44. Когда две звезды сошлись
Melissa
Спустя год.
Целый год прошел с тех пор, как мир перевернулся с ног на голову, а потом медленно, по крупицам, собрался заново. Но это был уже другой мир. Наш мир. Пахнущий хвоей, соленым морским ветром и... жареной папайей с креветками.
У нас с Томом праздник. Годовщина. Тайланд встретил нас приятной жарой. Она обволакивала, как одеяло, и пахла совершенно незнакомыми цветами, морем и специями. Мы бежали сюда из прохладной Новой Англии, как два преступника, бегущих от скуки. Хотя наш главный побег уже состоялся год назад.
Том был невозможен. Он с самого утра стирал своими губами защитный крем от солнца с моего лица, шеи и плеч.
— Перестань! Я вся липкая!
— Вкусно пахнешь. Как кокосовый пирог, который хочется съесть. — Он снова поцеловал меня в плечо.
— Том! Мы же опоздаем на лодку!
— Пусть подождет. Капитан, наверное, тоже ужасно хочет есть. Он меня поймет.
В конце концов, мы вырвались. Целый день мы провели, как два беззаботных ребенка. Носились на скоростной лодке по изумрудной воде, чтобы меня потом полчаса укачивало. Ныряли с масками, и он, как заботливая акула-нянька, плавал вокруг меня, показывая пальцем на каждую яркую рыбку. Смеялись до слез над тем, как пытались объяснить тайскому продавцу, что хотим не "очень острое", а "вообще ни капли острого".
Вечером мы ужинали в ресторане на пляже. Столик стоял прямо на песке, у самой воды. Горели факелы, отражаясь в темной глади моря, а где-то далеко играла тихая музыка. Падала ночь, теплая и приятная.
Том был необыкновенно спокоен. Нет, он все так же подкалывал меня, воровал с моей тарелки креветку, но в его глаза была какая-то особенная, глубокая серьезность. Он много смотрел на меня. Молча. Просто смотрел, и уголки его губ подрагивали в улыбке.
— Чего уставился, фраер? — наконец не выдержала я, чувствуя, как краснею.
— Просто вспоминаю. — Сказал он тихо. Его пальцы потянулись через стол и накрыли мою руку. — Год назад, в эту самую минуту, я сидел на полу в том подвале и боялся дышать, чтобы не разбудить тебя. Думал, что это конец. Что я все потерял.
Он говорил так тихо, что его слова тонули в шепоте волн. У меня защемило сердце. Мы редко упоминали вслух то время. Это была рана, которая все время кровоточила, и мы предпочитали ее обходить.
— А теперь я сижу тут, — Продолжал он, и его большой палец принялся водить по моим костяшкам. — Смотрю на тебя. На твои волосы. На твои глаза, которые снова смеются. И понимаю, что это не конец. Это наше начало. Самое что ни на есть настоящее.
Он замолчал, все так же глядя на меня. В его глазах было столько любви, что перехватывало дыхание. Потом он неожиданно глупо ухмыльнулся.
— Кстати, о начале. У меня для тебя кое-что припасено. На годовщину.
Он сделал вид, что полез за чем-то в карман шорт. Я закатила глаза, ожидая какую-нибудь пошлую открытку или очередной сувенир в виде члена. Том "тот" еще юморист.
Но его лицо вдруг стало серьезным. Он встал из-за стола. И опустился передо мной на одно колено. Прямо в песок.
Мир замер. Звуки музыки, смех других туристов, шум прибоя — все ушло в пустоту. Я видела только его. Его глаза, сияющие в свете факелов. Его руку, которая раскрылась, и в его ладони лежало не то, что я ожидала.
Это было кольцо. Не то, первое, с множеством мелких бриллиантиков. Оно осталось дома, в шкатулке, как самый горький талисман нашего выживания. Это было новое кольцо. Идеальной, обманчиво простой работы. Два бриллианта, переплетенные друг с другом, как в бесконечном танце. Один — классической огранки, холодный и ясный. Второй — чуть более темный, с огнем внутри, как будто в нем жил уголечек.
— Мэлисса Харт, — его голос дрогнул, и он сделал паузу, чтобы перевести дух. — Моя кошка. Прошлый год был самым страшным и самым счастливым в моей жизни. Страшным — потому что я чуть не потерял тебя. Счастливым — потому что каждое утро после этого я просыпался с тобой. Я не обещаю, что всегда будет легко. Но я клянусь, что каждую бурю мы будем встречать только вместе. Как эти два камня. Отдельные, но навсегда сплетенные в одно целое.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась вся вселенная — боль, надежда, страх и бесконечная, непоколебимая любовь.
— Выйдешь за меня?
Во рту пересохло. Слезы текли по моим щекам сами по себе, тихие и горячие. Я не могла вымолвить ни слова. Я могла только кивать, снова и снова, как марионетка, пока из горла не вырвался сдавленный, счастливый звук, больше похожий на смех сквозь слезы.
— Да! — Прошептала я наконец. Мои пальцы дрожали, когда я потянулась к нему. — Да, конечно, да!
Он надел на мой безымянный палец правой руки мое новое кольцо. Оно село идеально. Холодный металл быстро согрелся от тепла кожи. потом он вскочил, подхватил меня на руки и закружил над песком, а я смеялась и плакала одновременно, цепляясь за его шею.
Он опустил меня на ноги, но не отпустил, прижав лоб к моему.
— Теперь ты вся моя. — Прошептал он, и в его голосе снова прозвучали знакомые нотки нежности и счастья. — Официально. Навеки. Без права возврата.
— А ты мой. — Выдохнула я, целуя его. — Мой сумасшедший, самый лучший мужчина.
Мы стояли так обнявшись, под тропическими звездами, под далекую музыку и вечный гимн моря. Прошлое осталось там, далеко, как страшный сон. А перед нами была целая вечность.
И я поняла, что наша любовь — это не про отсутствие боли. Это про то, как из пепла самой страшной боли можно возвести самый вечный и прочный храм. Храм на двоих.
И это было тем, что я всегда загадывала у звезд — быть с ним рядом.
Звезды не ошибаются.