Глава девятнадцатая
Следующее утро поразило меня не столько душераздирающими воплями сирены, сколько подушкой по голове от соседки.
— Как ты посмела! — удар подушкой — Влезть! — удар подушкой — В мои! — удар подушкой — Вещи!!!
Орала она так, словно соревновалась с сигналом побудки в пронзительности и эффективности. Я с трудом оторвала голову от устава, над которым и уснула прямо за столом, и выразительно посмотрела на Джису. Под моим тяжелым взглядом Кнопочка как-то смешалась и выставила подушку между нами. Для смягчения моей реакции, не иначе.
— Тебе устав жалко? — спросила я, как следует зевнув.
— Но мои вещи!!! — возмутилась Джису.
— Так ты сама разрешила, — невозмутимо ответила я, влезая в спортивный костюм.
В комнате повисла недолгая пауза, а затем раздалось недоверчивое:
— Да?
— М-да! — передразнила.
Кнопочка как-то смешно сдулась и плюхнулась на кровать, обхватив подушку руками:
— Прости… мои подозрения недостойны паладина. И я… и ты… а там… — окончательно смешалась девушка и махнула рукой. А затем подскочила на ноги и крепко меня обняла:
— Спасибо за эликсир. Он какой-то вдохновляющий на подвиги.
И вот стою я и чувствую историческую значимость происходящего. Это ж не каждый день паладинша обнимает ведьму и извиняется. Мне, конечно, немного совестно, что она права, но это такие мелочи в сравнении с результатом!
— Ну-ну… — неловко потрепала я Кнопочку по голове и вывернулась из обнимашек. — Идем, что ли? Изверг орать будет.
Изверг действительно орал. Правда, мне казалось, что ор у него использовался как стандартное средство общения со студентами. Для более четкого донесения мысли, так сказать. Я к такому была непривычная и каждый раз невольно дергалась после очередного покрикивания на сонных и не слишком довольных студентов. Но когда утренняя экзекуция закончилась, и я, мечтая лишь о горячем душе, уже направилась к общежитию, передо мной возник Чон.
— Пойдем.
Вот так, коротко и без затей. Куда? Зачем? Пф, к чему все эти незначительные детали. Пойдем – и все тут.
— Не пойду, — раздраженно заупрямилась я. Ну серьезно, что он пристал ко мне с утра пораньше?
— Пойдешь, — уверенно заявил светлый и в качестве аргумента применил грубую силу. То есть сцапал меня в охапку и повел куда-то с полигона.
— Орать буду, — предупредила я, упираясь больше из вредности.
— Я бы не рекомендовал.
— И почему же?
— Как правило, Ким Намджун не любит, когда кто-то орет больше него, — охотно пояснил Крейг, не сильно проясняя ситуацию.
— Ким Намджун? Кто это? — не поняла я.
Чонгук закатил глаза, а за спиной раздалось раздраженное цоканье.
— Прикопать бы того языкатого студента, кто навесил на меня это кошмарное прозвище.
Я скосила глаза и увидела мрачного Изверга.
Упс.
— Ну почему же кошмарное? — попыталась я выкрутиться из неловкой ситуации. — Ничего не кошмарное, а очень даже необычное. Неординарное.
Изверг хмыкнул, а я вопросительно посмотрела на Чона.
— Вчерашний инцидент, — пояснил парень.
— Но я же никого не отравила! — возмутилась я.
— А что, хотелось? — оживился декан.
Чон лишь закатил глаза:
— Расслабься, Манобан, ты лишь свидетель произошедшего. Зачинщик безобразия – я.
Тут я искренне удивилась:
— Так вы ж даже не подрались, чего там зачинять - то.
— А вот это нам сейчас уважаемый Ким и расскажет, – без тени улыбки произнес Чон, пропуская меня перед собой в кабинет декана. — Что мы там такого успели совершить, что аж после побудки на ковер приходится идти. Ночью они, что ли, к те… к вам заявились?
— Практически, — декан опустился в свое кресло, кивком предлагая нам присесть на гостевые места. — Твоя бывшая невеста полночи рыдала у ректора, что злая ведьма тебя опоила и теперь совращает изо всех сил. У нее даже есть доказательства – какая-то там тряпочка, пропитанная приворотным зельем.
Я прикрыла глаза. М-да, вряд ли кто-то поверит, что приворот в академии сварила не единственная ведьма, а светлая магичка, наверняка благородных кровей, да еще и невеста важного наследника. Инквизиторам живой я, конечно, не дамся, но ситуация безвыходная и безнадежная. Поймают и сожгут. Торжественно и со всеми причитающимися почестями.
— Какая потрясающая чушь, — спокойно прокомментировал Чон.
— Что конкретно? — чуть раздраженно спросил Изверг.
— Да все. Начнем с того, что Сохён не была моей невестой и никогда ей не будет.
— М-да? — декан окинул парня скептическим взглядом. — Что ж ты с ней тогда возился?
— Чонха.
— А-а-а... Ну да, выглядит вполне логичным.
Этот загадочный диалог мне порядком поднадоел, так что я решила, что спасение сжигаемых дело рук самих сжигаемых.
— Ну, раз мы во всем разобрались, я пошла, — сказала я, поднимаясь с гостевого кресла.
— Куда? — не понял Чон.
— Собирать пожитки и спасать свой филей от вездесущей инквизиции, — честно ответила я.
— Стоять! — рявкнул Изверг, но я даже не дернулась. В вопросах выживания мы, темные маги, профессионалы. Всегда чувствуем, когда пора уносить ноги, когда еще можно побарахтаться, а когда уже поздно дергаться. Вот сейчас было самое время уносить ноги.
Поэтому я целеустремленно шагала к выходу, но пару секунд спустя поняла, что дверь почему-то не приближалась.
— Эй! — возмутилась я.
— Да сядь ты! — раздраженно рыкнул декан, и меня проволокло по кабинету, усадив обратно в кресло.
— Никто не отдаст тебя инквизиторам, ты полезнее в составе боевой группы, — спокойно пояснил декан.
Я вот с этим была в корне не согласна:
— У меня вот вообще никакого желания проверять вашу гипотезу.
— Манобан, перестань паниковать, — раздраженный и флегматичный тон Чона стал последней каплей.
— Ты издеваешься? Да на меня сейчас всех собак повесят в вашей паршивой академии, потому что эта дура решила тебя на себе женить, а ты ее зачем-то выгораживаешь. Вы поколениями жгли и резали темных магов, а тут внезапно после поклепа одной благородной эксгибиционистки меня никто не тронет?
— Манобан… — начал было Чон, но декан его перебил.
— Не - не - не, девочка совершенно права. Если до вчерашнего дня действовала сила ректорского внушения о важности сотрудничества, то сейчас даже самые лояльные лоялисты присоединятся к веселой травле.
— Вот! — воскликнула я.
— Только есть одна проблема, ведьма. Сейчас начнется разбирательство, где лорд Чон и леди Ким будут выяснять, кто из них сторона потерпевшая, а кто – причастная. И учитывая, что за Ким стоит Чонха, легко и быстро не получится. И самое безопасное место для тебя – академия. Потому что за ее стенами тебя быстро отправят на костер, никто особо разбираться не станет. А вот здесь самосуд устроить не получится – можно вылететь из Пресветлой, а это пострашнее любого позорного столба будет для молодых и неокрепших моралью аристократов. Так что никаких резких движений. Поняла?
Я упрямо поджала губы.
— Не слышу ответа, ты поняла? — с нажимом произнес декан.
— Да, — две буквы с нечеловеческим усилием протиснулись сквозь мои сжатые зубы.
Потом еще час мы обсуждали детали произошедшего. Чон рассказывал, я внимательно слушала. Где спрашивали – отвечала, подробно, но без большой охоты. Из всего разговора я успела почерпнуть несколько интересных фактов. Во-первых, Чон действительно самый завидный жених в академии. К нему прилагалось такое наследство древнего рода, что тут любая бесприданница рискнула бы сварить приворот. Во-вторых, Чонха – его мачеха. В-третьих, мачеха у парня фрейлина местной королевы, а потому дама влиятельная с от-такенными амбициями. Ну и, в-четвертых, милашка Сохён у Чонхи что-то между воспитанницей и протеже. Короче, шансов отвертеться у парня, как мне казалось, никаких, но он упрямо боролся за свободу личного выбора.
И я бы, наверное, даже посочувствовала всем участникам этого расчудесного любовного романа, если бы не оказалась втянута в происходящее безобразие. А все потому, что Чону отчего-то подумалось, что он может извлечь какую-то выгоду из происходящего!
Когда, наконец, мы вышли из кабинета декана, безнадежно пропустив завтрак вместе с половиной первой пары, Чон коснулся моего плеча.
— Манобан, слушай… — неуверенно начал он, но слушать его – это последнее, чего мне хотелось в данный момент, да и вообще в любой момент.
Я развернулась к парню и четко и максимально агрессивно, насколько это возможно при нашей разнице в росте, прошипела:
— Нет, это ты меня послушай, герой - любовничек. Я тебе такую веселую жизнь устрою – мало не покажется. Каждый день будешь жалеть о том, что втянул меня в свои интриги для начинающих аристократов.
— Манобан… — нахмурился парень, попытавшись схватить меня за рукав, но я от всей своей ведьмовской души пнула его по ноге под коленкой, как учили мальчишки в детском доме и, развернувшись, зашагала в общежитие.
Бойтесь, светлые маги. Ведьма вышла на тропу войны!