Глава 44. Смертник на эшафоте
Ночь проходит как каторга, сопровождаемая моими рыданиями, саднящей болью по всему телу от укусов и причитаниями со стороны моего альтер-эго, разорвать связь с которым удается далеко не с первой попытки.
Ранним утром мне приходится вновь открыть заплывшие глаза. Кто-то очень навязчиво и терпеливо стучит в дверь. Определенно не братья. Отодвигаю стол, которым прошлой ночью в порыве тревоги подпёрла дверь, и впускаю нежданного гостя.
Вергилий всем своим видом излучает превосходство и чувство победы. Изучающе смотрю на его лицо. Острые и хищные черты выдают в нём сильного, волевого человека. Такого, о секретах которого справляться опасно. Иначе станет дурно от того, сколько тьмы скрывается за этой широкой ухмылкой. Я бы хотела сказать, что битва ещё не окончена, но посмотреть на нас со стороны — моё слабое пошатывающееся тельце и его статная осанка и самодовольный вид — становится предельно ясно, что победитель определен. Мужчина ехидно улыбается при виде моего состояния и кивает в знак приветствия. Протягивает мне распечатанный электронный билет на самолет.
— Мои люди прибудут через пару часов и увезут тебя в аэропорт в Вашингтоне. Собирай вещи, если нужно. Чемоданы, которые ты вчера оставила на улице, стоят в прихожей.
Молча киваю в ответ и, забрав билет, захлопываю дверь прямо перед носом Вергилия. Черта с два я буду церемониться с тобой, старик. Мы заключили сделку.
Оставляю билет на прикроватной тумбочке и падаю спиной на кровать. Слёз больше нет. Сил нет. Осталась только горечь потери. В довершение ко всему, что-то в моем животе грозит разорваться, отдавая по всему туловищу ноющей болью. Прижимаю ладони к эпицентру событий и скручиваюсь чуть ли не в позу эмбриона.
Хочется выть от безысходности. Это место, этот дом так много для меня значат, но сейчас я теряю всё. Вспоминаю свой первый день в Рейвен Хилл: как Энн поспешила свалить от меня подальше, только услышав об Уилкинсонах, как пожилой таксист не очень-то хотел везти меня к этому дому, как Дамиан слетел с катушек и напал на меня. Какая ирония. Тот день давал мне бессчетное количество предупреждений о том, что мне здесь не место.
И всё же, я ни о чём не жалею. Даже если я умру в ближайшее время, мои воспоминания будут со мной. Именно память о счастливых моментах с моими близкими даст мне сил выдержать это испытание и встретить Вергилия вновь с гордо поднятой головой.
Люди часто недооценивают свои воспоминания, особенно хорошие. Мы склонны в первую очередь зацикливаться на плохом и погружаться в пучину меланхолии. Но если откопать в своей голове что-то тёплое и радостное, вспомнить счастливые мгновения, поддержку и заботу, можно заметить, как в сердце вновь появляется маленький тёплый огонёк. И уже от обладателя этого огонька зависит, что с ним произойдёт: разойдется ли он до пламени или будет залит водой.
В сердце загорается слабая надежда, что всё кончится не так быстро. Но она слишком эфемерна, чтобы сбыться. Лживая. Пустая. Как и я сейчас.
Не знаю точно, сколько времени я пытаюсь себя утешить. Солнце успевает взойти над горизонтом и проникает в неприкрытое занавесками окно. Золотистые лучи издевательски скользят по лицу, намекая на прекрасную погоду за окном. Ужасная ночь, ужасный день, ужасная я.
Дверь в комнату резко распахивается, заставляет меня подскочить на кровати. В дверном проёме показывается зарёванная Шарлотта.
— Лотти, что ты здесь делаешь? — дрожащим голосом спрашиваю я, незаметно стирая слёзы с глаз. — Разве ты не должна быть в школе?
Девочка бросает свой школьный рюкзак на пол и бросается в мои объятия.
— Я сбежала оттуда!
— Что значит сбежала?! — восклицаю я, но всё же принимаю её в крепкие объятия. — Ты хоть представляешь, как твои братья и отец будут волноваться?
— Это из-за меня папа выгоняет тебя? — хнычет она, уткнувшись носом в мою грудь.
— Что?.. — переспрашиваю неуверенно. Я не думала, что снова увижусь с ней, поэтому и причину не придумывала. — Нет, конечно, нет, Лотти!
Шарлотта отрывается от меня и с надеждой смотрит в глаза. Маленькие пухлые губки подрагивают, когда она задаёт свой главный вопрос:
— Ты вернёшься?
Моё сердце сжимается. Порой Лотти заставляла меня проходить через трудные времена, но у меня нет ни малейшего желания держать обиду на ребенка. Как и братья, я поддалась её очарованию и безумно люблю эту маленькую рыжую ведьму с непростой судьбой. Сладкая ложь соскальзывает с моих губ:
— Вернусь, я тебе обещаю! Только и ты пообещай мне: следи за своими старшими братьями, — тщательно проговариваю каждое слово, показывая всю серьезность ситуации.
Как бы курьёзно не звучало, но шестилетняя девочка имеет куда больше преимуществ над первокровным вампиром, нежели три других вампира. Лотти несколько раз кивает головой в знак согласия, и я продолжаю:
— Им нужна поддержка со стороны леди. Особенно Дамиану. Я вверяю его тебе, Лотти.
— Я... — голос её сменяется на всхлипы. — Я не подведу!
— Спасибо, солнышко! Прости, я была плохой няней.
— Нет! — восклицает Лотти и вновь обнимает меня, обхватывая своими тонкими ручками мою талию. — Ты лучшая няня из всех, которые у меня когда-либо были!
Мне крайне отрадно это слышать. Значит, мои мучения не прошли даром. Крепко обнимаю девочку и плавно покачиваюсь вперед-назад, чтобы её успокоить. Утыкаюсь носом в густые рыжие волосы от которых пахнет уличной прохладой. Я так не хочу оставлять Шарлотту. Особенно зная, какую участь приготовил такой любимый ею папочка.
Неожиданный стук в дверь заставляет нас замереть в объятиях. Это всё ещё не братья. И вряд ли Вергилий. Настойчивые удары повторяются. Осторожно опускаю Лотти на пол и тихо встаю следом. Прикладываю указательный палец к губам, намекая, что шуметь не стоит. Тихо выдёргиваю из розетки прикроватный светильник со стеклянным плафоном и крадусь к двери. Очередные стуки заставляют нервно дёрнуться. Если это всё-таки Вергилий, я буду рада разбить эту лампу об его морду.
— Войдите, — громко произношу я, заняв выгодное положение у стены.
Ни о чём не подозревая, некто открывает дверь, а в следующую секунду я с воинственным криком бью его плафоном по лицу. Треск стекла и крик боли заполняет всё пространство длинного коридора.
— Стерва!
Это незнакомый мне мужчина. Неужели Преемники решили штурмом брать особняк?! Не теряя ни секунды, хватаю Шарлотту за руку и бегу. Если это охотники, нам не поздоровится. На второй этаж взбегает ещё один бугай, перекрывая наш единственный путь к побегу. Спешно прячу Шарлотту за спину и пячусь назад. Моё сердцебиение шкалит. А казалось бы, что хуже быть не может.
Заметив всю палитру ужаса на моём лице, лысый мужчина с неровным продолговатым шрамом на лице поднимает раскрытые ладони на уровень груди и доверительным тоном произносит с явным славянским акцентом:
— Мисс Бауэр, нас прислал мистер Уилкинсон. Мы должны увезти Вас в аэропорт.
Как только он говорит это, мне хочется упасть на пол от облегчения. Вот уж не думала, что буду рада своим личным надзирателям. Шарлотта сначала неуверенно выглядывает из-за моей спины, а затем с заливистым смехом бросается в объятия русого коренастого мужчины.
— Мища! — восторженно пищит она, оказавшись на руках.
— Миша? — переспрашиваю я, будучи уверенной, что ослышалась. — Ты русский?
Михаил добродушно улыбается мне и качает головой.
— Белорус. Но как же давно я не слышал русского языка.
Я не удивлена. Вообще ни капли. Вергилий колесит по всему свету, это нормально, что у него во служении есть люди разных национальностей.
Шарлотта, которая минуту назад была напугана до смерти, теперь держится за массивную шею мужчины и заваливает его вопросами:
— Почему ты так давно не заходил в гости? Я соскучилась по твоим историям!
— Прости, Шарлотта. Мы с твоим папой приехали вчера ночью, и ночевали с Ником в отеле, — оправдывается он очень суетливо, как у начальника на ковре. — Приехал, как смог, но сейчас у меня есть задание, и я не могу остаться. Так что жди в гости через пару недель!
Как раз в этот момент сзади подходит тот самый Ник с осколками стекла в руке. Смуглое лицо его в крови, но нет ни одной царапины. Эти вампиры питаются исключительно человеческой кровью, о чём свидетельствуют столь быстрая регенерация. Он бросает на меня ястребиный взгляд, но ничего не говорит и спускается на первый этаж.
— Лотти, — зову я малышку. — Мне пора ехать.
Миша опускает её на пол. Я приседаю на корточки, и мы обнимаемся в последний раз.
— Я буду скучать, Элизабет!
Я тоже буду безумно скучать...
***
Выйдя из дома, я тяжко вздыхаю и направляюсь к дороге. Там уже стоит ожидающий меня затонированный в круг внедорожник. Уложив вещи в багажник, я сажусь на заднее сиденье и смотрю в сторону водителя. Ещё один вампир. Михаил и Ник усаживаются по обе стороны от меня, после чего водитель блокирует двери. Вот это защита. У меня даже мысли не было сбегать и выпрыгивать из машины на ходу, когда по обе стороны сидят такие амбалы.
Я чувствую вибрацию в кармане и достаю телефон. На дисплее высвечивается «Медвежонок», однако вскоре экран гаснет. Выключив мобильный телефон, я устремляю взгляд в сторону. Я не могу изменить судьбу, и тебе придётся смириться с этим, Дэйм.
— Вы со мной до Москвы летите? — обращаюсь я к Михаилу по-русски.
Вдруг получится вытянуть из него информацию, сославшись на братские славянские связи.
— Только я. Задача остальных проследить, чтобы мы сели в самолет.
Он многозначительно указывает пальцем на заднее стекло. Я оборачиваюсь и вытягиваюсь, чтобы хоть что-то разглядеть. Истеричный смешок неволей вырывается из груди. Сзади едет точно такая же машина. Вот какого быть важной персоной в вампирских разборках.
Я вновь задаю вопрос Михаилу в надежде завоевать его доверие:
— Давно ты работаешь на Вергилия?
Он отвечает безучастно:
— 15 лет.
— И как так вышло?
На этот раз он хмурится и отводит взгляд на окно. Подпирает подбородок кулаком и делает вид, что его очень интересует жилой район маленького американского городка.
— Я не хочу об этом вспоминать, — отзывается мой собеседник спустя продолжительное время. — Мистер Уилкинсон даровал мне относительное бессмертие, силу и деньги, для меня вполне достаточно. А что насчет Вас? У меня было много поручений, но ещё никогда я не занимался сопровождением девушки, которую нужно выдворить из какой-либо страны.
— У нас уговор, — хмыкаю я, растирая зачарованный браслет на запястье. — Я возвращаюсь домой, а потом он меня убивает.
Не могу не заметить, как Михаил на мгновение вскидывает брови в удивлении и легонько покачивает головой:
— Видимо, он считает Вас достойным противником. На моей памяти ещё никто не удостаивался подобной чести.
— Ах, как приятно...
На этом разговор исчерпывает себя. До столицы несколько часов езды, а я в полной информационной изоляции. Кажется, сойду с ума до окончания поездки. Укладываю затылок на подголовник и закрываю глаза в надежде уснуть. Да не могу я спать!
Фыркаю себе под нос и пытаюсь найти удобное положение. Взгляд цепляется за зеркало заднего вида. Что-то с ним не так. Вытягиваю шею и всматриваюсь внимательнее. На меня укоризненно таращится альтер-эго. Мы встретились с ней только вчера, но она меня уже бесконечно раздражает. Какая ирония, ведь это и есть я.
— Смотри, есть идеальный план, — воодушевленно предлагает она, как только я обращаю на неё внимание. — Мы можем затащить их троих в Лимбо и уничтожить их души. Пока они будут ослабленные валяться в отключке, мы выкинем их и свалим в другой штат!
— Сзади как минимум одна машина, в которой минимум два вампира, — отвечаю я ей и отмахиваюсь. — Мы их всех не перебьём.
Михаил и Ник в недоумении таращатся на меня. Я сказала это вслух? Прикусываю губу и снова закрываю глаза. Пусть думают, что я сумасшедшая. Мне до них нет дела.
Рингтон телефона заставляет всех отвлечься от меня и моей прогрессирующей шизофрении. Михаил достает свой смартфон из внутреннего кармана куртки и отвечает. Сначала этот разговор простой обмен любезностями, но затем он разом приковывает к себе всё моё внимание.
— Да, мисс Бауэр сейчас с нами.
Кто может звонить? Вергилий? Видимо решил справиться о комфорте и безопасности своей жертвы. Делаю вид, что мне глубоко безразличен разговор, и вообще, я пытаюсь уснуть.
— С чего бы я должен говорить тебе, куда мы едем?
Не Вергилий. Тогда кто может звонить его подчинённому и ещё что-то с него требовать? По недовольным вздохам со стороны Михаила я понимаю, что он нервничает и колеблется.
— Ладно-ладно. Мы едем в аэропорт в Вашингтоне.
— Миша! — укоризненно восклицает Ник, бросая на напарника злобный взгляд через меня. — Ты забыл наш протокол?
Тот лишь хмыкает и отмахивается от коллеги как от назойливой мухи.
— Я сопровождаю мисс Бауэр до её дома. — Затем он слушает своего собеседника. Хотела бы я знать, кто и что там говорит. — Я, честно, не знаю. У нас только такой приказ. И вообще, я уже нарушил протокол, сказав тебе об этом.
Это конец. Я вернусь домой и... как быстро Вергилий придет за мной? Что мне сказать маме? Как выкрутиться, чтобы максимально минимизировать моральный ущерб моих родных и близких? Эти мысли поглощают меня целиком, разъедают сознание кислотой, оставляя на душе зияющие дыры. Мне так жаль, что я ничего не могу сделать или исправить. Жизнь никогда не бывает такой, какой ты себе её представляешь. Стоит лишь один раз обернуться, и всё изменится до неузнаваемости.
***
Оставшееся время поездки я сплю и не замечаю, как мы прибываем в столичный аэропорт. Наворачиваю круги по залу ожидания, пока мы стоим в очереди на регистрацию. Интересно, где меня ждёт западня? Вдруг Вергилий взорвёт самолёт, чтобы всё максимально походило на несчастный случай. Расслабься, Лиза. Слишком много жертв ради тебя одной.
— Добрый вечер! — лживо, потому что так положено, улыбается мне молодая девушка в элегантной форме с символикой аэропорта.
— Здравствуйте, — натягиваю слащавую улыбку в ответ и подаю ей паспорт вместе с билетом.
До рейса два часа. С учетом приземления в Великобритании весь перелет займет больше 12 часов.
В туманном состоянии я прохожу весь положенный контроль, включая таможенный, сдаю чемоданы в багаж и перехожу в чистую зону, куда пускают только пассажиров с билетами. Ник остаётся в общем зале до нашего вылета. Мы же с Михаилом находим свободные места возле панорамного окна из которого можно наблюдать за взлётной полосой. Проходящие мимо пассажиры постоянно обращают на него внимание из-за шрама на лице.
Я не могу сказать, что же я на самом деле чувствую. Это ощущается как стальной нож поперек горла. Дамиан так далеко от меня и скоро станет ещё дальше. Сейчас понимаю, что мы сказали и сделали много того, чего не должны были. Но характер его не лучше моего, он так же слеп, когда дело касается любви. Наверное, наши отношения были не настолько безумными, как казалось, хотя это нормально, когда встречаются порох и искра.
Михаил больше на разговор не идёт. Хитро Вергилий придумал. Отправил со мной белоруса, которому явно проще ориентироваться в России и следить за мной как минимум в силу знания языка. Насколько я заметила за время поездки, Ник не понимает нас и русским языком не владеет, так что в России ему пришлось бы тяжко.
Низ живота в очередной раз прошибает волной боли. Во мне словно ёж живет, который ищет себе местечко поудобнее и царапает меня изнутри своими иглами. Складываюсь пополам и жалобно скулю. Чувствую на себе косой взгляд Михаила. Поднимаюсь с места и обращаюсь к нему, скривив лицо от боли:
— Мне нужно в уборную.
— Где документы? — спрашивает он, на что я указываю на одну из своих сумок. Михаил кивает и протягивает руку. — Телефон.
Закатываю глаза, но не перечу. Выуживаю из кармана джинсов выключенный смартфон и отдаю надзирателю. Больше он ничего не требует, и я со спокойной душой отправляюсь на поиски туалета. Оборачиваюсь время от времени, а Михаил пристально следит за каждым моим шагом.
В уборную передо мной заходит женщина с чемоданом для ручной клади. Она копошится по карманам, поглядывая на меня. В женском туалете, по закону жанра, много людей, но эта дамочка единственная, кто зацикливается на мне.
Поёжившись от колючего взгляда, я ловко юркую в одну из свободных кабинок. Есть стойкое подозрение, что я сейчас умру. Боль в животе невыносима, а к горлу так не вовремя подкатывает тошнота. Не успеваю опомниться, как меня начинает рвать. Желудок сжимается до боли, вот только в нём за последние сутки нет ничего кроме воды.
Пошатываясь, я выхожу из кабинки и из последних сил доползаю до раковины. Ну и видок. Меня будто в плену держали без еды и воды пару недель. Ополаскиваюсь ледяной водой, как к соседней раковине пристраивается та самая женщина. Она странно поглядывает на мою шею, а место укуса начинает гореть. Пытаюсь сконцентрироваться, что дается мне крайне сложно, но, кажется, эта женщина не совсем человек.
Она лезет в дамскую сумочку и достаёт оттуда упакованный бинт, который тут же протягивает мне.
— У тебя рана на шее кровоточит.
Вздрагиваю, хватаясь ладонью за место укуса. Отражение зеркала даёт понять, что в уборной нет никого, кроме нас. Забавно. Несколько минут назад здесь было не пройти.
— Ты должна пойти со мной, — невозмутимо заявляет женщина, поправив забавную чёрную шапку с помпоном. — Тебе ни в коем случае нельзя садиться на самолет.
Цепляюсь мокрыми пальцами за край раковины и сдавленно смеюсь. Ну Вергилий, ну жук. Я бы сказала, жучара. Глупо было верить в то, что он человек слова. Даже такое скромное желание не позволил исполнить.
— Если ты от Вергилия, — злобно рявкаю я, — который резко сменил свои планы, вернись и передай ему, что у нас уговор!
— Я не имею к нему никакого отношения! — заверяет меня женщина. — Я просто хочу спасти тебя!
Я не верю ни единому её слову. На данный момент мне просто хочется вернуться в зал к Михаилу, хотя бы он не внушает мне ужаса.
— С чего такая честь?
Вампирша начинает злиться. Присаживается на корточки и достает из чемодана сложенную чёрную куртку, которую протягивает мне.
— Ты сдохнуть хочешь или что?
Не спешу реагировать и не беру ничего из её рук. Если бы она действительно была на моей стороне, то первым делом сказала бы, кто её прислал.
— Я уже смирилась.
—Хорошо, — гневается она, хватает меня за руку и волочет к выходу из уборной. — Посмотри направо.
В паре метров среди вечно торопящихся пассажиров невозмутимо стоит обычная американская семья: женщина, мужчина и двое детишек. Крошечная девочка в жёлтой курточке сидит на руках отца и осматривает других людей с присущим малышам интересом и жаждой познания этого огромного мира. По отрывкам разговора я понимаю, что они собираются оставить зиму позади и отдохнуть на острове Фиджи, очень популярном туристическом направлении среди американцев.
— Если ты не пойдешь со мной, — шепчет мне на ухо вампирша. Крепко держит за руку, чтобы я не удумала сбежать, — мне ничего не стоит убить их на глазах у всех. И начну я с детей.
— Да пожалуйста, — отвечаю ей равнодушным тоном, но затем громко сглатываю слюну, разом выдавая себя с потрохами. — Мне до них какое дело?
— Какая же ты стерва, — ухмыляется собеседница и хлопает меня по спине. — Хорошо, а что насчет блондинчика-вампира, который сейчас бегает по аэропорту в поисках тебя?
В этот момент внутри разливается жизнь. Умершие от засухи джунгли вновь обретают естественный ярко-зеленый оттенок. Я знала, что он помчится за мной на край света!
Я подрываюсь с места. Хочу прямо сейчас броситься на его поиски. Встретиться, крепко обнять и никогда больше не отпускать. Но женщина, с которой по силе мне не тягаться, резво затаскивает меня обратно в уборную и протягивает уже знакомую куртку.
— Надевай. Я здесь не одна. Попробуешь что-то выкинуть, и дорогой тебе человек получит удар колом из Пало Санто прямо в сердце. Думаю, тебе известно это дерево.
— Хорошо! — ни секунды не медля соглашаюсь я и спешно надеваю чужую куртку. — Идем!
На меня натягивают ещё шапку и шарф, всучивают чемодан, и только после этого мы покидаем уборную. Я даже не пытаюсь смотреть в сторону Михаила, он же один из них. Женщина стремительно ведет меня на выход, каждый контрольный пункт мы проходим меньше чем за минуту. Не знаю, сколько здесь вампиров, но все сотрудники, на которых мы натыкаемся, под внушением. Это может быть дело рук только Вергилия. Не могу представить, у кого ещё может быть такая власть.
Мы успешно покидаем здание и выходим на заполненную машинами парковку. Сотни, нет, тысячи людей! Некоторые прощаются со слезами на глазах, другие неимоверно радуются встрече. И весь этот хаос приправлен припирающимися таксистами.
Не задаю лишних вопросов и иду за своей надзирательницей. Она уводит меня максимально далеко от скопления людей. А в следующий момент мой рот зажат ледяной ладонью. Последнее, что я чувствую, как острая игла протыкает кожу шеи.