Глава 45. Дамиан и упущенный шанс
Я пьян от ненависти. Источаю боль и люблю её тем больше, чем дольше страдаю. Звучит как заезженная пластинка, но я обещал ей, что в следующий раз сумею сдержаться. У меня больше не будет шанса. Услышала ли она искренность в моём голосе на прощание?
Если я вновь оплошаю, впечатаю кулак в стену. Следующий раз... Следующего раза не будет. Стоит покинуть территорию дома, как я вспоминаю. Я всё помню.
***
Несколько дней назад.
Гулко сглотнул и покачал головой, намекнув Элизабет, что вирт сейчас не лучшая идея. Но эта девчонка уже загорелась.
— Вампир и медиум... — нежно шептала она, и, о боги, как же я обожал её акцент в этот момент, — мы ведь не стандартная пара. И в этом наша сила. Я всегда рядом, даже если ты меня не видишь. И когда ты будешь вспоминать наши ночи в тайном месте, знай, я думаю о них же.
Нутро рвало от желания. Хотелось плюнуть на всё и помчаться к Милтонам. Забрать её оттуда, вернуть домой. Но я не мог.
— Не мучай меня... — прошептал тяжело дыша, был не в силах справиться с нахлынувшим на меня желанием. — Если бы проблема не была столь щекотливой, мы бы сейчас были вместе... Я безумно люблю тебя, Лиззи...
— Дэйм, молчи, пожалуйста! — сквозь зубы, осипшим от ужаса голосом вскрикнула она.
Внутри всё похолодело. Будто сейчас по мою голову с минуты на минуты должен был явиться безжалостный палач с окровавленным топором в руках. Через наушники услышал шаги в коридоре, а затем деликатный стук в дверь. Элизабет, казалось, чувствовала, что беды не миновать. Её бешеный взгляд метался из угла в угол.
— Дамиан, зайди ко мне, — раздался голос «отца» за дверью.
Вот и попались. Порушилась наша трёхдневная конспирация. Вытащил из одного уха безпроводной наушник и спешно потянулся за футболкой. Нахмурив брови, принялся спешно печатать.
«Он зовёт меня...»
Элизабет смотрела на меня в ужасе и отчаянии одновременно. По щекам её катились слёзы. Перед тем как завершить вызов, она сказала последние слова:
— Я люблю тебя, Дэйм!
Выдавив из себя жалкое подобие улыбки, нарисовал по воздуху сердечко и отправил его с воздушным поцелуем. Нажал кнопку и завершил звонок.
Нужно было собраться. Ни при каких обстоятельствах нельзя было показывать свою слабость Вергилию: это сродни безоговорочному поражению. Этот вампир был излишне горделив и не терпел слабаков.
Сделав глубокий вдох, я вышел из своей обители. Не сомневаясь ни секунды, уверенным шагом пошел в кабинет. Не буду скрывать, времена, когда там работал Габриэль, нравились мне куда больше. Вежливо постучал и открыл дверь.
Вергилий с язвительной ухмылкой ждал меня у окна. За его спиной луна неловко выглядывала из-за облаков, но, держу пари, если бы он обернулся, луна тут же бы спряталась. «Отец» потёр ладони и подошёл ко мне. Словно действительно являлся таком, в каком-то отеческом жесте положил правую ладонь на моё левое плечо.
— Я всё знаю, Дамиан, — проговорил спокойно, но на дне его голоса слышалось дьявольское удовольствие. — Абсолютно всё, сын мой.
Но я даже бровью не повёл. Вергилий был мастером провокации. С моей стороны было бы позорно поддаться его уловкам спустя столько десятилетий.
— Не понимаю, о чём Вы.
Он тяжело вздохнул, словно его утомляло моё нежелание признаваться.
— Начнём с того, что мисс Бауэр — медиум и прекрасно осведомлена о нашем состоянии. Вы все пытались скрыть это от меня, но, как понимаешь, не получилось.
Невольно вздрогнул. В этот момент действительно стало не по себе. Страх дал о себе знать, схватил за лодыжки и намеревался ползти дальше до самого сердца. Хотел сжать его, заставить остановиться.
— А ещё я знаю о тех чувствах, что ты питаешь к этой девушке. В противном случае вы бы не созванивались каждый день.
Закрыл глаза и громко сглотнул. Это был конец. Он всё знал с самого начала. Знал, но молчал, наслаждаясь нашими потугами скрыть от него всё, что только можно. Я потерял дар речи. Не знал, что можно ответить. Отрицать правду было по меньшей мере грубо.
— Я-то надеялся, что опыт твоих братьев научил тебя, но нет, — он вздохнул, словно ему действительно тяжело от этих слов. — Ты же помнишь, что следует за нарушением моих правил?
— Наказание... — отозвался глухо, едва вороча пересохшим языком.
— Верно, сын, всё верно. — Он разом приободрился и обошел меня, встав за спиной. — Поэтому слушай меня.
В один момент взгляд потерял свою четкость. Я терялся в пространстве. Кровавая пелена застелила взор и я не был прежним. Взволнованная луна смотрела на меня через окна. Могла ли она спасти меня в тот момент?
— Я научу тебя следовать правилам, Дамиан, — голос его звучал простительно, он был готов дать мне ещё один шанс. — Мисс Бауэр нужна мне живой, так что тебе не придется вновь марать руки кровью своей возлюбленной.
Он издевался надо мной. Давил на самое больное. Сам же вынудил меня убить Сабрину. Воспоминание того дня всплыло в голове. Её последний хрип, её мучения, а затем хруст шеи. Мои руки всегда были в крови. И если бы он потребовал убить Лиззи, я бы сразу убил себя. Пусть лучше бы любовь убила меня, чем я её.
— Этим утром я улетаю в столицу по важному делу. Когда буду возвращаться, дам тебе знать. В этот день тебе нужно увести мисс Бауэр подальше от дома и выпить столько её крови, чтобы она осталась на грани жизни и смерти. Делай с ней, что хочешь, только не смей убивать. Никто не должен об этом знать. Всё, что ты должен делать дальше, — просто следить за ней и ждать меня.
— Нет! — запротестовал я. — Ни за что! Лучше убейте меня прямо сейчас!
Вергилий тяжело вздохнул и вновь обошел меня, на этот раз оказавшись передо мной. Он мог расколоть мой череп, как скорлупу яйца. Мозги растеклись бы, как желток. Схватил за горло и сжал до хруста. Стиснул челюсти и заревел со всей яростью:
— Не смей перечить мне, щенок! Я не потерплю неповиновения с твоей стороны! Ты сделаешь то, что я тебе приказал!
Ледяной взгляд зацепился за мой. Вдруг оказался на краю обрыва с которого Вергилий спешно столкнул меня. Ненавидел это чувство невесомости. Падал в бездну слишком быстро, чтобы приготовиться. Тьма возникла из неоткуда и мчалась вслед за мной. Всё, что я любил, было потеряно. Всё, чем был я.
Я был чёртовой марионеткой. Он подавил мою волю, вывернул душу наизнанку. Сломал. Утопил в бездне тьмы. На самом дне у меня осталась лишь свеча, освещавшая путь. Моё место занял монстр, который с каждым днём становился лишь сильнее. Я никогда не говорил, что хотел этого. Кто-нибудь, положите этому конец.
***
Внушение разрушено. Я помню этот разговор, значит, свободен. Но уже поздно. Я выполнил приказ, хоть и с недостатками. Хочется рвать и метать. Уничтожать всё на своём пути.
Я во всём виноват. Слишком долго ходил по границе со тьмой. Какая же херня. Совсем рехнулся. Но правда оказывается куда жестче: я не застрял во тьме. Я и есть тьма, источник ужаса. Сосуд для неё. Она угнетает меня, лезет в голову, пытается отравить и никогда не отпускает. Мы со тьмой — одно целое. Как и все вампиры.
Совсем скоро Рейвен Хилл будет истекать кровью. Город, в котором я родился и вырос. Город, который даровал мне всё, а затем лишил самым подлым из возможных способов. На улице мрачнеет зимнее небо. Город словно затянут дымом, вместо дождя сыпется один пепел. Да, Рейвен Хилл тонет в крови, но я зову его своим домом.
Как же я хочу уехать. Теряю надежду с каждой секундой. Она подобна пеплу. Сейчас бы зажечь благовоние из Пало Санто и задохнуться, удушить тьму внутри.
— Будете стоять и слушать мой крик? — взрываюсь я, обращаясь к братьям, которые уже долгое время наблюдают мои беспорядочные метания из стороны в сторону в лихорадочном потоке мыслей. — Всё в порядке, мне даже нравится это мучение!
Братья морщатся и понимающе переглядываются. Ну давайте, я жду ваш очередной гениальный план! Нет. Я ничего уже не жду. Как и подобает старшему, первым утихомирить меня решается Габриэль:
— Дамиан, нам нужно...
— Нет, Габриэль! Я не собираюсь тебя слушать! — резко выпаливаю я. Впечатываю кулак в первый попавшийся ствол дерева. Хочется впечататься лицом. Раз двадцать, пока не получу травму мозга не совместимую с жизнью. — Ты мне кто: отец, брат? Ты мне никто!
Слова соскальзывают с языка быстрее, чем я успеваю о них подумать. Такой выпад отрезвляет в одно мгновение. Мне так стыдно. Это сумасшествие.
Габриэль выглядит глубоко оскорблённым. Скрещивает руки на груди и крепко сжимает челюсти. На его месте, я бы высказал всё, что думаю. Но я знаю его как никто другой. Он не будет подливать масла в огонь. Уилл подходит к брату и кладёт ладонь на его плечо. Сверлит взглядом. Ну давай и ты, чёрт кучерявый, тоже отвернись от меня!
Из груди вырывается дикий вой, эхо которого разносится по лесной чаще и тревожит покой всех его обитателей. Закрываю глаза ладонями, не имея ни малейшей мысли о том, что делать сейчас.
А мы ведь здесь не одни. Резко оборачиваюсь направо, к Монике, которая притаилась в тени и наблюдает по приказу своего хозяина. Обратить эту девчонку было хорошей идеей, сломать её проще простого. Но сейчас вся моя ярость переходит на неё:
— А ты чего молчишь?! Вроде полчаса назад у тебя появлялся дар речи!
Даже если она в сознании и слышит меня, мои печали ей глубоко безразличны. Не замечаю, что давно ничего толком не вижу из-за пелены слёз, вставших перед глазами. Габриэль подходит ко мне и крепко обнимает. Несмотря на мою грубость, все мои прошлые косяки. Крепко прижимает к себе, как маленького потерянного ребёнка. Его голос эхом отражается от стен моего сознания.
— Думай, что хочешь, Дамиан. Но я всегда считал и буду считать тебя младшим братом. Пусть ты будешь тысячу раз не прав, я всегда буду за тебя. Потому что я люблю тебя.
Не выдерживаю и, заревев навзрыд, крепко смыкаю ладони на спине брата.
— Прости... — мне остаётся только молить его. — Прости меня, брат...
— Поехали. Переночуем сегодня в отеле. От того, что ты будешь шнырять всю ночь по лесу и распугивать белок, ничего не изменится. Можно было бы дойти до коттеджа, но там закончились дрова.
Отстраняюсь и согласно киваю.
— Ты прав. Но мне нужна моя машина. — Чувствую палящий взгляд в спину и специально добавляю для мышки, притаившейся в тени. — Мы не будем заходить в дом! Нам просто нужно в гараж!
Но она даже не пытается перечить. Нашей «дружной» компанией мы устало плетёмся туда, откуда нас выгнали. Габриэль идет со мной на одном уровне, выдерживает даже длину шага. Поглядывает временами, чтобы мне не сделалось окончательно паршиво.
Уильям плетётся позади, всё пытается дозвониться до пташки. Попытки с пятой у него получается прервать её невинный сон.
— Любовь моя, привет...
Он специально не говорит её имя, чтобы бывшая подружка случаем не настучала. Хотя я очень сомневаюсь, что Моника помнит о существовании Энн, раз она даже Габриэля забыла. Кого-кого, а вот его забыть ей должно было быть сложно. От воспоминаний о том, как она его боготворила, на лице прорезается горькая ухмылка. Врагу не пожелаю оказаться на месте брата сейчас.
— Тут такое дело... В общем, это не телефонный разговор, а ещё мне нужно где-то переночевать.
Он замолкает, давая своей возлюбленной возможность высказать всё, что она думает о его ночных звонках. Временами он устало повторяет «угу». Но таким образом они умудряются о чём-то договориться.
Мы возвращаемся к дому и по очереди выезжаем. Уильям первым покидает это место. Затем Габриэль с Моникой. Я остаюсь один. Дьявол на плече шепчет, чтобы я ворвался в дом и положил всему конец. Но я знаю, что не смогу. Будто весь мир погружается в режим жуткого безумия, а у меня место в первом ряду на этом спектакле... Завожу двигатель и, не дав ему толком прогреться, уезжаю.
***
Всю ночь я смотрю в потолок в номере отеля. Тону в мыслях. Моё сердце разрывается на миллионы мелких частиц, которые исчезают в воздухе подобно сигаретному дыму. Не могу сомкнуть глаз. Не могу успокоиться. Где-то в самой глубине сознания тлеют последние искры надежды, что я смогу всё исправить. Спасу девушку, которая выцарапала своё имя на моём сердце.
— Элизабет...
Даже имя её произносить мне больно. Всё тело немеет. Я прикован к этой кровати и ничто не в силах меня отодрать. Ни наступивший день, ни горничная. Получается только у брата, который бесцеремонно вваливается в комнату ближе к полудню.
— Скажу сразу, я против! — заявляет он с порога и проходит в номер. — Элизабет сейчас везут в аэропорт в Вашингтоне. Оттуда её сопровождают до Москвы и до дома.
— Это же ложь... — к своему ужасу понимаю, что мой голос звучит безжизненно. — Вергилий её не отпустил бы просто так.
— Это всё, что мне удалось узнать. И это единственный раз, когда я не буду отговаривать тебя, если ты решишь поехать за ней.
Отрываю чугунную голову от подушки. Потягиваюсь. Я уже не верю в её спасение. Перевожу взгляд на брата.
— Значит, я сейчас же выезжаю в столицу, — медлю пару мгновений, но, прикусив губу, всё же говорю. — Спасибо, брат.
Он понимающе кивает и никак не препятствует мне. Быстро хватаю разбросанные вещи и выбегаю из отеля. Хочется сразу же выехать в пункт назначения, но я быстро понимаю, что за мной хвост. Хорошо, я и на такое развитие событий придумал план.
Приходится сменить маршрут и заехать в ТЦ. Из-за этих гадов я теряю драгоценные минуты. Паркуюсь и выхожу совершенно непринуждённо. Главное, чтобы друзья были на месте. Обычно в это время они всегда тусуются в тату-студии.
Удача оказывается на моей стороне. Как бешеный залетаю в салон и обнаруживаю своих друзей в комнате ожидания. Завидую им. Сидят, ни о чём не подозревают. Лица их перемазаны соусами от бургеров, которые они охотно уплетают вместе с газировкой. Отчего-то друзья мои выглядят очень смущёнными, будто я застал их за чем-то неприличным. Возможно дело в том, что никогда прежде я не видел их за обедом, потому что сам никогда не ем.
— Парни, вопрос жизни и смерти! — объявляю с порога, чем вызываю неподдельное изумление на их лицах. — Джефф, мне нужна твоя одежда.
Парень от такого заявления давится напитков и судорожно кашляет.
— Что происходит, Дэйм? — в недоумении обращается ко мне Феликс.
Хмурюсь и слегка приподнимаю брови. Он сразу всё понимает. Откашлявшийся Джефф не догоняет в чём дело, но решает не вдаваться в подробности.
— Худак и куртка подойдут? — спрашивает он, подходя к напольной вешалке у входа.
— Отлично.
Не теряя ни секунды я переодеваюсь и закидываю свои вещи на вешалку. Друзья наблюдают всю эту картину с неугасающим недоумением.
— А ещё, Феликс, мне нужна твоя машина. Умоляю, бро.
— Очуметь, — выдыхает он, потирая лоб ладонью. — Я даже не хочу знать, в какое дерьмо ты вляпался, чувак.
— И смею предположить, здесь замешан твой отец, — довершает мысль Джеффри, наконец-то удосужившись стереть кетчуп с губ.
Отвечаю с истеричным смешком:
— Поверьте, такого дерьма вы в жизни не видали...
Феликс молча поднимается с места и протягивает мне ключи от своего Ниссана. Я же в ответ кидаю ему ключи от своей машины. Жму руку в знак неизмеримой благодарности. Если бы не парни, всё бы точно пошло под откос.
— Я завтра верну твою малышку в целости и сохранности. Сегодня ты сын миллионера.
Парни сдавленно смеются с шутки. Прекрасно, я своё паршивое состояние на людей транслирую. Если меня сразу опознают люди Вергилия, я вообще свихнусь. Нет, весь этот спектакль должен помочь оторваться от них хоть ненадолго.
***
Я гоню машину, словно записался в гонщики «Формулы-1». Если сейчас нарвусь на копов, они будут целиком и полностью уверены, что алкоголь в моей крови зашкаливает за все допустимые пределы. Опустим момент, что машина вообще не моя и доверенности на управление ею у меня нет. Несмотря на всё это, я несусь по мирным улицам города мимо мигающих жёлтым светофоров. Несколько раз подрезаю машины при перестроении, за что получаю отнюдь не доброжелательные гудки в свой адрес.
Путь предстоит долгий. Быстрее бы выехать на трассу и разогнаться по хорошему. Нужно успеть добраться до другого штата, пока сегодняшний самолёт до России не вылетел. Хоть бы его отменили, чёрт возьми!
Час. Два. Три. Время, отображающееся на панели, неумолимо бежит. Я не успеваю. Я, чёрт возьми, не успеваю! До аэропорта ещё часа два, как минимум. Вдавливаю педаль газа в пол. Двигатель жалобно стонет от перегрева. Если и капот начнёт дымиться, я застряну здесь. Чёрт!
***
На последнем издыхании автомобиль заезжает на забитую парковку международного аэропорта. Бензин почти на нуле. Чудо, что я смог доехать. Выскакиваю из авто и мчусь в огромное здание.
Досмотр на входе, а затем передо мной предстаёт сущий кошмар. Здесь огромное количество людей, что найти Элизабет будет просто невозможно. Даже почувствовать не смогу. Её голос перебивают тысячи других голосов. Запах её духов тысячи других запахов. Из груди вырывается жалобный всхлип. Неужели всё зазря?
Нахожу табло с расписанием вылетов. Рейс Вашингтон-Москва отправляется через полчаса. Я опоздал. Она сейчас определенно в чистой зоне занимает очередь на посадку. Я без билета туда не пройду. Есть маленький, почти нереальный шанс купить билет на любой ближайший рейс, проскочить контроль и попробовать найти её там. Чем чёрт не шутит...
Пробиваюсь через очередь, расталкиваю недовольных пассажиров. Я не займу много вашего времени! Как только я добираюсь до заветной сотрудницы аэропорта, меня хватают за плечи и отталкивает назад.
— Мистер Уилкинсон, пройдемте с нами, — раздаётся грубый мужской голос у меня над ухом. — Ваш отец желает Вас видеть.
Закрываю глаза ладонью. Не могу сдержать истеричный смех. Это, блять, издевательство.
— Парни, ну вы чего? — отшучиваюсь и пытаюсь высвободиться. — Зачем так официально? Мы же с вами братья-вампиры, давайте договоримся!
— У нас приказ, мистер Уилкинсон.
А эти гады непоколебимы. Я впервые чувствую себя важной шишкой. Не думал, что другие вампиры будут обращаться ко мне на «мистер». Зря вы так, чуваки. Мы могли бы стать друзьями!
Подозрительно знакомый голос со славянским акцентом привлекает моё внимание:
— Отпустите его.
Оборачиваюсь и сталкиваюсь со своим старым приятелем Михаилом. Мы знакомы все пятнадцать лет его вампирской жизни. Одним из его первых заданий была слежка за мной. Тогда и сработались. Я многому его научил. Его всегда забавляла, что его чему-то учит парень в два раза младше него на вид, но при этом почти в два раза старше. От него-то я и научился русскому языку, пока он учился английскому благодаря мне.
— Ну привет, Михайло.
Я и ему прозвище выдумать успел. Мы жмём руки в товарищеском жесте и хлопаем друг друга по спине. Он признаёт исключительно такое приветствие со старыми приятелями, а любое другое рукопожатие воспринимает как личное оскорбление.
— Ты не должен быть здесь. Тебе Габриэль передал наш разговор, ведь так?
Он даже не церемонится. Говорит в лоб. Эта его прямолинейность всегда вызывает у меня уважение.
— Я ищу девушку. Ростом мне по грудь, блондинка, щечки такие... круглые.
Зачем-то показываю всё на себе, и рост, и длину волос, будто это может как-то помочь. Но Михаил всё понимает. Губы его кривятся в негодовании, и он отводит взгляд. Неужели боится меня? Или не меня?
— Если ты про мисс Бауэр, то она пропала.
Внутри что-то гаснет окончательно. Те самые угольки, которые хранили в себе последнюю надежду. Давали силы воспользоваться последним шансом. Моя ладонь дрожит, когда я подношу её к лицу.
— Что значит пропала?! — запальчески вскрикиваю я. — Как можно потерять девушку с сумками в аэропорту?!
Наёмники начинают беспокоиться. Если я начну дебоширить, они не посмеют со мной ничего сделать. Не знаю, в честь чего Вергилий даровал такие привилегии нам троим, но это не меняет факта того, что моя задница неприкосновенна. Михаил, задыхаясь от волнения, докладывает:
— Сумки все остались, документы, телефон, а она как сквозь землю провалилась.
К нам подбегает сотрудник службы безопасности аэропорта. Запыхавшись от бега, он выдыхает из груди каждое слово:
— Кажется... мы отследили по камерам... девушку... которую вы ищете.
Михаил тут же бросается в нужном направлении, дав остальным наказ следить за мной. Ну уж нет, я тут не останусь! Двое крупных ребят пытаются удержать меня. Всё больше и больше пассажиров с необычайным интересом наблюдают за нами, но никто не решает вмешаться. А ещё все они испуганно отводят взгляд, стоит лишь глянуть на них.
— Отпустите меня, — глухо требую я и освобождаю завернутые за спину руки. Перевожу взгляд с одного наёмники на другого. — Мы тоже идем туда. Это приказ.
Они слишком боятся перечить мне, поэтому не выказывают никакого сопротивления. Мы бегом отправляемся в служебное помещение.
Забегаю в небольшую комнату с огромным количеством экранов. Михаил с одним из сотрудников уже просматривают запись. Это камера с парковки. Прекрасно вижу, как на видео запечатлено моё прибытие. Но где же Элизабет?
И тут в глаза бросаются две женские фигуры. Одна из них ведет за собой другую девушку с чемоданом. На какой-то момент вторая поворачивает голову в сторону камеры. Сотрудник ставит видео на паузу и увеличивает кадр. Лицо Элизабет я узнаю сразу. Это не её одежда, но это она. Я уверен в этом на тысячу процентов. Она вышла отсюда буквально за несколько минут до того, как я зашел. Это поистине дьявольская ирония.
Михаил требует включить продолжение записи. Они уходят слишком далеко и приходится переключиться на другую камеру. Самые дальние парковочные места. Женщина заходит за спину Элизабет и что-то делает, после чего тело девушки обмякает и падает как мешок. Из серой машины, лишь заднюю часть которой, и то без номеров, смогла запечатлеть камера, выходит мужчина в капюшоне и маске, скрывающей лицо до глаз. Он поднимает тело Элизабет и тащит к автомобилю. Это всё, что нам может предложить местная охрана?
— Я такой скандал учиню! — взрываюсь я. — Вы зачем здесь сидите, если даже не видите, что на территории международного аэропорта похищают человека!
— Дамиан, успокойся! — пытается отрезвить меня приятель, но ему лучше не лезть под горячую руку. — Мистер Уилкинсон со всем разберётся! Я подозреваю, что сотрудники не виноваты!
Не хочу больше ничего слышать! Пулей вылетаю к остальным наёмником и требую срочно ехать домой. Я точно сойду с ума за сегодня. Отправляю двоих позаботиться о машине Феликса и отогнать её обратно в Рейвен Хилл. Ещё несколько наёмников садятся в одну из своих служебных машин. Я же еду с Михаилом. В полной тишине. Гнетущей. Раздражающей. Разъедающей остатки нервной системы.
Открываю окно и закуриваю. Элизабет, ты должна была сбежать, пока у тебя была возможность. Ещё в августе прошлого года. Сбежать от меня. Заламываю пальцы на руках, ломаю ногти до крови и мяса. Но эта боль ничтожна по сравнению с той, что сейчас бушует в груди.
В состоянии помутнённого сознания не замечаю, как быстро мы возвращаемся в Вирджинию и Рейвен Хилл. К этому моменту у меня заканчиваются все сигареты в пачке и не остаётся других способов отвлечься. До дома ехать ещё час.
От безысходности включаю радио и настраиваю на городскую волну. Вместо приятной музыки из колонок доносится сводка последних новостей.
— Сегодня утром в реке было обнаружено двое убитых с перерезанными горлами. В интересах следствия имена погибших не разглашаются. Совсем недавно Рейвен Хилл потрясло убийство уважаемого профессора университета, доктора математических наук Даниэля Фореста.
— Вас следы заметать не научили что-ли? — озлобленно фыркаю я, переключая волну.
За этими убийствами определенно стоят вампиры. Почерк традиционно наш, чтобы не пугать людей маньяками, которые кусают за шею и высасывают кровь.
— Это не наших рук дело, — спешит оправдаться Михаил, не отрывая взгляда от дороги. — Нас в первую очередь учат скрывать улики. И это не мистер Уилкинсон, не его почерк.
— Ага, — безрадостно поддакиваю я. — Он любит обставлять всё как несчастный случай или самоубийство. Да и ему не выгодно поднимать суету в городе.
— Здесь есть ещё вампиры, не наши. Вот к чему я клоню. В аэропорту я заметил нескольких, возможно, они причастны к похищению мисс Бауэр.
— Продолжай ссать мне в уши! Я не куплюсь на это дерьмо! Ни один вампир в здравом уме не сунется на территорию Вергилия без его разрешения!
На этом у наёмника аргументы заканчиваются. Остаток пути мы всё также проводим в молчании.
«Отец» собственной персоной встречает меня с порога. Жаль, что не с распростёртыми объятиями. Вечно спокойное и надменное лицо его сейчас искажено в ярости.
— Где она?! — рявкает он на меня. — Куда ты её спрятал?! Как ты посмел пойти против меня?!
Его гнев передается и мне. Словно поверив в собственные силы, я делаю выпад, оказавшись со своим персональным убийцей лицом к лицу.
— Это я у Вас хотел спросить, отец! Перестаньте устраивать спектакль, я прекрасно понимаю, что ни в какую Россию она не должна была лететь!
Вергилий обладает прекрасной проницательностью и способностью считывать ложь. Видя, как гнев на его лице уступает место негодованию, я понимаю, что он верит в мою непричастность. Сейчас он приближается ко мне. Пусть точит свои зубы. Всё равно я этой потери не выдержу.
— Согласно нашей договоренности она как раз должна была сейчас лететь в Россию, — с непонятной досадой произносит он. — Вот в чём вся ирония.
— Признайте, наконец, что Вы собираетесь её убить! Я всё равно не смогу помешать!
Детский плач на втором этаже заставляет нас обоих отвлечься от спора и поднять головы. Захлёбываясь слезами, Шарлотта бежит вниз по лестнице прямо в мои объятия. Она даже не смотрит на отца.
— Ты снова сделал это, папа! — вопит она, прижимаясь ко мне. — Ты убил Элизабет! Ты обещал, что больше никого не будешь убивать!
Вергилий замирает в шоке. Перед кем, перед кем, а перед дочерью он бессилен. Эта маленькая девочка способна сбить с него всю спесь чрезмерной надменности.
— Лотти, — доверительно обращается он к ней и присаживается на корточки, словно хочет переманить в свои объятия. — Принцесса моя, я не убивал Элизабет. И не собирался. Она должна была полететь домой к своей маме.
— Ты врёшь! — с живостью восклицает Шарлотта. Она не перестает визжать и плакать. — Врёшь! Врёшь! Врёшь! Ты всегда врёшь, папа!
Даже если он действительно врёт, у меня всё равно был ныне упущенный шанс. Я мог спасти Элизабет. Она была так близко, но я упустил её. Как бабочку, которая вспорхнула к манящей её луне. И сейчас, слыша душераздирающий детский плач, я понимаю, что всё потерял.
Ухожу из дома не в силах в нём находиться. Каждый уголок навевает мысли о ней. Всё пропитано воспоминаниями. Ноги сами ведут меня в хвойную чащу. Туда, где в здравом уме видел её в последний раз. Туда, где в последний раз она была счастлива рядом со мной.
Вечер накидывает покрывало сумерек на лес и тропинки. Всё здесь такое тихое и пустое. Мне так больно. Эта боль распространяется от меня радиационными волнами. И даже птицы не шумят.
— Я не смогу без тебя, Элизабет...
Шепчу в пустоту будто надеюсь, что она меня услышит. Когда её нет рядом, я считаю часы. Когда она со мной, время останавливается. Сейчас незыблемый закон решает отыграться и ускоряет свой ход за все те часы счастья, проведённые вместе с ней.
Нужно проверить пульс и убедить себя в том, что я в порядке. Но сердце в груди почти не бьётся. Лишь изредка оповещает о своей работе глухими ударами. Кажется, умереть молодым было бы честью. Но, интересно, кто придет на мои похороны?
Я всё надеюсь, что сейчас, прямо в этот момент, Элизабет позвонит и скажет, что ей удалось спастись. Но телефон её отключен с самого полудня. Я так боюсь потерять то, что мы никогда и не находили. Покой.
На ветвях и в оврагах всё тихо, безжизненно. Мне настолько трудно дышать от боли, что я готов задохнуться. В горле страшная резь. Жизнь ускользает сквозь пальцы.
Никуда она не пропадала. Она и на самолет не должна была попасть с самого начала. Сейчас её, наверное, везут в багажнике в сторону Канады. Через пару дней Вергилию наскучит наше общество, он соберет вещи и поедет за ней. Это конец для неё. И для меня. Просто конец.