь покоем.
— Манобан, харош изображать труп! — Чон за шиворот вздернул меня на ноги. — Заболеешь!
— И прекрасно, — буркнула я, — тогда ты отстанешь от меня хотя бы на неделю.
— Сомнительно, — невозмутимо ответил парень, отряхивая меня, — ты же ведьма, сваришь себе что-нибудь и будешь все так же бодра, весела и невыносима.
— Я очень даже выносима, когда мне не приходится изображать горного козла, — огрызнулась я, вяло отмахнувшись от парня.
Шел второй месяц моего пребывания в Пресветлой академии. Жизнь устаканилась и приобрела какую-то размеренность. Если ежедневные пикировки с местными и отвратительные физические нагрузки можно назвать размеренностью.
Единственное, что скрашивало мои серые будни – это Чон Чонгук. Точнее, наше с ним жаркое, бурное, страстное противостояние. Вот, например, сегодня эта сволочь всю медитацию пыталась откромсать мне волосы. Правда, до этого я распорола ему пиджак по шву на спине. А вчера он неуловимым движением углубил декольте у моей кофты почти до пояса. Но до этого я подсыпала ему в обед веселящий эликсир, а то больно морда у парня была кислая. Говорят, мачеха проела бедолаге плешь, что нужно жениться и непременно на Сохён. Но он держался. Герой.
Сохён ежедневно при большом скоплении народа старательно устраивала театральные сцены. В основном о том, какая я сволочь и какая она бедная и несчастная. Почему сволочь я, а не Чон, было непонятно, но в полемику вступать не хотелось.
— Ну, вряд ли тебя можно назвать горным козлом, — Чон скептически посмотрел на меня и на бревно, через которое я прыгала, прежде чем рухнуть на землю. — Так, если только козочкой…
— Отравлю, — пообещала я, еле переставляя от усталости ноги.
Светлый при этом был омерзительно бодр и свеж. Настоящий боевик, чтоб его.
— Нельзя, — весело ответил парень, — скоро промежуточные испытания. Без меня не сдадите.
Я воздержалась от комментариев, а то очень уж хотелось сказать что-нибудь гадкое, но фантазия от усталости отказывала. Зато наблюдая, как Чон забирает волосы со лба, мне пришла в голову потрясающая идея.
— Ты же понимаешь, что сегодняшняя попытка отрезать мне волосы не останется безнаказанной? — поинтересовалась я.
— Пф!
— Отважный ты человек, Чон, — вздохнула я.
По сложившейся за эти месяцы традиции, он провожал меня до дверей комнаты и шел куда-то дальше по своим очень важным делам. Я бы не сильно ошиблась, если предположила, что его очень важные дела были горизонтального характера с очередной охотницей за его выдающимися достоинствами.
— Приходится, — белозубо улыбнулся парень, потрепал меня по волосам, окончательно превратив прическу в колтун, и, увернувшись от моего вялого пинка, бодро зашагал дальше по этажу.
Нет, он определенно отважный малый. Ну разве можно так допекать ведьму?