29 часть
Молчат дома - Клетка
От Автора
Март 1993
Кудрявый мужчина, руки которого были в крови не то что по локти, а по плечи, судорожно заламывал пальцы, испачканные в бордовой вязкой жидкости, которая принадлежала никому иному, как автору «Жилки» Амбалу. Мужчина был мертв, его труп валялся у ног, зеленоглазого, которого теперь зовут исключительно по погонялу. С того времени он сильно изменился: стал жестче, злее и сердитей, его сердце покрылось коркой камня, разбить которую не под силу было никому, он совершенно перестал жалеть и сострадать людям. Ему приходил заказ на человека - он просто убивал, это стало смыслом его жизни, он разменял свои чувства и любовь на деньги и страх людей. Ни истерик, ни торгов с самим с собой, только полное хладнокровие и полная обойма в Макарове.
А первые разы были просто невыносимо ужасными:
Всё тело молодого восемнадцатилетнего парня колотило от страха и непонимания. Глаза бегали в разные стороны, стараясь уцепиться взглядом хоть за что-то, а ладони жутко потели, пистолет так и норовил вывалиться, с гулким грохотом ударяясь о давно застывший бетон. Перед ним связанный сидел автор Кварталы, задолжавший круглую сумму денег Кощею. Это было первое заказное убийство зеленоглазого. Мужчина что-то мычал, умолял его отпустить, давил на жалость, упоминая несуществующих детей и жену.
Громкий выстрел, на мгновение оглушивший кудрявого, который изо всех сил зажмурил глаза, не желая видеть кровь и смерть своими глазами. Резкий вскрик дикой боли разрезал воздух, обнажая муки и страдания автора, а потом всё неожиданно стихло, так же резко, как и послышался вопль. Ноги кудрявого подкосились, а глаза по прежнему были с силой зажмурены. Царила гробовая тишина, с дикой силой давя на уши пацана, единственному, кто остался живой в этой комнате. Сердце колотило уже в районе живота, а пальцы до хруста и спазмов сжимали оружие убийства, всё ещё направленное на бездыханное тело.
Приоткрыв одно веко, кудрявый шумно сглотнул, всё же роняя пистолет из рук. В груди старшего зияла рана, хлещущая ещё горячей горячей и липкой юшкой. Голова мужчины безвольно повисла с открытыми глазами и ртом, с которого стекали слюни перемешанные с сгустками крови. Сцена произошедшего открывалась ужасающая, но ничего поделать с ней было просто нельзя. Старший стал просто тряпичной куклой без воли, без мыслей, без сердца и души.
От такой картины пацану в мгновение ока стало плохо: его буквально выворачивало наружу, а сдерживать рвотные позывы было практически невозможно. И он упал на колени, ударяясь локтями о твердый цемент и стирая их в мясо. Из его желудка изверглись непереваренные остатки еду.
Сейчас же Турбо сидел на трухлявой табуретке и держал в руках две почти идентичные кассеты, названия которых гласили:
«12.06.89 монтаж»
«12.06.89 оригинал»
Один из этих носителей информации был до боли в груди знаком зеленоглазому: он пересматривал его из года в год, надеясь найти хоть движение, похожее или выдающее то, что черноволосой неприятно и больно, но из раза в раз ничего не находил, всё сильнее проклиная голубоглазую за её отвратительное предательство. Сколько бы времени ни утекло с тех пор, зеленоглазый всё не мог смириться с этим, он был готов рвать на себе волосы при одном упоминание кнопки, он был готов зубами вгрызаться в глотки тем, кто хоть смеет подумать в сторону Цыгановой, которая для него была всё той же бойкой, но хрупкой Лунёвой.
С того момента прошло почти четыре года. За это время мужчина уже успел испить свою звериную долю из бокала горечи и ужасов, связанных с его нынешней работой. Убивал он, даже не моргнув глазом и не поведя ухом. Это было для него самое обычное и обыденное действие, не вызывающее у мужчины абсолютно никаких эмоций и чувств. Последние годы он жил словно без души, словно бы застрял в пространстве и времени и не знает, как выбраться из этих девяти кругов Ада. Он хотел спокойно дышать и обнимать любимую уже женщину, но по вечерам он всё равно видел не свою кнопочку, а трупы, которые уже совершенно не трогали его.
Кассеты уже были перемазаны в крови Амбала. Негнущимися пальцами Турбо сунул «оригинал» в приёмник и затаил дыхание, чувствуя как сердце ухает у него в груди, он боялся. Боялся увидеть что-то, что абсолютно добьёт его, что добьёт его окончательно.
Видео началось с начала. С самого начала.
И он увидел то, что разорвало остатки его сердца в мелкие клочья.
Она, его маленькая и беззащитная девочка, обливалась десятью слезами, пока её насиловали два взрослых мужика, по-зверски жутко относясь к ней. Она почти с религиозной верой угрожала этим уёбкам Турбо, в котором даже не усомнилась ни на секунду, в которого поверила, как в Бога, хотя всегда была атеисткой, в котором чувствовала защитника и своего спасителя. Она рвано дергалась, пытаясь всеми силами избежать чужих касаний и взглядов, но не могла выбраться из оков, она попала в свой худший кошмар.
А кудрявый в те дни бухал не просыхая, заливая свое «горе» всякой дрянью и кляня во всех проблемах беззащитную голубоглазую девушку, перенёсшей в сто крат больше боли и унижения.
Он не смог посмотреть и пяти минут записи, которая длилась больше восьми часов. Он впервые за очень долгое время почувствовал резкую ярость и злость, направленные на уже мертвых людей. Того блондина с записи он собственноручно убил чуть больше недели, а теперь у его ног валялся ещё один обидчик его кнопочки. Каждый из них получил по заслугам, хотя с очень большим опозданием. Жажда мести исчезла так же быстро, как и вспыхнула, когда зеленоглазый понял, что все виновные в разлуке любящих сердец уже мертвы.
Он вдребезги разбил экран старенького телевизора, разгромил проигрыватель в щепки, чуть ли не завывая от боли и слёз, душащих его изнутри, но ненаходящих выход из его тела.
Кудрявый остервенело кинулся на труп мужика и начал сбивать о уже похолодевшее тело свои кулаки, превращая их кровавое месиво. Он бил безжалостно и совершенно не думал о будущем, он знал, что теперь будет колесить по всей Москве в поисках своей кнопы, а пока он выпускал гнев через удары. Он просто ненавидел себя. Он хотел въебать себе с такой силой, чтобы зубы вылетели. Парень практически рвал на себе волосы, сокрушаясь из-за того, что мог по-идиотски слепо поверить в сраную склейку.
С того дня он изменился.
Январь 1994
-Последние слова, зверьё. - ядовито выплюнул зеленоглазый, стоящий в изорванной в клочья рубашке и штанах, перемазанных в чужой блевотине, соплях и кровище. Голос его был полон металла, а стеклянные мутные глаза ничего не выражали.
Они с Цыгановом случайно встретились у убежища Кощея, решая объединиться и убить его к чертям собачьим. Этот убийственный, во всех смыслах, дуэт уверенно продирался сквозь бесчисленную охрану мужика, который трясся за свою задницу больше, чем за что-либо иное.
Они то дрались, смешивая хилых мужиков с грязью, то просто расстреливали издалека более опытных амбалов, умеющих неплохо махать кулаками. Охрана Константина была ужасной и откровенно кретинской, поэтому разобраться с ними не представляло особо труда, но вот тёлка, накаченная мефом и скачущая на хуе мужчины представляла гораздо большую проблему для напарников. Если бы Турбо просто бы пустил пулю ей в бошку, то Цыган не мог так поступить с ней. Поэтому было принято одностороннее и моментальное решение Славика выпереть бабу из комнаты, что было сделать практически нереально: она обблевала мужчин и цеплялась за их одежду, пока они пытались ее выгнать из небольшой каморки. А в это время чуть не улизнул Кощинский, только пришедший в себя от секса с какой-то лярвой. Турбо тут же схватил за шкирку мужика, кидая его на диван и быстро наводя дуло на Кощея, а в это время Цыган уже закрыл на шпингалет комнату, ставшую приватным местом расплаты.
Турбо планировал убийство Кощинского без малого два года. Он просчитывал всё до самых незаметных мелочей: время, место, оружие, одежда. А теперь у него есть и причина это сделать: загнать под себя всю моталку и из под земли достать черноволосую.
Костян же совершенно ничего не подозревал, расслабившись и пустив дела на самотек, он уже давно не следил за кудрявым, ведь был ошибочно уверен в том, что мужчина не предаст его. Практически все из моталки, которая была создана и собрана фактически из пепла Кощеем, подчинялись исключительно Турбо, что уже давно стал авторитетней своего «работодателя». В этом и была ошибка автора: он слишком многое позволил зеленоглазому, совершенно не контролируя его. Все дела, все заводы и фабрики, крышуемые конторой, всё то, чем славился Кощей было сконцентрировано в руках одного лишь зеленоглазого, который без угрызений совести загонял под себя всех, кто бы ему нужен, всех, кто мешал ему или очень уж хорошо помогал. Но никогда и никому не доверял. Даже Зималетдинову и Суворову, которые и так были слишком посвящены в мысли и планы кудрявого. Это было опасно и для Турбо, и для их друзей, ведь с каждым годом его дела всё набирали обороты, становились всё опаснее и криминальнее, а подвергать своих друзей прямой опасности и угрозе он не собирался от слова совсем.
Вахит и Вова уже давно стараются не лезть к Турбо, но после заказа на Амбала он совсем поменялся, стал абсолютно нечитаемым и непонятным. Оставлять друга в состоянии, когда он либо наложит руки на себя, либо устроит геноцид Зиме и Адидасу казалось идеей ужасно, потому они старались проводить с кудрявым максимум времени, не оставляя его без присмотра надолго. Но этот жук смог выскользнуть из под их надзора.
-Ты идиот, Турбо! - снова безумно захохотал Кощей, стоя у стены под прицелами двух заряженных пистолетов.
Второй принадлежал Цыгану, который давно имел зуб на Кощинского не только из-за его дел с наркотиками, но и из-за личных счетов. Как-то давно Костя знатно испоганил жизнь Славе и всему ДомБыту так, что вся улица потом два года ещё от этого позора отмывалась. Пришло время свести счёты.
-Сука, Туркин, либо сейчас стреляешь ты, либо я замочу и тебя и его, будете в одной могиле лежать! - пророкотал кареглазый, кидая ненавидящие взгляды на временного союзника.
-Хлеборезку заткнул. - только рявкунул кудрявый, поворачивая голову в сторону Славы, с отвращением смотрящего в сторону мужика. Грозно кашлянув и на секунду прикрыв глаза, зеленоглазый морально готовился к выстрелу в бывшего старшего товарища, глубоко дыша.
Со стороны послышалось недовольное цыкание, в мгновение прерванное выстрелом. Пуля Цыганова угодила прямо в глаз Кощея, а ещё одна пронзила сердце, застревая в нём. Как только Турбо злобно распахнул глаза, переводя взгляд на Славу раздался ещё один выстрел.
Кареглазый прострелил колено зеленоглазому, откидывая оружие в сторону и озлобленно кидаясь на него, с размаха заезжая в челюсть мужчине.
-Это тебе за Виолетту, пидорас конченный!
Завязалась ожесточенная драка, из которой кудрявый вышел победителем, хотя был близок к тотальному провалу.
Июль 1996
Маленький зеленоглазый мальчик, так похожий на своего отца, лежал, прижавшись к шее мамы и обвивая её руками. Он тихо посапывал, пока Виолетта нежно поглаживала его одной рукой по спине и думала, какими же ублюдками могут быть люди.
Совсем недавно она раскрыла серию убийств, для которой характерны изнасилования и удушения маленьких детей от семи до десяти лет. Мужик, учитель математики в городской школе, насиловал учеников, проводя им якобы дополнительные занятия по своему учебному предмету. Он очень хорошо маскировался, подставляя абсолютно невиновных людей, но Цыганова добилась для этого педофила пятидесяти лет тюрьмы, предоставив все улики суду и чистосердечное признание, выбитое из виновного путём угроз матерью и десятичасовым допросом.
Дело наконец было закрыто, и Виола могла спокойно вздохнуть. Каждое убийство било по ней с огромной силой, за шесть лет она не потеряла ни капли своего сострадания. Все эти годы девушка рвалась на части сначала между учебой и Вадимкой, который был ещё младенчиком, а потом между работой, поглощающей почти всё время голубоглазой, и всё тем же Вадимом, что уже подрос и стал задаваться вопросом о своём отце.
Кудрявый мальчуган был очень любопытным и активным, но смышленым не по своим годам, он понимал, что работа забирает у мамы последние силы, потому старался не докучать ей, делая практически всё самостоятельно. Голубоглазая души не чаяла в своём ребёнке даже не смотря на то, что Вадиму от неё досталась только фамилия, да и та не совсем её.
За окошком уже во всю светило солнышко, грея своими лучиками лицо девушки и её чада. Жили они теперь в собственной квартире, на которую черноволосая заработала полностью сама абсолютно без посторонней помощи, хотя Слава очень настойчиво хотел оплатить половину стоимости, на что получил безапелляционный отказ.
В двери провернулся ключ, открывая её. В квартиру скользнула темная мужская тень. Девушка аккуратно накрыла сына, поправляя одеяло и тихо соскальзывая с постели, чтобы не разбудить своё драгоценное чадо. Она не испугалась, она знала, что доступ к её квартире есть только у двух людей: Славика и Серёжи, с которым черноволосая всё же наладила общение и который стал её близким человеком. Так как Цыган сейчас был в Казани, оставался только Юдин, приходивший всегда практически бесшумно и беззвучно, как этот нежданный гость.
-Можешь не конспирироваться, Серёж, я не сплю уже! - сладко потянула слова Цыганова, не менее сладко потягиваясь и прокатываясь с пятки на носок.
-Зато мелкий спит. - шутливо шикнул на девушку друг, журя её пальцем. - У нас на сегодня грандиозные планы. - уже воодушевленно проговорил блондин, оглядывая кухню взглядом таким, словно видел её в первый раз.
***
Черноволосая лежала на полотенце на практически безлюдном утреннем пляже, подставляя лицо первым нежным и ласковым солнечным лучам. Вадимка плескался на берегу, не заходя глубже, ведь вода была ещё холодная и щипала за кожу, и впивалась в поры тонкими мелкими иголками, которые потом оставались внутри, доставляя ужасные ощущения. Юдин сидел спиной к солнцу и одним глазом поглядывал за мальчонкой, что весело резвился и в одиночестве, совсем не скучая в полном одиночестве. Тут блондин сам улёгся на приятно горячий песок и прикрыл глаза, прекрасно зная, что в случае чего малыш сразу прибежит к маме и расскажет, что произошло.
Через пару часов раздался громкий и испуганный голос Вадима, резко и без промедлений поднявший на ноги Виолетту, сразу кинувшуюся в сторону своего ребёнка, над которым уже нависал лысый человек, внимательно его оглядывающий, точно изучающий со всех сторон, а мальчик стоял как вкопанный, с затравленным страхом озираясь по сторонам в поисках защиты или спасения.
-Ушёл отсюда, пока ноги целы! - громогласно рыкнула голубоглазая, стремительно приближающаяся к мужчине, уже вцепившемуся в предплечье чада, и наотмашь махнула кулаком, четко попадая в висок кареглазого, который в мгновение грохнулся на песок от неожиданности.
У профессии голубоглазой были явные издержки, одна из них - проявление чрезмерной агрессии в стрессовые моменты, хотя и до этого Виола не была мягкой и покладистой.
-Мама! - мальчик изо всех сил прижался к бедру черноволосой, которая в миг превратилась в злющую гарпию, готовую рвать и метать, только бы её кровинушке ничего не угрожало. - Этот дядя говорил, что я очень похож на его друга и мне с ним надо обязательно встретиться!
Сердце девушки вспыхнуло синим пламенем, а гневный взгляд метнулся к лысому, подтверждая только что сформировавшуюся догадку Цыгановой.
-Ты!? - пророкотала она, нежно целуя ребёнка в щеку и отправляя к Юдину, уже было бросившемуся на помощь подруге. - Пиздуй отсюда, Зима, и дружков-ебланов прихватить не забудь, иначе я вам всем ваши кадыки вырву и в задницу запихну. - гневно шипела голубоглазая, хватаясь за обнажённый сосок Вахита и выкручивая его очень сильно по часовой стрелке.
От бывшего друга её оторвали до ужаса родные и неизменно тёплые мужские руки, разворачивающие Цыганову к себе. Сердца обоих зашлись в безумном ритме, стремясь как можно быстрее воссоединиться , а небесные глаза с жуткой яростью впились в спокойные и мягкие лесные, утягивающие девушку из четкого потока мыслей и разума. Небольшая ладонь тут же взмыла в воздух, рассекая его и оставляя жирный красный след на одной из щек кудрявого, покорно принимающего свою судьбу.
-Чтобы ты сдох, Туркин! - голос Виолетты заметно дрогнул на словах о смерти, но она не запнулась, продолжая. - Сука! И без тебя хорошо жилось, пиздуй откуда ты там приехал!
-И я тебя люблю, кноп, прости за всё. - негромко произнёс Валера, нежно и осторожно притягивая за талию к себе свою возлюбленную и завлекая её в аккуратный и такой необходимый всем поцелуй, а Цыганова и не думала сопротивляться, нарочно подаваясь вперёд и прижимаясь к широкой груди.
————————
Ну, получается, что это конец! Я не верю, что наконец дописала эту историю. Виолетта и Валера стали мне уже совсем-совсем родными, но расставаться с ними жутко больно. Вот такой открытый финал у нас на повестке дня!(Продолжение их истории только в ваших руках и фантазиях!)
Спасибо огромное всем, кто читает, ставит звездочки и комментирует мои истории! Для меня это безумно важно.
Всех горячо люблю и обнимаю!❤️🔥